Внутри анимационного сериала «Конь БоДжек» есть телешоу под названием «Звезды и знаменитости Голливу: Что они знают? Знают ли они что-нибудь? Давайте узнаем!». По сути, это викторина для кинозвезд, которые обитают в альтернативной реальности, где надпись «Голливуд» потеряла последнюю букву. Как и многое другое в сериале, это легко превращается в философию. Профессор Джорджтаунского университета Квилл Кукла читает курс «Конь БоДжек и философия», слоган которого «Что мы знаем? Знаем ли мы что-нибудь? Давайте узнаем!». Этот слоган в значительной степени подводит итог истории эпистемологии – то есть теории познания – в западной философии.

«Что мы знаем?» Большинство из нас полагает, что мы знаем многое. Знаем, что произошло вчера и что, вероятно, произойдет завтра. Причастны к жизни наших семей и друзей. Немного знакомы с историей, наукой и философией. Даже чуть-чуть знаем самих себя.

Философы подвергали сомнению каждый из этих видов знания*. Древнегреческий философ Секст Эмпирик (II или III век н. э.) ставил под сомнение научное знание. Его современник, индийский буддист Нагарджуна, задавался вопросом: получаем ли мы знания, занимаясь философией? Персидский философ XI века аль-Газали сомневался в истинности увиденного и услышанного. Шотландский философ XVIII века Дэвид Юм предполагал необоснованными наши предположения о будущем. Современные американские философы Грейс Хелтон и Эрик Швицгебель выясняли: понимаем ли мы процессы мышления других людей и своего собственного разума?

«Знаем ли мы что-нибудь?» Некоторые философы задавались вопросом, знаем ли мы вообще хоть что-то. Древний скептик Пиррон и его последователи говорили, что мы не должны доверять ни своему восприятию, ни своим убеждениям. Доверие к ним не приведет нас ни к знанию, ни к счастью, а если мы не будем ничему верить, то сможем освободиться от беспокойства. Большинство из нас не следует совету Пиррона – мы во что-нибудь верим. Но знаем ли мы это «что-нибудь»?

«Давайте узнаем!» Чтобы узнать, знаем ли мы что-нибудь, нужно выяснить, что такое знание, и можем ли мы им обладать вообще. А для этого мы должны оценить многочисленные вызовы, которые философы бросали нашему знанию на протяжении веков.

Распространенный взгляд на знание, восходящий к Платону, состоит в том, что знание – это обоснованная истинная вера. Чтобы что-то знать, вы должны считать это правдой (вера), быть в этом правым (истина) и иметь веские причины верить в это (обоснование).

Если я ошибочно полагаю, что Хиллари Клинтон замешана в деле о детской проституции, – это не знание[9]. Это просто ложное убеждение. И если я угадываю чей-то день рождения и по чистой случайности оказываюсь прав – это не знание. У меня нет веских оснований, это неоправданная вера. Возможно, в знании сокрыто нечто большее, чем обоснованная истинная вера, но большинство философов считает, что в основе лежат эти три условия.

Почти все согласны с тем, что знания – это то, к чему мы стремимся. Английский философ науки XVII века Фрэнсис Бэкон сказал: «Знание само по себе является силой». Американский президент Томас Джефферсон добавил, что знание – это счастье и безопасность. В своей песне «Знание» Джанет Джексон пела: «То, чего ты не знаешь, может причинить тебе боль… Узнай же».

В то же время обретение знаний может быть тяжелой работой. Легко совершить ошибку. Наши причины верить во что-то редко бывают настолько вескими, насколько нам хотелось бы. В результате многие мыслители усомнились в том, обладаем ли мы вообще какими-либо знаниями.