Что делает жизнь хорошей? Что делает одну жизнь лучше другой?
Подобные вопросы являются частью теории ценностей – философского исследования ценностей. К ценностям относятся моральные (правильное против неправильного) и эстетические (красота против уродства). Однако в этой главе меня больше интересуют личные ценности: что делает жизнь лучше или хуже лично для нас?
Личная ценность (иногда называемая «благополучием» или «полезностью») возникает, когда кто-то задает вопросы вроде: «Какой вариант был бы лучшим для меня?» Скажем, я размышляю, кем мне стать – философом или математиком, – с чисто эгоистических позиций. Я хочу знать, какая из этих сфер подойдет мне. Эти вопросы применимы как к ключевому жизненному выбору, так и к любому из повседневных решений, например, что съесть на ужин. Конечно, когда мы принимаем подобные решения, то часто заботимся не только о себе, но и об окружающих. Но, даже когда мы говорим о том, что лучше для других, это вопрос личной ценности: что для них лучше или хуже?
Моральные и личные ценности взаимосвязаны. Многие из нас считают, что с точки зрения морали следует избегать причинения вреда другим людям, когда это возможно. Некоторые полагают, что нужно помогать окружающим, если это не составляет труда. Более того, мы должны изо всех сил стараться спасти несчастных от голода и боли. Видимо, существует связь между правильностью поступка и личной ценностью, которую он подкрепляет в других. Однако моральные вопросы, вместе с социальными и политическими, – это тема следующих двух глав, и пока я отложу их в сторону.
В этой главе, когда я размышляю о том, что делает жизнь хорошей, то подразумеваю вопрос: «Что делает жизнь хорошей для кого-то?» Возможно, для многих хорошая жизнь несостоятельна при отсутствии нравственности, но мы не можем предполагать это с самого начала.
Прежде чем спрашивать, что делает жизнь хорошей для кого-то, возможно, следует начать с вопроса: «Что делает что-либо хорошим для кого-то?»
Распространенным ответом со времен древних греков была философская точка зрения, известная как гедонизм. Упрощенная версия гедонизма гласит, что нечто хорошо в той мере, в какой доставляет удовольствие, а не боль. Хорошая жизнь подразумевает здравый баланс с преобладанием счастья над страданиями. Британский философ XIX века Джереми Бентам даже разработал «гедонистический расчет», позволяющий измерить удовольствия по различным параметрам, суммировать полученное и определить, насколько то или иное явление хорошо.
Эта версия гедонизма, возможно, слишком проста. Удовольствие – замечательное чувство, но оно часто поверхностно. Жизнь в удовольствиях грозит стать гедонистической в обыденном смысле – сосредоточенной лишь на наслаждении едой, напитками и сексом. Бентам, как известно, говорил, что источник удовольствия несущественен: «Если отбросить предрассудки, игра в кегли имеет одинаковую ценность с такими видами искусств и наук, как музыка и поэзия». Легкомысленное удовольствие от салонной игры имеет такое же значение, что и возвышенное удовольствие от культурной деятельности. Некоторые философы насмехались над Бентамом, говоря, что его точка зрения была «философией, годной для свиней»*, поскольку свинья может испытывать столько же удовольствия, сколько и человек.
Чтобы оценить гедонизм Бентама, мы можем поразмыслить о машине удовольствий. В отличие от машины жизненного опыта Нозика, машине удовольствия не нужно моделировать сложные сценарии. В процессе, который писатель-фантаст Ларри Нивен назвал «вайрхединг»* (в англ. – wireheading), – в мозге пользователей просто стимулируются центры удовольствия для получения постоянного наслаждения. Гедонизм Бентама гласит, что жизнь, полностью проведенная внутри машины удовольствий, намного лучше обычной. Большинство людей с этим не согласны. Недолгое использование машины удовольствия, возможно, подарит замечательный опыт, но вся жизнь там – это убогая жизнь.
Другие гедонисты полагают, что простых удовольствий недостаточно. Последователь Бентама Джон Стюарт Милль говорил, что высшие удовольствия, как те, что человек получает от искусства и знания, имеют гораздо большее значение, чем низшие, такие как наслаждение от еды, питья и секса. В рамках более общей формы гедонизма, которую иногда называют экспериенциализмом, может считаться, что фундаментальными объектами ценности являются разновидности сознательного опыта. Некоторые из них позитивны: например, счастье и удовлетворенность. Другие негативны: самые очевидные – физическая боль, эмоциональные страдания, фрустрация. С этой точки зрения нечто является хорошим в той мере, в какой вызывает позитивные, а не негативные переживания. Хорошая жизнь – это здоровый баланс с преобладанием положительного опыта над отрицательным.
