1989-й этаж[1]: Ты в последней аудитории, я в первой. Расстояние между нами слишком велико. Раз ты не можешь подойти ко мне, я пойду к тебе.

1990-й этаж: Комментатор выше прав, это точно мысли нашего бога учёбы!

1991-й этаж: Есть одна фраза, которую я уже устал повторять…

1992-й этаж: Чжань У Бу Шэн — истинная пара.

……

К счастью, после того случая у Сюй Шэна развилась фобия к форумам, и он больше не заходил в свой аккаунт на форуме. Иначе он бы с удивлением обнаружил, что в одиночку держит знамя этой пэйринговой пары — сам же писал хвалебные оды, сам же сдавал экзамены.

Помимо них, все ученики последней аудитории тоже чувствовали себя как в фантастическом фильме: неужели на промежуточном экзамене они окажутся в одной аудитории с богом учёбы?

Они представили себе состав участников промежуточного экзамена и невольно покрылись мурашками — такого необычного события в их жизни двоечников ещё не бывало.

Ученики седьмого класса, будучи зрителями в первом ряду, тоже не могли сдержать любопытства. После физкультуры Хоу Цзюнь, обмахиваясь воротником школьной формы, спросил: «Брат Чжань, на прошлом уроке два парня из соседнего класса поспорили. Один сказал, что если ты окажешься предпоследним, то он съест свои какашки. Сейчас его как раз тащат в туалет одноклассники. Что случилось-то?»

Шао Чжань: «…»

Сюй Шэн: «…»

Шао Чжаню приходилось отбиваться не только от учителей всех предметов, но и от учеников всей параллели, а то и всей школы. Он взглянул на Сюй Шэна, и тот, проявив сознательность, «кашлянул» и с видом полной непричастности уселся на своё место, прислонившись к стене у окна и уткнувшись в телефон.

Шао Чжань открыл учебник и кратко пересказал то, что уже говорил в учительской: «Плохое самочувствие, неудачное выступление».

Когда Хоу Цзюнь ушёл, Сюй Шэн отложил телефон, задумался и сам протянул руку.

Шао Чжань как раз собирался решать задачку на соображение, оставленную учителем. Он открыл учебник и обнаружил, что все страницы исписаны почерком Сюй Шэна — небрежным и хаотичным. Тот заполнял конспекты, быстро терял терпение и рисовал каракули. В глаза Шао Чжаню бросился забавный портрет Чжоу Юаня в стиле Q, затерявшийся среди записей. Чжоу Юань тогда, видимо, злился на уроке и делал замечание по дисциплине — несколькими штрихами Сюй Шэн уловил его яростное выражение. Но Шао Чжань успел заметить этот рисунок лишь мельком — его внезапно накрыла чья-то рука.

Сюй Шэн положил ладонь тыльной стороной вверх на учебник Шао Чжаня. Наверное, на школьном дворе солнце было слишком ярким — пальцы покраснели.

Шао Чжань понятия не имел, что тот задумал: «Убери».

Сюй Шэн становился всё более бесстыдным и перестал обращать внимание на такие мелочи. Подперев щёку другой рукой, он сказал: «Ты же любишь хватать и трогать, да? Давай так: я разрешу тебе один раз потрогать, и мы будем считать, что инцидент исчерпан».

«Кто любит хватать и трогать?»

«Кто прижимал меня к стене — тот сам знает».

Сидящий впереди уже не знал, куда девать глаза и уши. Он незаметно подвинул свою парту вперёд, про себя удивляясь: отношения между двумя их «боссами» в классе становились всё более загадочными.

Весь день на уроках по сути разбирали экзаменационные работы.

После сдачи экзаменов никто не получил эталонный вариант бога учёбы, и одноклассникам даже стало непривычно. Мэн Говэй подводил на кафедре итоги месячного экзамена: «Средний балл нашего класса не особенно высокий, но это не страшно. Месячный экзамен уже позади, давайте смотреть в будущее и хорошо учиться каждый день. Одна неудача ещё ни о чём не говорит!»

Первое и второе места с конца всей параллели были в седьмом классе. Какой там мог быть высокий средний балл? Крепко обосновались на последнем месте по среднему баллу.

Изначально предполагалось, что перевод Шао Чжаня в седьмой класс сбалансирует оценку Сюй Шэна, но не ожидали, что оба провалятся.

Мэн Говэй не унывал. Как он и говорил, результаты месячного экзамена не показатель — в остальном класс сдавал домашние задания хорошо, общий уровень был вполне приемлемым.

«Шэнь Вэньхао, раздай работы. Мы кратко разберём варианты этого месячного экзамена».

