Объединённый художественный экзамен — это профессиональный вступительный экзамен, организованный провинциальными властями, а также своего рода квалификационный тест для студентов-художников. Только сдав этот экзамен, абитуриенты получают право поступать в художественные вузы и участвовать в их внутренних экзаменах. В художественной студии собрались студенты, мечтающие о различных художественных[1] академиях, и все они усердно трудятся, чтобы получить высокие баллы.

Им приходится постоянно отрабатывать несколько обязательных предметов, используя стопки бумаги выше человеческого роста.

Быть первым в городе — что это значит?

Это почти то же самое, что и стать первым в провинции на вступительных экзаменах в вузы для обычных учеников.

Не говоря уже о первом месте в городе — достаточно попасть в топ-50, и студию, где занимался такой ученик, начнут разбирать по косточкам, а на следующий год все ринутся учиться именно туда.

А студии, ежегодно набирая учеников, используют такие лозунги: «В прошлом году мы выпустили столько-то учеников, занявших такие-то места» и «Наш процент сдачи составляет такой-то».

После того как Кан Кай закончил говорить, ученик рядом с ним едва не выронил кисть-веер. Тысяча слов в итоге вылилась лишь в одно: «Ни хрена себе?»

Кан Кай покачал головой и тоном, видавшим виды, произнёс: «Ты ещё слишком молод. Повторяй про себя мысленно: "Всегда найдется тот, кто будет лучше тебя"».

Тот ученик: «Он правда настолько крут?»

Кан Кай не стал продолжать. Он лишь сказал: «Помнишь, что я велел тебе повторять? В общем, некоторым людям просто невозможно не поклоняться».

На самом деле, до встречи с Сюй Шэном Кан Кай и сам не видел таких людей — а точнее, это был вовсе не человек, а дьявол. Их домашняя студия была маленькой, но мать Кан Кая была не простым человеком — раньше она преподавала в академии искусств, но из-за проблем со здоровьем уволилась, а после больницы открыла собственную студию.

Кан Кай, воспитанный матерью, считал себя наделённым художественным талантом — пока однажды в их студию не постучалась женщина с охапкой подарков: «Здравствуйте, мне очень неудобно... Я обычно занята на работе, и мне неспокойно оставлять его одного дома».

После обмена любезностями женщина мягко объяснила цель своего визита.

При их первой встрече у Кан Кая сложилось лишь одно впечатление: «У этого парня слишком вызывающая внешность».

Облик Сюй Шэна с первого взгляда создавал дистанцию, но характер у него был совершенно не таким — он обладал невероятно высоким эмоциональным интеллектом, причём без малейшей натуги. Зимой он носил чёрный свитер, отчего его кожа казалась бледной, в глазах таилась улыбка, и он с невероятным тактом поприветствовал: «Здравствуйте, сестричка». А затем, повернувшись к Кан Каю, добавил: «Это твой брат?»

Эта фраза покорила его мать. Она была готова видеть Сюй Шэна в студии каждый день, расцвела от смеха: «Какая я тебе сестричка! Ой, да я уже в возрасте... Зови меня тётя Кан».

Но, конечно, это всё было не главным.

Главное — Сюй Шэн пробыл в студии не больше трёх месяцев, а мир Кан Кая уже рухнул.

Это был урок набросков. Мать Кан Кая сидела впереди, изображая модель с книгой в руках: «Время на набросок — тридцать минут. Через тридцать минут сдаём рисунки, я оценю их на месте».

Но среди сданных листов оказался один тонкий листок, явно вырванный из тетради, на котором в левом верхнем углу вызывающе красовалась надпись. Первым иероглифом был «解» (решение), а полная надпись гласила: «Решение: эту задачу я не знаю».

Помимо этой надписи, на листе был законченный набросок, выполненный обычной шариковой ручкой — невозможно было использовать традиционные техники углём или карандашом, чтобы передать светотень и фактуру, но тем не менее рисунок живо и точно передавал позу женщины, линии были решительными.

