Пожалуй, самым древним ответом на скептицизм является утверждение, что видимое – это реальное. В «Матрице» лидер повстанцев Морфеус (которого играет Лоренс Фишберн) высказывает эту точку зрения:

«Что реально? Как ты определяешь реальное? Если ты говоришь о том, что можешь потрогать, почуять, попробовать на вкус и увидеть, то „реальное“ – это просто электрические сигналы, которые интерпретирует твой мозг».

Рисунок 11. Идеализм в буддийской философии. Васубандху размышляет о словах Будды «всё есть сознание»

Идея заключается в том, что реальность целиком присутствует в сознании. Если что-то выглядит реальным и ощущается реальным (а также звучит, пахнет и имеет вкус реального), то это реальность. Если что-то кажется реальным, и нет никаких признаков обратного, это реальность.

Видимое, по словам Морфеуса, – реально; это высказывание перекликается с центральным тезисом идеализма‡ – реальность создается умами. Идеализм* в философии связан не столько с идеалами, сколько с идеями или представлениями. Идеализм часто утверждает, что реальность состоит из представлений: об ощущениях, мыслях, чувствах и других компонентах сознания. В индийской философии идеализм был распространенным взглядом как в буддийской, так и в индуистской традициях. В своих защищающих идеализм «Двадцати строфах» йогачарский философ IV века н. э. Васубандху начинает с того, что приписывает Будде идеализм: «Все в трех мирах есть не что иное, как мысль». Или, как говорит Васубандху: «Реальность – это лишь сознание». С точки зрения Васубандху, когда я вижу дерево, в реальности есть только идея дерева, или видимость дерева, или осознание дерева. Вне сознания дерева нет.

В западной философии идеализм наиболее тесно связан с англо-ирландским философом XVIII века Джорджем Беркли. В книге 1710 года «Трактат о принципах человеческого знания» Беркли выдвинул знаменитый лозунг «esse est percipi». Существовать – значит быть воспринимаемым. Ложка существует, если ее воспринимают. То есть, если перед вами находится ложка, то эта ложка реальна. Другими словами, видимое – реально.

Тезис Беркли устраняет разрыв между разумом и миром вокруг. Мир всегда находился в нашем сознании. Как только мы поймем, как вещи появляются в нашем сознании, то узнаем, как все устроено в мире.

Беркли и Васубандху утверждают, что реальность создается сознаниями. На нижнем уровне есть восприятие, мысль и чувство. Эти элементы служат строительными блоками для мира в целом. Стол создается из множества видимых образов стола, под разными углами и в разных положениях. Обычно мы считаем, что сначала появился стол, а после – его видимый образ. Но если идеалисты правы, то видимый образ стола фундаментален, а из образа уже возникает стол.

Такого рода идеализм допускает некоторые локальные разрывы между видимым и реальным. Вам по-прежнему может привидеться розовый слон, и вы решите, будто он есть, хотя на самом деле розового слона нет. Однако иллюзии и галлюцинации могут возникнуть только тогда, когда имеется и потенциальное доказательство того, что никакого слона нет. Если вы протянете руку, то не дотронетесь до слона, а если вы посмотрите туда же на следующее утро, от слона не останется и следа. До тех пор, пока вся совокупность ваших представлений свидетельствует о том, что слона нет, его и в самом деле нет.

Если видимое реально, то глобальный скептицизм исключается. Глобальный скептицизм требует серьезного отношения к тому, что мы находимся в глобальной иллюзии, где все не такое, каким кажется. Однако правило «видимое – реально» исключает глобальные иллюзии. Если вам кажется, что стол есть, и нет доказательств обратного, значит, стол действительно есть. Если у нас есть видимость, то у нас есть и реальность.

Более того, если видимое определяет реальность, это исключает гипотезу совершенной симуляции. В рамках этой гипотезы симуляция существует, но ни малейшего намека на нее мы не видим. Однако, если видимое – это реальное, то такой ситуации просто не может быть.

Существует множество возражений против идеализма. Одно из них звучит так: «Чьи сознания создают реальность?» Если только мое, то у нас солипсизм: я – единственный, кто действительно существует; или, по крайней мере, это мое сознание создает вселенную. В этом случае вырисовывается мания величия. Однако если реальность создается всеми нашими сознаниями, вместе взятыми*, то возникает разрыв между моим сознанием и реальностью в целом. Возможно, там, где я вижу единорога, все остальные видят слона, что означает, что в реальности существует слон. Это грозит вернуть нас к скептицизму. Как я могу знать, что восприятие всех остальных совпадает с моим?