Сюй Шэн развернул свою работу. До того как он взял её в руки, он думал, что Шао Чжань просто контролировал его баллы, оставив большую часть вопросов пустыми. Но он обнаружил, что Шао Чжань ответил на вопросы так, что это идеально соответствовало ходу мыслей типичного двоечника — просто образцово-показательная работа троечника.

Вопрос: (______), внезапный ливень утих.Ответ: (Небо потемнело), внезапный ливень утих.

Хотя Сюй Шэн и не выдал никаких шедевральных гамлетовских цитат, результат не вызывал подозрений.

Сюй Шэн: «Кто бы мог подумать, ты неплохо умеешь отвечать».

У Шао Чжаня не было такого хорошего настроения. Он перевернул бланк с ответами и увидел то самое «сочинение не по теме», о котором говорил Мэн Говэй в учительской: «Уважаемые учителя, с чувством глубокой серьёзности я пишу это сочинение…»

…Похоже, слишком много писал объяснительных.

Шао Чжань ощутил головную боль. Он перевернул бланк обратно и в итоге просто сложил его и засунул в ящик парты: «Ты тоже мастер. Ты что писал — объяснительную или сочинение?»

Сюй Шэн: «…»

Сюй Шэн кое-как досидел до конца урока, а потом задумался: вздремнуть, уткнувшись в парту, или достать телефон и поиграть.

Выбрал последнее.

Целый месяц без игр — рейтинг Сюй Шэна изрядно упал, откатившись за трёхсотую строчку. Зато он приобрёл известность в рейтинге игры «Судоку», куда случайно зашёл однажды и обнаружил, что куча народа на коленях называет его папочкой.

Разумеется, Шао Чжань ни разу ему не ответил.

Как только Сюй Шэн вошёл в игру, тут же пришло личное сообщение от Чжан Фэна:

— Босс?— S: ?— Бешеный Фэн: Ты же говорил, что больше не играешь.— …

Сюй Шэн вспомнил, что нёс когда-то чушь про учёбу.

— S: Людям свойственно сбиваться с пути.— Бешеный Фэн: А?— S: Раньше я был глупым. Теперь я понял: учёба не имеет смысла. Лучше стремиться к свободе и счастью, посвятив свою ограниченную жизнь безграничной игре.— S: Давай партию, я тебя приглашу.— Бешеный Фэн: О_O

Чжан Фэн спрятал телефон в ящик парты, действуя одной рукой. Он поднял глаза на учительскую кафедру, боясь, что его заметят, снова опустил голову, сбитый с толку словами Сюй Шэна.

Этот господин слишком быстро меняет свои решения. Так он будет учиться или нет?

Каждый понедельник — самый строгий день по соблюдению правил поведения. Гу Янь-ван[2] иногда проходил по коридору второго курса, проверяя, как проходят уроки.

Сюй Шэн играл в игру с рассеянным видом, словно убивая время. Он опустил голову, забившись в угол. Из-за худобы позвонок на его шее слегка выступал. Когда он был на середине игры, экран телефона накрыла тень.

Он поднял глаза и увидел руку Шао Чжаня.

Сюй Шэн: «Ты чего?»

Он уже хотел было возмутиться: этот дисциплинарный комитет, что, опять хочет запретить ему играть в телефон на уроке?

Шао Чжань не ответил. Одной рукой он записывал материал с доски, а другой — вытянул в сторону. Пальцы подростка, с выступающими суставами, легли на телефон Сюй Шэна, направляя его обратно в ящик парты. Сюй Шэн не сразу среагировал, к тому же нажим Шао Чжаня был несильным, но с оттенком непозволительности.

Сюй Шэн уже готов был выругаться, как вдруг из коридора, от задней двери, донеслись чёткие шаги.

На окне рядом с Сюй Шэном появилось лицо Гу Янь-вана.

Гу Янь-ван явился с внезапной проверкой, но не застал нарушителя на месте. Встретившись взглядом с Сюй Шэном, он неловко погрозил ему пальцем, а перед уходом дал понять: «Ведешь себя тихо, паршивец. Попадись мне только».

Сюй Шэн отвёл взгляд и только тогда понял, что Шао Чжань прикрыл его.

Шао Чжань по-прежнему на него не смотрел. Закончив записывать с доски, он поднял глаза на Мэн Говэя, но холодно произнёс: «Телефон, видимо, тебе не нужен».

«…Итак, связав этот отрывок с текстом, давайте ещё раз вернёмся к вопросу. Поняли, в чём была ошибка? Вы все не там нашли центральный абзац. Теперь ответьте мне заново: какова основная идея этой статьи?»

Голос Мэн Говэя, шелест страниц, лопасти вентилятора, взбивающие жаркий летний воздух. Сюй Шэну показалось, что кончики его пальцев тоже нагрелись — там, где их коснулась ладонь Шао Чжаня.