Складки одежды в области суставов были намечены всего парой штрихов, создавая ощущение объёма.

«...» Кан Кай смотрел, как его мать, дойдя до середины оценки, надолго застыла. «Чей это рисунок?»

Спустя мгновение с заднего ряда студии, где, не желая делать домашнее задание, полулежал на парте парень, раздалось движение. Зажав в пальцах чёрную шариковую ручку, он поднял руку: «Мне стало слишком скучно делать уроки, так что я набросал это».

Тётя Кан удивлённо помолчала пару секунд, прежде чем спросить: «Ты раньше учился?»

«Нет, — Сюй Шэн выпрямился и положил ручку на стол без малейшего смущения. — А это разве сложно?»

Тётя Кан: «...»

Кан Кай, подошедший посмотреть на рисунок: «............»

Поначалу он ещё пытался считать Сюй Шэна своим врагом на всю жизнь, но вскоре даже не видел его пыли на горизонте.

С этого момента в сердце Кан Кая имя «Сюй Шэн» прочно ассоциировалось с невероятным везением и удачей.

В студии был длинный ряд раковин, краны стояли вплотную друг к другу — удобно мыть кисти после занятий. На кафеле остались разноцветные следы краски.

Сюй Шэн, обладатель невероятной удачи, вымыл руки. Кан Кай уже ждал его у входа в студию, сидя на корточках у цветочной клумбы. Увидев выходящего Сюй Шэна, он отряхнул штаны: «На автобус? Подвезу».

Сюй Шэн: «Тут же всего пара минут ходьбы. Лучше потрать это время и переделай свой портрет».

«Блин, — сказал Кан Кай, — столько времени не виделись, а ты только и знаешь, что подкалывать меня».

Сюй Шэн усмехнулся и перестал шутить.

Пройдя немного, Кан Кай сказал: «В прошлый раз, когда я заходил на склад, я заметил, что кто-то трогал бумагу. Ты туда заезжал?»

«Где-то в начале семестра, — Сюй Шэну потребовалось пара секунд, чтобы вспомнить, о каком именно "прошлом разе" говорит Кан Кай. — Да, заезжал один раз, посмотреть».

Этот склад принадлежал другу Кан Кая. Много лет простояв без дела, он потом был отдан Сюй Шэну для хранения старых художественных принадлежностей. В тот момент, когда всё было заперто на замок, Кан Кай, стоявший рядом как сторонний наблюдатель, сам чувствовал боль. Сюй Шэн молча повесил ключ на шею и больше никогда не поднимал эту тему.

Кан Кай: «Я хотел поддерживать с тобой связь, но ты даже на сообщения не отвечал».

Сюй Шэн: «Всё в порядке. Если захочешь, и в будущем сможем общаться».

Кан Кай подумал про себя — разве Шестая школа не славится своими строгими правилами? «А в Линцзянской Шестой много правил?»

«Достаточно много. Всего правил, наверное, больше пятисот, — сказал Сюй Шэн и добавил: — Но я когда-нибудь их соблюдал?»

...Вот это уровень сознания!

Кан Кай искренне считал, что его друг просто невероятен.

Закончив свои размышления, Кан Кай вдруг вспомнил, что в студии Сюй Шэн говорил иначе — он объяснял, что не отвечал на сообщения, потому что в школе строгий режим.

«Нет, погоди, ты же только что говорил... Как это у тебя всё время то одно, то другое?»

«Только что я тебя обманул», — сказал Сюй Шэн.

«Твою мать!» — выругался Кан Кай.

Автобус ходил раз в пятнадцать минут. Когда они подошли к остановке, как раз медленно подъезжал второй маршрут.

«Провожай до здесь», — сказал Сюй Шэн.

Кан Кай не ответил. Спустя мгновение он вдруг окликнул его: «Шэн-гэ».

