Сюй Шэн сожалел о том, что его гениальное воображение и переводческие способности остались недооценёнными. Никто не уважил божественный полёт гения английского языка!
В это время на лестнице послышались шаги — сначала громко, потом затихая.
Звук был негромким. Их одноклассники ушли на физру, а учитывая, насколько физра была ценным уроком, это вряд ли были их.
«Давно не было физры, — сказал Хоу Цзюнь, поднимаясь по ступенькам. — Я забыл свои боевые кроссовки!»
Закончив фразу, он наконец увидел табличку на двери класса и с силой толкнул её.
В этот момент Сюй Шэн как раз высвобождал запястье: «Отпустишь? Мне больно».
Первую половину фразы Хоу Цзюнь не расслышал, а вторую — отлично.
«…Мне больно».
Голос Сюй Шэна был ленивым, с протяжной интонацией, и поскольку его почти накрывал Шао Чжань, из-за двери было видно только полуобернувшееся лицо, чёрный край одежды и зажатое запястье.
Тут Сюй Шэн услышал, как дверь с грохотом распахнулась, и поднял глаза.
Хоу Цзюнь и Тань Кай с изумлением смотрели на сцену, достойную любого романа: все знали, что ботаник — холодный, замкнутый, ни с кем не сближается. Но однажды кто-то случайно застал его прижимающим школьного хулигана к стене.
И хулиган сказал: «Ты делаешь мне больно». Что это за дурацкая реплика?
Четверо застыли.
Сюй Шэн тихо сказал: «Говорил же, не хватай меня».
«Это ты называешь «хватать»? — Шао Чжань взглянул на него и отпустил. — Ты, наверное, не видел, как это делается по-настоящему».
«…»
Сюй Шэн подумал: а что ещё ты хочешь сделать?
Хоу Цзюнь с трудом вернул себе голос: «Я… э-э… я заскочил переобуться и уйду».
«Давно не было физры, учёба затуманила мой разум, — тут же объяснил свой визит Тань Кай. — Я забыл, что я физорг и должен забрать журнал посещаемости».
Забыть — это ещё мягко сказано.
Шао Чжань отпустил руку. Сюй Шэн кашлянул, пытаясь объясниться: «Мы…»
Но эти двое и так всё поняли. Они думали: не надо объяснять, мы и так всё знаем. «Чжань без Шэна — никуда» — эту фразу мы уже сто раз повторяли.
Хоу Цзюнь сам подхватил: «Пойдёмте вместе?»
Сюй Шэн понял, что ситуацию действительно не объяснить, и махнул рукой.
На школьном стадионе шестой школы было многолюдно. Солнце палило на траву и резиновое покрытие беговой дорожки, поднимая густой запах зелени и резины. Дорожки были выстроены по классам, но ещё не построились — многие сидели кружками и болтали.
Кто-то принёс мячи, крутил их на пальце. Молодёжь была полна энергии, разительно отличаясь от сонного вида в классе.
Когда Сюй Шэн подошёл, ученики класса 7 тоже сидели кружком.
«Друг, — присел Сюй Шэн и похлопал одного по плечу, — подвинься».
Тот подвинулся.
Сюй Шэн сел, опершись рукой о резиновое покрытие, и оглянулся на Шао Чжаня, который явно собирался пройти мимо: «Не сядешь?»
Шао Чжань не особенно участвовал в коллективных мероприятиях и уже хотел сказать: «поговорите без меня», но Сюй Шэн вдруг протянул руку. Его не очень выступающие костяшки согнулись, ухватившись за подол формы, и он с улыбкой в голосе сказал: «Присаживайся, поболтаем, товарищ Шао».
Выражение лица Шао Чжаня не изменилось, но холод в глазах незаметно отступил.
Ботаник был известен своей нелюдимостью.
Кроме Хоу Цзюня и компании, которые на вечерних самоподготовках открыли другую сторону ботаника и быстро сдружились с ним в играх, остальные ученики класса 7 знали Шао Чжаня очень мало.
Неприступный, внушающий трепет.
И тут все увидели, как ботаник и правда сел туда, куда его потащил хулиган.
Ученики класса 7: …!
Сюй Шэн спросил: «О чём болтаете?»
Тут они вспомнили, что сплетничали о незаконченной теме: «А, обсуждаем, как учителя отбирают физру».
В классе 7 было двое учителей, которые славились тем, что обожали отбирать физру. Каждый урок физкультуры превращался в битву без правил, и ученики постоянно жаловались. Однако после экзаменов физры стало на две больше, чем на прошлой неделе — вернулись к нормальному расписанию.
Тот ученик продолжил делиться сплетнями: «Знаете, что стоит за этим уроком? Говорят, учитель физры не выдержал. Несколько учителей в итоге создали группу и спросили, кому он готов отдать урок. Физрук в ярости заорал: «У меня тоже экзамены! Физрук — не человек? Физра не заслуживает уважения?» — и так разорался, что учителя офигели».
Когда он говорил «заорал», то изображал сцену со всеми подробностями.
Тань Кай лениво добавил: «А перед уроком он обнаружил, что его физорг забыл, что он физорг, и даже журнал не принёс…»
Все покатились со смеху.
Сюй Шэн тоже смеялся. Если отбросить ярлык «хулигана» и его бесчисленные нарушения, то в нём была какая-то харизма, которая привлекала. Как он и говорил, в начале первого года он неплохо ладил и с одноклассниками, и с учителями — это было нетрудно понять.
На стадионе были и его бывшие одноклассники. Та девушка, что раньше звала его из окна, тоже была там. Она весело болтала с подругами и, заметив его, крикнула: «Сюй Шэн!»