Еще одно серьезное возражение: что насчет ненаблюдаемых фрагментов реальности? Например, что происходит с моим столом, когда я выхожу из комнаты? И что насчет тех частей Вселенной, где нет наблюдателей, а также тех давних времен, когда сознание еще не возникло? Существует ли там какая-либо реальность? Это возражение замечательно резюмировал в своем лимерике английский теолог Рональд Нокс:

Беркли выразил свой ответ в другом лимерике:

Как и в случае с Декартом, на помощь приходит Бог. Пока Бог постоянно наблюдает за всем миром, ненаблюдаемая реальность не является проблемой. Восприятие Бога поддерживает текущую реальность. Наше собственное восприятие проистекает из восприятия Бога. Постоянство восприятия Бога объясняет, почему, возвращаясь во двор, мы всегда видим дерево.

Пока все в порядке. Но теперь Бог унаследовал ту роль, которую играл внешний мир. Вместо того чтобы рассматривать физическое дерево, которое поддерживало бы восприятие дерева у людей, мы вводим представление Бога о дереве, которое поддерживает восприятие дерева у меня и у всех прочих. Возникает тот же вопрос, над которым размышлял и Декарт: откуда нам знать, что Бог существует? А если мы не можем этого знать, то как можем быть уверены, что дерево существует, пока нас нет рядом с ним?

Другой вопрос: зачем здесь нужен Бог?* Разве его роль не могли бы сыграть злой демон или симуляция? Не является ли сценарий с Богом просто мягким вариантом сценария со злым демоном? Возможно, сценарий со злым демоном исключается, потому что не существует видимого образа злого демона. Но тогда почему сценарий с Богом не исключается, ведь видимого образа Бога тоже нет?

Основная проблема идеализма заключается в том, что для объяснения постоянства видимых нами образов (скажем, того факта, что изо дня в день мы видим одно и то же дерево) нам нужно постулировать некую реальность, которая лежит за пределами этих образов и поддерживает их. Беркли апеллирует к сознанию Бога как к такой дополнительной реальности. Но теперь мы создали разрыв между нашим собственным восприятием и реальностью, поэтому возникает скептическая проблема. Как мы можем узнать о реальности (будь то Бог или внешний мир), стоящей за видимыми образами?

Вот где мы можем применить Симуляционный контрвыпад. Мы создаем богатый симулированный мир с моделью Джорджа Беркли внутри него. Сим-Беркли говорит нам: «Видимое – реально». И поскольку симуляция не видна, то на самом деле никакой симуляции нет. Сим-Беркли делает вывод: «Я не в симуляции. Все мои ощущения вызваны идеями в сознании Бога».

С нашей точки зрения, Сим-Беркли несколько нелеп. Он утверждает, что не находится в симуляции, однако это заблуждение – он в симуляции. Он утверждает, что видимое – это и есть реальное, однако существует обширная область реальности за пределами того, что он видит. Он утверждает, что его переживания создаются Богом, но на самом деле его переживания созданы нами с помощью компьютера. Его мир поддерживается компьютером, а не идеями в сознании Бога.

Возможно, Беркли возразил бы на это. Он мог бы сказать, что все в нашем мире, включая компьютер, поддерживается сознанием Бога. Но если мы видим, что эту работу может выполнять компьютер, то зачем нам Бог? Также Беркли мог бы сказать, что, даже если реальность выходит за рамки того, что видит Сим-Беркли, его реальность – мир воспринимаемых им столов и стульев – состоит из этих образов. А то, что находится за пределами симуляции, находится за пределами мира Сим-Беркли.

Тем не менее трудно спорить с тем, что, отрицая свое присутствие в симуляции, Сим-Беркли ошибается. Это должно заставить нас с подозрением относиться к принципу, согласно которому видимое – это реальное.

Позже я покажу, что некоторые формы идеализма следует воспринимать всерьез* хотя бы в качестве умозрительной гипотезы. Мы не можем исключать возможность того, что в основе Вселенной лежит сознание. Однако я думаю, что любая версия идеализма, которая опирается на равенство между тем, что мы воспринимаем, и реальностью, обречена. Таким образом, нам нужен другой путь для решения проблемы скептицизма.