Новая неделя.
У школьных ворот нескончаемый поток машин. Ученики, с рюкзаками за плечами, группами заходят в школу. Магазин канцтоваров, как обычно, забит людьми — там продают аксессуары с изображениями популярных кумиров, и каждый раз, когда завозят новинки, начинается ажиотаж. Хотя Линцзянская Шестая не запрещает ученикам проводить выходные дома, те, кто живёт в общежитии, в основном ездят домой раз в месяц — это стало неписаным правилом.
Боковые ворота школы.
Гу Яньван только что поймал нескольких нарушителей школьных правил. Он выстроил их в ряд: «Ты, где форма? А ты, за выходные решил бунт поднять? Думаешь, если покрасил эту маленькую прядь под волосами, никто не заметит?!»
В погоне за модой некоторые ученики осмеливались красить волосы только внутри причёски, скрывая под верхними слоями — если только ветер не растреплет их, заметить было не так-то просто.
Гу Яньван невозмутимо достал из кармана складные ножницы: «Стриги эту прядь, а потом заходи».
Гу Яньван по очереди отчитал всех и пошёл к концу шеренги. Там он увидел чёрный край одежды — фигура подростка была стройной, и он особенно выделялся в толпе.
Сюй Шэн, держа в руках завтрак, стоял в конце очереди: «Доброе утро, завуч Гу».
Гу Яньван сначала был ещё спокоен, но стоило ему увидеть Сюй Шэна, как сработал условный рефлекс — гнев мгновенно ударил от груди в голову: «Сюй Шэн, ты зачем пришёл? Я тебя ловил?»
«Нет, — Сюй Шэн добровольно встал в строй, — я просто хотел поздороваться. Два выходных не виделись, я по вам скучал».
«Нет, ты лучше скучай по правилам нашей Шестой школы. Чем реже ты будешь маячить у меня перед глазами, тем больше это будет моей заботой. И снова без формы, и серьга в ухе — сколько раз говорить, — у Гу Яньвана начала болеть голова. — Быстро убирайся! Катись куда подальше!»
Сюй Шэн намеренно напрашивался на выговор.
Он никогда так не скучал по громкому голосу Гу Яньвана.
Когда он был Шао Чжанем, тон Гу Яньвана был таким мягким, что у него мурашки бежали по коже. Целый месяц подвергаться атакам в духе «ты моя гордость» было невыносимо. Теперь же, когда Гу Яньван как следует накричал на него, на душе стало гораздо легче. Ощущение перевёрнутого мира исчезло, и всё встало на свои места.
Сюй Шэн послушно убрался: «До свидания, завуч Гу».
Сюй Шэн всегда приходил в класс поздно — то опаздывал, то вообще пропускал. Но месяц спустя его школьная жизнь незаметно изменилась: он просыпался ровно в шесть, приходил в класс за двадцать минут до начала и даже не замечал в этом ничего странного.
В классе 7 второго курса было всего несколько человек — кроме дежурных оставались лишь несколько учеников.
И тут он увидел, что жизнь его соседа по парте тоже незаметно изменилась:
Хоу Цзюнь, Гао Чжибо и Тань Кай толпились вокруг Шао Чжаня, называя его «Чжань-гэ».
«Чжань-гэ, можно одолжить твою домашку для изучения? — сказал Хоу Цзюнь. — Честное слово, я только посмотрю, а не спишу».
Тань Кай: «Чжань-гэ, я хоть и не могу обещать, но я буду изо всех сил себя сдерживать».
Гао Чжибо: «Чжань-гэ, я долго думал над этой задачей, но всё ещё не понял. Мне продолжать думать дальше?»
С того момента, как Шао Чжань вошёл в класс, голоса вокруг не умолкали — будто десять Сюй Шэнов говорили одновременно. Но, как ни странно, это его, казалось, не слишком раздражало.
Сюй Шэн вошёл через заднюю дверь, разрывая круг окружения. Хоу Цзюнь сначала увидел протянутую руку, два пальца которой держали пластиковый пакет, а затем — фирменную футболку школьного хулигана. Сюй Шэн положил завтрак на парту Шао Чжаня, сел на стул и сказал: «Не знал, что ты любишь, взял наобум».
Шао Чжань протянул руку, достал домашнее задание и бросил его Хоу Цзюню и остальным, а затем спросил: «Это что?»
Сюй Шэн: «Завтрак».
Все мгновенно уловили ключевую информацию:
Школьный хулиган купил завтрак школьному гению.
Хоу Цзюнь осторожно протянул руку, подхватив брошенную Шао Чжанем тетрадь, и с внутренним смятением подумал: что эти двое каждый день вытворяют такого, что будит воображение?!
«Спасибо, Чжань-гэ, — сказал Хоу Цзюнь, легонько стукнув Тань Кая и Гао Чжибо по головам и уводя их тактическим отступлением. — Великая милость не подлежит оплате, не будем вам мешать».