Сюй Шэн, продолжая смеяться, помахал ей издалека.
Он был из тех, кто, даже набедокурив, мог подойти и пошутить так, что на него невозможно было долго сердиться.
И в голове у него были совершенно необычные мысли.
После того как Тань Кай закончил, разговор перешёл на другие темы, и в разговоре то и дело всплывало «Чжань-гэ».
Хоу Цзюнь: «Я знаю, вчера обновилась игра, новый сезон просто жесть, я чуть в аутизм не ушёл. Сегодня вечером подожду, пока Чжань-гэ меня покатает…»
Шао Чжаню стало жарко от солнца.
Он взглянул на уголок формы, за который тянул Сюй Шэн. В этом движении была какая-то странная сила.
Звуки вокруг были реальными — шумные, вторгающиеся в сознание. По сравнению с красными, чудовищными оценками на всех работах, происходящее сейчас было, пожалуй, самым большим сюрпризом.
Тут из раздевалки вышел учитель физры со свистком. Он свистнул: «Класс 7, стройся!»
«На этом уроке мы сначала сдадим 500 метров, потом свободное время. Кто хочет взять инвентарь — обращайтесь к Тань Каю, пусть выдаст, — объяснив план урока, учитель добавил: — Тань Кай, если ты снова забудешь, кто ты такой, сам подашь в отставку, ладно? Я с трудом отбил для вас урок, а у физорга и нет».
Тань Кай: «Недоразумение, честное слово, больше я не забуду, кто я!»
500 метров первыми бежали парни. После забега они толпой рванули на баскетбольную площадку, словно за ними черти гнались.
Парни из класса 7 собрали две команды.
Тань Каю ещё нужно было помочь девушкам с бадминтоном — он не мог удержать всё сразу. Сюй Шэн пробежал финиш и не остановился, а пробежал ещё пару шагов вперёд, поймав выкатывающийся из сетки мяч.
«Спасибо, — сказал Тань Кай. — Кстати, не успел сказать, а у вас с Чжань-гэ сегодня вечером есть время?»
Сюй Шэн поймал мяч: «Вечером?»
Тань Кай: «»Обезьяна» в выходные тайком притащил из дома планшет. Сегодня вечером планируем organise что-то остренькое. Ну как, ты с нами?»
Пока это было не про учёбу, Сюй Шэн на такие внеучебные мероприятия соглашался всегда: «Ладно, а вот насчёт твоего Чжань-гэ — не знаю».
При упоминании этого Тань Кай оживился: «Как думаешь, Чжань-гэ придёт? Чжань-гэ хоть и не знает поражений на экзаменах…»
Сюй Шэн мысленно добавил: «После этого экзамена — узнал».
Тань Кай продолжил: «Но жизнь же не только учёбой ограничивается?»
Сюй Шэн понял намёк: «Ты хочешь, чтобы он пришёл?»
Тань Кай кивнул.
Сюй Шэн: «Хочешь, чтобы я его привёл?»
Тань Кай снова кивнул.
Сюй Шэн усмехнулся, ударил мячом об пол, поймал его: «А почему бы вам не спросить его самим? Если я спрошу — он точно согласится?»
Ну конечно согласится.
Какие у вас отношения.
Но эту фразу Тань Кай не произнёс вслух.
На самом деле Тань Кай смутно чувствовал, что что-то не так. Раньше ему казалось, что Чжань-гэ более доступен, и он без проблем подошёл бы к нему напрямую. А вот с хулиганом у него всегда была какая-то дистанция.
Но человеческое подсознание — странная штука. Сейчас он боялся даже заговорить с Шао Чжанем, а с Сюй Шэном, наоборот, мог болтать о чём угодно.
Тань Кай почесал затылок, сам не понимая, почему так.
Мероприятие Хоу Цзюня было запланировано после отбоя. «Что-то остренькое» — Сюй Шэн не знал, что это значит. Он решил позже, вернувшись в общежитие, спросить Шао Чжаня, есть ли у него время.
После физры учителя подсчитали баллы за экзамены и раздали работы.
Результаты Шао Чжаня разнеслись по всей параллели.
Разнеслись так, что земля содрогнулась. Те, кто слышал, долго не могли прийти в себя.
«Я видел таблицу. Есть новость, от которой любой о**т: ботаник на этот раз занял предпоследнее место во всей параллели».
«Ты больной? Сегодня первое апреля? Не верю. Даже если скажешь, что он второе место занял, и то не поверю. Вечный второй[1] как мог обогнать ботаника? Экзамен-то был несложный».
«Да, даже второе место невозможно».
«Вру, если я не человек. Таблица в учительской. Не веришь — пойди посмотри».
Чем больше людей видело таблицу, тем меньше становилось голосов «не верю». Потому что результаты ботаника — все предметы ниже проходного, по английскому всего тридцать с чем-то баллов — ослепили всех.
«Правда предпоследний? Предпоследний — хулиган, предпредпоследний — ботаник? Я сошёл с ума».
Результаты Шао Чжаня быстро распространились по школьному форуму. Форум тоже сошёл с ума. И только в одном здании, в теме «Чжань без Шэна — никуда», царило странное спокойствие и умиротворение.
1986-й этаж: «Нашёл ход мыслей?»1987-й этаж: «Нашёл.»1988-й этаж: «…Ради любви — предпоследнее место?»
Примечания к главе:
[1] ### [61] — Вечный второй (万年老二, wànnián lǎo'èr) Глава 19, 76 万年老二 (wànnián lǎo'èr) — «вечный второй». Прозвище ученика, который всегда уступает первому месту. В романе — Гао Чжибо, постоянно позади Шао Чжаня.