Не думаю, что аргумент «от пыли к жизни» удачен. Ключевая проблема в том, что переход от физических систем к вычислительным системам не учитывает причину и следствие. Чтобы запустить игру «Жизнь», недостаточно иметь клетки, которые в правильном порядке переходят из одного состояния в другое. Эти клетки должны правильно взаимодействовать друг с другом.

В игре «Жизнь» есть правила, согласно которым (в частности), когда у включенной клетки больше трех соседей, она отключается. Физическая система должна функционировать по тем же правилам. Когда частица пыли выключается (остывает), это должно быть связано с тем, что включены (находятся в горячем состоянии) более трех соседних частиц. Итак, чтобы реализовать в пыли игру «Жизнь», нам нужно, чтобы частицы взаимодействовали друг с другом через причину и следствие тем способом, который был бы зеркальным отражением правил игры «Жизнь». Наши рассеянные, беспорядочно ведущие себя частицы пыли, разумеется, не будут взаимодействовать друг с другом подобным образом. Значит, пыль все-таки не осуществляет алгоритм игры «Жизнь».

Более того, чтобы воплотить мигалку, физическая система должна не просто пройти через соответствующую последовательность состояний. Фактически при реализации игры «Жизнь» система может обладать множеством вариантов начальных состояний, приводящих ко множеству вариантов последовательностей. И при всех вариантах система должна подчиняться правилам. Таким образом, если бы система запускалась в другом исходном состоянии, то развивалась бы согласно иным шаблонам. Например, если бы какая-то клетка одномоментно находилась в сопряжении с более чем тремя соседями, то она бы отключилась. Эта структура абсолютно необходима для реализации игры «Жизнь». И, опять же, нет никаких оснований считать, что облако пыли будет иметь подобную структуру.

Эти ограничения в стиле «если-то» философы называют контрфактуалами. Контрфактические ограничения касаются вещей, которые могли произойти, но не произошли. Еще во второй главе мы рассматривали симуляцию того, что произошло бы, не уничтожь метеорит динозавров. Контрфактуал гласит, что если бы что-то произошло (чего на самом деле не произошло), то за этим последовало бы что-то еще. Например, если бы кто-то уронил стакан, тот разбился бы. Или возьмем пример из игры в крикет: если бы мяч не попал в ногу игрока с битой (бэтсмена), то попал бы в калитку. Это контрфактуальный критерий для выбывания игрока с битой. Как известно любителям крикета, эти контрфактуалы возникают не только для очевидцев. Обычно существует объективный факт, попал бы мяч в калитку или нет, и судьи могут понять его верно или неверно.

Контрфактуалы имеют решающее значение в осмыслении многих явлений и особенно важны для понимания причинно-следственных процессов. На самом деле многие философы считают, что для того, чтобы одно явление вызывало другое, между ними просто необходима правильная контрфактуальная связь: сказать, что огонь вызвал дым, – все равно что сказать: если бы не было огня, то дым не образовался бы. Безусловно, контрфактуалы имеют решающее значение для понимания причинно-следственных связей, задействованных в вычислениях. Предположим, на экране компьютера включается фильм – запись игры «Жизнь». Если бы одна из клеток находилась в другом исходном состоянии, то экран сам по себе не выполнил бы предписанное игрой действие[21], ведь это просто запись. Поэтому экран на самом деле не осуществляет игру «Жизнь». Физические вычисления сводятся к правильной структуре контрфактуалов* и правильной схеме причинно-следственных связей.

Как только мы начинаем понимать вычисления в терминах причинности, аргумент «от пыли к жизни» перестает работать. Наши тщательно отобранные частицы не будут подчиняться нужной нам причинно-следственной связи. Пыль не соответствует правильным контрфактуалам. Тогда остается надеяться лишь на то, что при наличии достаточного количества частиц и достаточного времени мы в итоге найдем группу частиц, которые взаимодействуют в рамках правильной причинно-следственной структуры, чтобы реализовать мигалку или глайдерную пушку (примерно так проходит мысленный эксперимент «Больцмановский мозг», который мы рассмотрим в двадцать четвертой главе). В этом случае это будет подлинная реализация игры «Жизнь». Однако теперь мы вышли далеко за рамки вневременной, беспространственной, рассеянной, неструктурированной пыли Игана. Ведь для данной реализации требуется структура со сложными причинно-следственными связями. Любые подобные реализации будут крайне редки.

Сам Грег Иган рассматривает причинно-следственное возражение на своем веб-сайте, в разделе «Часто задаваемые вопросы по теории пыли». Он говорит: «Некоторые люди полагают, что последовательность состояний может переживаться осознанно только в том случае, если между ними существует подлинная причинно-следственная связь. Однако весь смысл теории пыли заключается в том, что причинность – это не более чем корреляция между состояниями».

Здесь Иган повторяет точку зрения, которую часто приписывают великому шотландскому философу XVIII века Дэвиду Юму. Тот считал, что причина и следствие – всего лишь вопрос закономерности. Очень упрощенная версия его теории звучит так: сказать, что A вызывает B – значит просто сказать, что за A всегда следует B. Почему нажатие на спусковой крючок приводит к выстрелу из пистолета? Потому что за нажатием на спусковой крючок всегда следует выстрел из пистолета.

Если эта простая теория причинности верна, то, возможно, у пыли будет верная причинно-следственная структура. По крайней мере, среди выбранных частиц, составляющих систему нашей игры «Жизнь», где клетка всегда отключается, если у нее три соседа.

Мнения о том, что причинно-следственная связь – это просто закономерность или корреляция, придерживается меньшинство философов*. Но даже если мы примем близкую Юму точку зрения о том, что именно закономерность лежит в основе причинно-следственных связей, то пыль и в этом случае, вероятнее всего, не будет содержать правильную причинно-следственную структуру. Даже философы, симпатизирующие Юму, признают тот очевидный факт, что простая корреляция не подразумевает причинно-следственную связь: локальной корреляции между несколькими частицами пыли недостаточно для установления причинно-следственной связи между ними. Для установления причинности нам нужна более надежная закономерность, такая, что, возможно, встречается среди всех частиц пыли (или, по крайней мере, среди широкого их класса), а не только среди выбранного нами подмножества. Облако пыли обладает лишь случайными, локальными закономерностями, а не глобальными, необходимыми для подлинных причинно-следственных связей.

Точно такой же ответ можно дать на аргументы Патнэма и Серла. Даже если возможно установить соответствие между «стеной Серла» и программой Wordstar, нет никаких оснований полагать, что стена обладает сложной причинно-следственной структурой, необходимой для выполнения программы. Даже если мы сможем установить соответствие между камнем Патнэма и любым обычным автоматом, нет оснований полагать, что камень обладает сложной структурой, необходимой для реализации автомата.

Конечно, это еще не конец истории*. Некоторые философы утверждают, что относительно простые системы будут соответствовать упомянутым ограничениям. Я, в свою очередь, пытаюсь опровергнуть это. Однако как только мы поймем причинно-следственную структуру физических вычислений, то сможем, по крайней мере, избежать тех версий рассмотренных выше аргументов, которые сводят вычисления к тривиальности. Суть в том, что для выполнения вычислений требуется правильная причинно-следственная структура, а ее определение – нелегкая задача.