Перед окончанием уроков все работы были разобраны.

Учителя не задали много домашнего задания — в основном только исправить ошибки в контрольных и подготовиться к новым темам.

В пятницу на прошлой неделе, как только они поменялись обратно, они сразу же поменялись и комнатами в общежитии.

Всё вернулось на свои места.

Когда пришло сообщение от Хоу Цзюня, Сюй Шэн как раз собирался ложиться спать. За весь день он совершенно забыл о договорённости на физкультуре.

Хоу Цзюнь: «Когда вы с братом Чжанем придёте? Я написал Чжаню, он, наверное, не видел. Я занял вам места, скоро начало».

S: «Ждите, сейчас буду».

Сюй Шэн взъерошил волосы, вспомнив об этом деле. Надев шлёпанцы, он пошёл стучать в дверь комнаты Шао Чжаня, раздумывая, что сказать этому фанатику решения задач, чтобы тот согласился принять участие в классном мероприятии.

Из-за двери не доносилось ни звука. Лишь спустя некоторое время послышался поворот замка.

Шао Чжань только что принял душ. Свет был выключен, и в тусклом свете коридора было плохо видно. Подросток излучал холод. Несколько влажных прядей закрывали глаза и брови, нос с высокой переносицей. На нём вместо школьной формы была простая тёмная футболка: «Что случилось?»

Сюй Шэн прямо спросил: «Обезьян просил узнать: сегодня вечером у нашего класса посиделки, ты идёшь?»

«Говорят, будет что-то остренькое, — добавил Сюй Шэн, понимая, что это звучит подозрительно, и уточнил: — Это Обезьян так сказал».

Шао Чжань: «Не пойду».

«…» Этот ответ был ожидаем.

Шао Чжань собрался закрыть дверь, но Сюй Шэн успел подставить руку, демонстрируя решимость не отпускать, пока тот не согласится. Он только что встал с кровати, волосы взлохмачены, воротник съехал набок из-за того, что он не привёл себя в порядок и сделал резкое движение.

Хотя они никогда об этом не говорили.

Но оба знали тела друг друга как свои. При виде углубления между ключицами Шао Чжань невольно представил стройную талию и несколько кубиков пресса, обычно скрытых под одеждой.

Мысль об этом заставила Шао Чжаня отвернуться.

Сюй Шэн обычно был из тех, кто думает: «Не хочешь — и ладно».

Но почему-то мысль о том, чтобы Шао Чжань пошёл, или, вернее, желание, чтобы он не был вечно хмурым и не сидел целыми днями над экзаменационными работами, засела в голове Сюй Шэна, и он невольно спросил: «Почему не хочешь?»

Шао Чжань на самом деле не был так уж против, просто считал это хлопотным. Но слова Сюй Шэна прозвучали интересно.

Шао Чжань наклонился к нему, приблизившись: «Ты хочешь, чтобы я пошёл?»

Атмосфера была странной. В конце концов, это Обезьян приглашал, а не он.

Сюй Шэн витал в облаках, размышляя о чём-то постороннем, и наконец решил: плевать, хочет — идёт, нет — не надо. Его это больше не волнует.

«Убери руку, — Шао Чжань отступил немного, — как я выйду, если ты снаружи блокируешь дверь?»

Комната Хоу Цзюня была этажом выше, недалеко. После отбоя, кроме мигающих датчиков движения в коридоре, всё общежитие погрузилось во тьму. Считая его и Шао Чжаня, в комнате Хоу Цзюня собралось около шести-семи парней.

Когда все собрались, Хоу Цзюнь торжественно достал из-под кровати спрятанный планшет и нажал на кнопку включения: «Осталось всего 45% заряда, братва. Цените эту редкую ночь».

Фраза «будет что-то остренькое» звучала таинственно, но на самом деле это означало просто посмотреть фильм.

Однако в педантичной и строгой Линьцзянской Шестой школе это действительно считалось острым ощущением.

Сюй Шэн сидел на свободной койке напротив Хоу Цзюня, поджав одну ногу, и не придавал этому значения.

Но не прошло и двадцати секунд с начала фильма, как на экране появилась кровавая сцена. Сюй Шэн застыл и мысленно выругался.

Примечания к главе:

[1] «1989-й этаж» (楼) — система нумерации постов на китайских форумах. Первый пост — «1 этаж» (楼主 lóuzhǔ), ответы — следующие этажи. В романе: «1989楼: Ты в последней аудитории, я в первой...»

[2] 顾阎王 (Gù Yánwáng) — «Гу — Владыка ада». 阎王 (Янь-ван) — китайский бог смерти. Ученики дают учителям прозвища за глаза: Гу Янь-ван (завуч) и У-Демон (другой завуч).