Сюй Шэн обернулся.

Кан Кай не знал, стоит ли снова поднимать эту тему. С тех пор как Сюй Шэн сказал, что больше не будет рисовать, эта тема стала болезненной. В конце концов он всё-таки сказал: «Я правда считаю, что если бы ты пошёл на объединённый экзамен, то поступить в такие вузы, как Академия искусств Цинхуа[2] или Центральная академия[3] изящных искусств, для тебя не было бы проблемой».

Небо потемнело. Медленно подъезжающий автобус осветил их фарами, и рассеянный свет скрыл глаза Сюй Шэна, так что нельзя было разобрать его выражения. Наконец он сказал: «Бывай».

Вернувшись домой, Сюй Шэн обнаружил, что в квартире никого нет. Он заглянул в WeChat и увидел сообщение от Сюй Япин, отправленное полчаса назад.

— Мама уехала на работу, срочные дела.— Ты поужинал всего пару кусочков, если проголодаешься — закажи что-нибудь поесть.

Сюй Япин была занята на работе. Она работала HR в частной компании. Когда родила Сюй Шэна, потеряла работу и год сидела дома. Когда вернулась на рынок труда, обнаружила, что мир изменился до неузнаваемости. После нескольких попыток она наконец нашла работу и шаг за шагом добралась до нынешней должности.

Ради семьи она очень уставала, работала под высоким давлением.

Кто ни увидит — все скажут: «Нелегко тебе».

Сюй Шэн не мог проигнорировать эти два сообщения. Он вздохнул и ответил: «Понял».

В шлёпанцах он поплёлся в свою комнату.

Телефон снова запищал два раза.

На этот раз в строке уведомлений мигало сообщение из группового чата.

У официальной группы класса 7 второго курса было неофициально-официальное название: «Одна большая дружная семья».

Судя по названию, его придумал Хоу Цзюнь.

В официальной группе состояли все ученики и учителя. Обычно там никто не писал, и на этот раз группа ожила, потому что Тань Кай осторожно обратился к Мэн Говэю, разведывая насчёт результатов месячного экзамена.

Тань Кай: «Учитель Мэн, когда примерно будут результаты месячного экзамена?»

Мэн Говэй: «Очень скоро!»

Хоу Цзюнь появился так же быстро — очевидно, он сговорился с Тань Каем.

Хоу Цзюнь: «"Очень скоро" — это насколько скоро?»

Мэн Говэй: «Можете не волноваться. Мы ускоряем проверку работ. Постараемся, чтобы после понедельника вы уже получили свои работы и мы могли их разобрать».

Сюй Шэн подумал: «...Ну не настолько же быстро».

Конечно, одноклассники в группе хотели, чтобы результаты появились как можно позже. Услышав эту новость, они все расстроились.

Хоу Цзюнь: «Хорошо, учитель. Спасибо за работу. На самом деле нас волнует не столько результат, сколько ваше здоровье».

Тань Кай подхватил: «Да, не переутомляйтесь. Результаты могут и подождать».

Сюй Шэн мысленно поставил этим двоим лайки, вышел из чата и открыл другой.

Один только аватар Шао Чжаня вызывал у него в голове образ его лица.

Сюй Шэн вспоминал, как он отвечал на экзамене под именем Шао Чжаня, и чем больше вспоминал, тем сильнее ощущал угрызения совести.

S: «Группу видел?»S: «Может, тебе... взять отгул в понедельник?»

Когда Шао Чжань получил это сообщение, он только что закончил решать очередной тест.

Он откинулся на спинку стула, впервые за долгое время отвлёкшись от вороха экзаменационных работ, и показал: «Продолжай».

S: «Я сначала посмотрю конкретные результаты и реакцию Старика Мэна и остальных, а потом придумаю план действий».

Шао Чжань: «Всё равно умирать — стоит ли выбирать день?»

S: «...»