Шао Чжань думал, что завтрак был просто пустой болтовнёй. Он холодно ответил: «Не надо».
Сюй Шэн: «Я, знаешь ли, всегда держу слово».
Шао Чжань помолчал пару секунд, затем закрыл тетрадь с ошибками, откинулся назад, с холодным выражением лица, но с едва заметной искоркой в глазах, говорящей о чём-то глубоком и многозначительном, и произнёс фразу, которая звучала и давяще, и с оттенком двусмысленности: «То есть с тобой можно делать что угодно?»
«... — Сюй Шэн сказал: — Ты это видел?»
Блин.
Если бы сейчас была яма в земле, он бы туда прыгнул.
К счастью, Шао Чжань быстро сменил тон. Скоро начинался урок, он взял пакет с завтраком, повесил его на что-то и сказал: «Единственное моё требование к тебе — на уроках закрывай рот и поменьше болтай, веди себя тихо».
«...»
У Сюй Шэна была ещё одна важная фраза, которую он не осмелился сказать: «Ешь побольше, наедайся перед дорогой».
Хоу Цзюнь быстро справился с «заимствованием» домашнего задания. Он нашёл свои ошибки, понял, что неправильно нарисовал график функции, исправил их и вернул тетрадь Шао Чжаня, заодно сообщив двоим свежую информацию: «Я утром заходил к Старику Мэну. Они уже проверили работы, с утра подсчитывают баллы. Думаю, до урока результаты уже будут».
Сюй Шэн и Шао Чжань оба замерли.
Хоу Цзюнь вздохнул: «Чжань-гэ, я тебе так завидую. Эх, я аж трясусь от волнения».
Сюй Шэн подумал: «Нет, ты даже не представляешь, как мы трясёмся».
На самом деле Сюй Шэн прошлой ночью почти не спал, и Шао Чжань был не в лучшем состоянии.
Сюй Шэн осторожно спросил: «Когда ты утром ходил, атмосфера в учительской была нормальной?»
Хоу Цзюнь не понял, к чему этот вопрос, подумал и ответил: «Вполне... вполне спокойная».
Сюй Шэн спросил снова: «А состояние Старика Мэна? Тоже нормальное? Может, не только психическое, но и физическое — например, скачок давления, нарушение сердечного ритма? Или что посерьёзнее... Сегодня в школу скорая заезжала?»
Хоу Цзюнь: «А?»
Десять минут назад психическое состояние Мэн Говэя было ещё в норме. До тех пор, пока он не перевернул страницу работы и не увидел ту, что была под ней. Мэн Говэй взглянул и механически ввёл в компьютер: имя ученика — Шао Чжань, номер — 1, оценка по литературе...
За эти дни он перебрал столько работ, что, когда Мэн Говэй закончил вводить, эти цифры наконец дошли до его мозга, и секунду спустя он осознал.
Он резко остановился, вытаращил глаза, поднял страницу и перечитал снова.
Оценка по литературе...
Зрачки Мэн Говэя постепенно расширялись, рука, держащая мышь, мелко дрожала, он застыл на стуле. Другие учителя звали его, а он не реагировал: «Учитель Мэн! Учитель Мэн!»
— 65 баллов.
Мэн Говэй опустил взгляд на работу. Почерк — дикий, размашистый, словно обезумевший бык, несущийся по степи, совсем не похожий на обычный почерк Шао Чжаня.
Спустя, казалось, полвека он наконец услышал голоса других учителей: «Учитель Мэн...»
Мэн Говэй ответил отсутствующим тоном: «А?»
Чжоу Юань трясущейся рукой поднялся, едва не упал, опёрся о письменный стол, чтобы удержать равновесие, и в руке у него тоже была экзаменационная работа!
Чжоу Юань говорил с перерывами: «У Шао Чжаня, Шао Чжаня по математике — 5, 59 баллов».
Мэн Говэй: «............»
Одна дурная весть за другой. В конце концов на столе у Мэн Говэя лежали четыре экзаменационные работы, и на всех коряво значилось одно и то же имя: Шао Чжань.
Не только Мэн Говэй — сердца всех учителей рухнули в пропасть.
«Гений, — до начала утренней самоподготовки Хоу Цзюнь только что поделился сплетнями, и в классе 7 появилась голова — ученик из другого класса. — Учитель зовёт тебя в учительскую».
Сюй Шэн, который только собрался поиграть в игру, только начав раунд, сразу же вышел из него.
Он мгновенно выпрямился и подумал: «Чему быть — того не миновать».
Шао Чжань тихо сказал перед тем, как встать: «С тобой потом разберусь».
Сюй Шэн втянул голову в плечи.
Один лишь Хоу Цзюнь провожал Шао Чжаня завистливым взглядом, издав возглас: «Чжань-гэ, наверняка результаты вышли, и Старик Мэн уже не может дождаться, чтобы тебя похвалить!»
