Вариантом гипотезы локальной симуляции является гипотеза вре́менной симуляции, в которой моделируется лишь некоторый период времени. Например, симулирован только XXI век, или же симуляция вообще началась сегодня.

В одной из версий гипотезы временной симуляции мы сначала существовали в несимулированном мире, а затем были перенесены в симуляцию, которая настолько хороша, что мы не замечаем разницы. Предположим, буквально вчера вас во время сна похитили и перенесли в совершенно убедительную симуляцию. Реален ли мир вокруг вас?

В этом сценарии, когда вы видите кошку, это не настоящая, а виртуальная кошка. Если предположить, что мы не обитали в симуляции с самого детства, то виртуальная кошка сильно отличается от реальной биологической кошки, как видно из одиннадцатой главы. Виртуальные кошки – реальные цифровые объекты, обладающие независимыми от нас каузальными свойствами, но они не настоящие кошки. Поэтому, когда вы думаете, что перед вами кошка, то ошибаетесь.

В то же время многие из ваших представлений остаются истинными. Ваши воспоминания о детстве по-прежнему могут быть совершенно достоверными. Ваш родной город и ваши бабушка с дедушкой могут быть такими, какими вы их помните. Вашим знаниям о том, что происходит в других частях света, тоже ничто не угрожает, при условии, что мир за это время не рухнул. Неверны лишь ваши предположения о нынешней среде. Таким образом, гипотеза временной симуляции в худшем случае приводит к локальному скептицизму* в отношении текущего и недавнего окружения, а не к глобальному скептицизму в отношении внешнего мира.

Что, если временная симуляция распространяется и на прошлый опыт? Если вся ваша жизнь с момента рождения симулирована, то я бы сказал, что это единственная реальность, которую вы знали, поэтому объекты в ней реальны. Кошки вокруг вас – настоящие, просто кошки в вашей реальности сделаны из битов (ваше слово «кошка» всегда обозначало виртуальных кошек, как уже было сказано в двадцатой главе). Даже если вы попали в симуляцию в пять лет, то к настоящему времени провели в ней достаточно времени, чтобы симулированные кошки считались для вас настоящими. А если вы попали в нее два года назад? Как знать, возможно, в этой ситуации ваше слово «кошка» в равной степени применимо и к виртуальным, и к невиртуальным кошкам. В любом случае, глобальный скептицизм нам не грозит.

Рассел однажды задумался: «Что, если Бог создал реальность пять минут назад*, снабдив нас цельными воспоминаниями, а земные недра – окаменелостями?» Мы можем задать тот же вопрос о симуляции: что, если она была создана пять минут назад из ничего, а ее создатели запрограммировали нашу память? На первый взгляд может показаться, что в этом случае у нас в основном будут верные представления о нынешнем окружении, но не о прошлом. Я не могу с этим полностью согласиться. Как были созданы воспоминания и ископаемые остатки организмов? Самый очевидный путь для их реализации – детальная симуляция прошлого. Но теперь это начинает напоминать ситуацию, когда мы начали жизнь в одной симуляции, а затем были перенесены в другую – или, может, и вовсе в несимулированную среду. В этой ситуации я бы сказал, что наши представления о прошлом в значительной степени точны. И лишь наши представления о последних пяти минутах могут оказаться ложными.

Каков наилучший ответ на скептицизм в отношении событий последних пяти минут или прошлого года? Я снова склонен апеллировать к принципу простоты*. Для того чтобы вырастить кого-то в несимулированном мире, а затем перенести его в симуляцию, требуется намного более сложная система. То же самое касается переноса кого-то из одной симуляции в другую (особенно с учетом того, что между этими симуляциями должны быть значительные различия, если только они не являются одной непрерывной средой). В отличие от сценария локальной симуляции, тут нет очевидных преимуществ вроде эффективности. Маловероятно, что такими будут многие симуляции. Так что, возможно, против подобного скептицизма работает принцип простоты.

В экстремальном варианте временной симуляции моделируется только текущий момент. Иногда это несложно. Если я просто просыпаюсь после дневного сна в темной комнате, создателям симуляции требуется лишь смоделировать несколько мыслей и впечатлений с простейшей моделью мира. Когда я полностью проснусь и буду воспринимать мир как сейчас, от временной симуляции потребуется больше деталей. Разработчикам симуляции понадобятся модели для всех тех вещей, которые я воспринимаю и о которых думаю. Если я переключу внимание на другие предметы, то разработчики симуляции должны быть готовы смоделировать и их тоже; хотя, возможно, эта симуляция будет настолько кратковременной, что этого не понадобится.

Не нахожусь ли я прямо сейчас в подобной кратковременной симуляции? С одной стороны, я не могу с уверенностью исключить это, а с другой стороны, не вижу особых причин считать, что такие кратковременные симуляции будут распространенными. В любом случае модель мира, которая порождает мои впечатления и мысли, всегда будет служить хотя бы локальной реальностью, как в случае с локальными симуляциями, которые обсуждались ранее. Другой интересный сценарий – сиюминутная симуляция моего мозга. Отмечу, что в этом случае модель будет основана на исторической среде мозга (как в сценариях двухмозгового заблаговременного программирования, которые мы вскоре рассмотрим). Во всех этих случаях модель будет служить основой, по крайней мере, для моей локальной реальности, что позволит избежать глобального скептицизма.