В жилом доме снизу жил старик, любивший слушать оперу. Уши у него были слабые, поэтому телевизор всегда был включён на полную громкость. Из старого телевизора непрерывно доносились завывания. Дома в районе Наньпин в основном были старыми, этот район сильно отличался от центра города, и школ там было мало, поэтому информация доходила с трудом.

Две комнаты, одна гостиная. В квартире было пусто — там находился только Шао Чжань.

На месте, где раньше стояли фоторамки, остался лишь прямоугольный след.

Шао Чжань пошёл на кухню налить стакан воды, собираясь написать ещё один тест, как телефон снова звякнул.

S: «В качестве компенсации я буду приносить тебе завтраки на следующей неделе? Что хочешь?»S: «Или что-то другое. В общем, я твой должник».S: «Что хочешь, то и делай».

Что хочешь — то и делай.

Блин.

Отправив последнюю фразу, Сюй Шэн вдруг понял, что она звучит двусмысленно.

Через две секунды он сразу же её отозвал.

Мэн Говэй сказал, что они ускоряют проверку, и это было правдой.

Учителя Шестой школы не отдыхали в выходные, а работали сверхурочно, проверяя работы. Если повезёт, уже к выходным они могли подсчитать результаты и средние баллы по классам.

Когда он отвечал на сообщение в классном чате, он находился в учительской. Перед ним лежало несколько стопок работ. Чтобы обеспечить объективность проверки, графа с номером ученика и именем была заклеена, так что они не знали, чью работу сейчас проверяют... хотя бывали и исключения.

Проверяя работы допоздна, Мэн Говэй снял очки и потёр переносицу, пытаясь снять усталость с глаз.

«Учитель Мэн, — учительница литературы из соседнего класса как раз закончила проверять свою стопку и не удержалась от вопроса, — вы уже проверили работу Шао Чжаня?»

Мэн Говэй снова надел очки: «Я не проверял. Наверное, у вас?»

Почерк у Шао Чжаня был красивый, баллы высокие. Учителя-предметники узнавали его работу, даже не глядя на имя. Впрочем, кроме Шао Чжаня был ещё один человек, чью работу легко было узнать — это был Сюй Шэн, чей почерк был настолько ужасным, что глазам было больно.

Учительница литературы из соседнего класса подумала, что это странно. Экзаменационные работы по литературе проверяли всего два учителя. Она перелистала только что проверенные работы от корки до корки, убеждаясь, что точно не проверяла работу Шао Чжаня, и предположила: «Количество работ сходится? Точно все сдали? У тебя точно нет?»

Мэн Говэй ещё не закончил проверку. Оставшихся работ было немного. Он бегло пролистал их — ни одна не была написана почерком Шао Чжаня: «У меня тоже нет».

Учительница хотела ещё что-то сказать, но Мэн Говэй был человеком широкой души. Он махнул рукой, ничуть не беспокоясь и нисколько не сомневаясь в своём ученике Шао Чжане, и даже уже заранее придумал, как будет праздновать его очередное первое место: «Не волнуйся, за Шао Чжаня я ни капли не переживаю. Уверен, он снова будет первым. Когда я подсчитаю баллы, я отберу его работу, а ты сделаешь с неё несколько копий! И ещё — на стенд с рейтингом по можно сразу вписывать имя на первое место».

Примечания к главе:

[1] 艺术生 (yìshùshēng) — ученики художественного профиля. В старшей школе существует разделение на обычных учеников (文化生) и творческих (艺术生 — музыка, живопись). Художники сдают отдельные экзамены помимо гаокао.

[2] 清华大学 (Цинхуа) — вторая вершина высшего образования Китая. Силён точными науками, инженерией и дизайном. Упоминается в связи с Академией художеств Цинхуа (清华美院).

[3] 中央美术学院 — главная художественная академия Китая в Пекине. Мечта любого китайского абитуриента-художника. Сюй Шэн пишет её название в анкете «Моя мечта».