Атмосфера в учительской сильно отличалась от обычной.
Обычно в это время в учительской толпился народ, шум разносился по всему коридору, но сейчас, когда Шао Чжань шёл туда, было необычайно тихо.
Он постучал в дверь: «Можно?»
Мэн Говэй кинул в рот две таблетки успокоительного, запил водой, затем поправил голос и сказал: «За-заходи».
«Учитель, — хотя Шао Чжаню совсем не хотелось сталкиваться с тем, что должно было произойти, он всё же глубоко вздохнул и постарался сохранить спокойствие, — вы меня вызывали?»
Мэн Говэй сложным взглядом посмотрел на своего, некогда самого гордого ученика.
Его гениального юношу Шао Чжаня.
Гордость Линцзянской Шестой школы.
...
Мэн Говэй уже собирался заговорить, как в дверях снова раздалось: «Можно?»
Сюй Шэн постучал и, прежде чем Мэн Говэй успел что-то сказать, поднял какую-то книгу, наугад взятую с парты, на миг встретился взглядом с Шао Чжанем и начал невозмутимо врать: «Учитель, у меня несколько вопросов, я хотел бы у вас проконсультироваться».
Мэн Говэй сегодня уже получил достаточно потрясений, и появление «Сюй Шэна, пришедшего с вопросами» в силу принципа «крайность порождает противоположность» не вызвало у него никаких эмоций.
Мэн Говэй вздохнул, временно прервал разговор с Шао Чжанем и сказал: «Заходи».
«Ты зачем пришёл?» — пока Мэн Говэй принимал книгу, шёпотом спросил Шао Чжань.
«...Боюсь, что ты умрёшь в учительской», — прошептал Сюй Шэн ему на ухо.
Книгу Сюй Шэн действительно взял наугад, даже не глядя. Только когда Мэн Говэй спросил, он понял, что взял не то: «Это учебник за первый курс?»
Сюй Шэн поспешно ответил: «А, да, я... у меня слабая база».
Мэн Говэй: «...»
У Мэн Говэя совсем не было настроения. Он закрыл этот новенький учебник за первый курс и сказал Сюй Шэну: «Выйди пока, зайди на следующей перемене. Мне нужно кое-что обсудить с Шао Чжанем».
Сюй Шэн, у которого реакция была быстрой, тем более после месяца тренировок, когда он мог справиться с любой ситуацией, взял учебник и сказал: «Ничего, я как раз хотел спросить пару задач по математике у учителя Чжоу».
Стол Чжоу Юаня был рядом, совсем близко.
Сюй Шэн не подготовил никаких вопросов и просто на ходу придумал: «Я не совсем понял тему с прошлого урока». Затем одним ухом слушал, как Чжоу Юань, открыв учебник, выводит формулы, а другим — разговор Мэн Говэя и Шао Чжаня.
Мэн Говэй с огромным трудом выговорил: «Вот что... результаты месячного экзамена вышли».
Шао Чжань кивнул.
Мэн Говэй: «В последнее время в жизни... ничего не случилось?»
Шао Чжань: «Нет».
Мэн Говэй: «Насчёт результатов... У меня есть к тебе несколько вопросов, не волнуйся. Если у тебя есть какие-то мысли, можешь рассказать учителю, мы вместе решим и преодолеем».
С этими словами Мэн Говэй пододвинул к нему несколько работ.
Шао Чжань наконец увидел, как Сюй Шэн ответил на задания.
Ряд кроваво-красных оценок резал глаза всем.
Мэн Говэй: «А с почерком что случилось?»
Этот почерк Сюй Шэна было невозможно объяснить.
Шао Чжань закрыл глаза: «В последнее время практикуюсь в "безумной скорописи[1]"».
«...»
У Мэн Говэя было слишком много вопросов. Каждое задание в каждой работе вызывало у него глубокое недоумение. Он даже хотел спросить напрямую: «Как ты мог так плохо написать?», но боялся, что, не разобравшись в ситуации, может ранить Шао Чжаня.
Мэн Говэй мог выбрать лишь несколько показательных вопросов. Он указал на сочинение по английскому. Тема сочинения называлась «Чтение» — нужно было рассказать о пользе привычки читать. С трудом выговорил: «В английском сочинении первая фраза: "Old people said, read huahuahua, write shuashuashua" — что это значит?»
Шао Чжань: «...?»
Примечания к главе:
[1] Китайская каллиграфия имеет несколько стилей. 行书 (xíngshū) — полукурсивный (беглый) стиль, которым обычно пишут от руки в повседневности. 狂草 (куан цао) — самый экспрессивный стиль, где иероглифы сливаются в непрерывную линию; высокое искусство. Шао Чжань иронически называет 狂草 каракули Сюй Шэна.