Именно на эту общую форму гедонизма нацелен Нозик в мысленном эксперименте с машиной жизненного опыта. Машина опыта стоит выше машины удовольствия, поскольку обеспечивает пользователя всевозможными чувствами. Нозик выступает против тезиса о том, что значение в жизни имеет только воспринимаемый «изнутри» опыт. Он доказывает, что при подключении к машине у вас будет больше положительных переживаний, чем за ее пределами, но тем не менее предпочтительнее жить вне машины. Отсюда следует, что опыт – это не все, что имеет значение.
Альтернативный взгляд – это взгляд на ценность с позиции удовлетворения желаний. То есть хорошая жизнь – это та, в которой наши желания удовлетворяются или в которой все обстоит так, как мы хотим. Важно отметить, что наши желания выходят за рамки наших переживаний. По мнению Нозика, машина жизненного опыта дает понять, что мы хотим не просто получать ощущения от каких-то действий, мы хотим именно действовать. Наша жизнь становится лучше, когда мир такой, каким мы желаем его видеть, даже если это не влияет на наш собственный опыт.
Это можно проиллюстрировать с помощью другого мысленного эксперимента. Предположим, вам очень важно иметь моногамные отношения, и вы с партнером об этом договариваетесь. Однако партнер часто нарушает соглашение, пусть и прекрасно скрывает доказательства – вы никогда ничего не заподозрите. Вы продолжаете быть таким же счастливым, как если бы измен не было. Гедонизм утверждает, что жизнь с умелым лжецом так же хороша, как и жизнь с верным партнером, поскольку переживания одинаковы. Многие видят в этом неправильный вывод. Если для вас важна преданность, то жизнь с изменником вас не устроит, даже если вы никогда не узнаете о его проступках.
Нас волнуют вещи, выходящие за рамки нашего опыта, а то, что нас волнует, имеет значение. В данном случае мы хотим верности от нашего партнера. Жизнь, в которой это желание удовлетворяется, предпочтительнее. Данный результат соответствует предсказанному теорией удовлетворения желаний, но не соответствует гедонизму.
С точки зрения теории удовлетворения желаний ценность в значительной степени субъективна. Она зависит от нашего отношения. Можно было бы перефразировать этот тезис, сказав, что ценность создается нашей оценкой: то, чем мы дорожим, и становится для нас ценным. Хорошая жизнь – та, в которой мы обладаем тем, чем дорожим, и, в более общем смысле, в которой мир таков, каким мы хотим его видеть.
Вы можете подумать, что теория удовлетворения желаний делает ценность слишком субъективной. Американский политический философ Джон Ролз представил человека, чьим самым большим желанием было считать травинки. Если желание такого счетовода исполнится, будет ли это означать, что он ведет хорошую жизнь? По-видимому, он упускает многое, что считается ценным: знания, дружбу, наслаждение и так далее. Даже если любителю подсчета травинок все это не нужно, его жизнь, возможно, становится хуже из-за отказа от других источников ценности. Точно так же далеко не очевидно, что убийство молодого человека, который желает смерти, принесет ему благо.
Третий взгляд на ценность – это социальный взгляд, который приобрел ярко выраженную форму в африканской философии убунту. Основная идея здесь заключается в том, что вся ценность проистекает из связей с окружающими. Как гласит максима убунту: «Человек становится человеком благодаря другим людям». Подход убунту отвергает индивидуализм, воплощенный в гедонизме и теории удовлетворения желаний, и вместо этого апеллирует к отношениям между людьми. Важна дружба. Важно сообщество. Важно уважение. Важно сострадание. Вот откуда берется подлинная ценность.
Кто-то может возразить, что существуют ценности, выходящие за рамки социального аспекта. Так отшельник мог бы вести полноценную созерцательную жизнь. Тем не менее социальный взгляд указывает на то, чего многим не хватает в машине жизненного опыта. Внутри машины нет подлинных связей с другими людьми. Однако в VR возможны и дружба, и сообщество, а значит, и воплощение убунту. Мне хотелось бы думать, что, когда я встречаюсь с коллегами-философами в VR во время пандемии, мы следуем идеям убунту.
Наконец, существует подход, в рамках которого пытаются выявить список объективных источников ценности, таких как знания, дружба, самореализация и многое другое. Ваша жизнь становится лучше, когда у вас больше умений, больше связей и так далее по списку. Не имеет значения, хотите ли вы именно эти вещи, – они просто объективно хороши для любого человека.
Такой подход может частично включать в себя идеи трех других взглядов: так наслаждение, удовлетворение желаний и межличностные отношения попадут в список хороших вещей. Однако некоторые важные вопросы остаются открытыми. Что именно входит в список? Что объединяет пункты в списке? Выбор не так прост. Если в основе лежит нечто связывающее вместе источники ценности, разве не оно оказывается фундаментальным источником ценности? Но если ничто не связывает их вместе, не является ли список лишь случайным перечнем предметов и качеств, которые одобряет большинство? Тем не менее эта точка зрения достаточно гибка для того, чтобы охватить множество различных взглядов на источники ценности.