Год 2095. Города Земли, ставшие жертвой ядерной войны и изменения климата, превратились в руины. В эти суровые времена вы можете оставаться на улицах, прячась от банд и надеясь однажды не наступить на мину, а главной вашей целью будет стремление выжить. Или вы можете запереть свое физическое тело на хорошо защищенном складе и уйти в виртуальный мир.

Давайте назовем этот виртуальный мир машиной реальности. В машине реальности вам будет намного комфортнее, чем в физической реальности. Там мир гораздо безопаснее, и в нем хватит места для всех. Большинство ваших друзей и родных уже там. Есть немало возможностей создать сообщество и что-то изменить.

Вы стоите перед выбором. Войдете ли вы в машину реальности?

Вы вполне можете сказать «нет»: машина реальности – это просто фантазия эскаписта. Жизнь в виртуальном мире ничего не значит. Пребывать там – все равно что проводить дни в кино или за видеоиграми. Вам следует оставаться в физическом мире, где вы можете получить реальный опыт и действительно изменить ситуацию.

Или вы можете сказать «да». Машина реальности ничем не хуже физического мира. Вы можете провести в ней наполненную смыслом жизнь. В сложившихся обстоятельствах – гораздо лучшую.

Эти варианты отражают два разных ответа на Вопрос Ценности: «Можно ли прожить полноценную жизнь в виртуальной реальности?»

Мой ответ на Вопрос Ценности – «да». В принципе, жизнь в виртуальной реальности будет иметь такую же ценность, как и жизнь в невиртуальной реальности. Безусловно, жизнь в виртуальной реальности может оказаться хорошей или плохой, как и прожитая в физической реальности. Но если она плоха, то вовсе не потому, что просто виртуальна.

Другие философы говорят «нет». Некоторую поддержку отрицательному ответу дал мысленный эксперимент Роберта Нозика 1974 года с машиной жизненного опыта*, с которой мы познакомились в первой главе (и которая, как мы увидим, несколько отличается от стандартной VR). Книга Нозика 1974 года «Анархия, государство и утопия» – это, главным образом, труд по политической философии, пропагандирующий своего рода либертарианство, но попутно опровергающий некоторые взгляды на то, что является хорошей жизнью. Для этого Нозик предложил свою машину для генерации жизненного опыта. Продолжим отрывок из его книги, который мы цитировали в первой главе:

Рисунок 43. Роберт Нозик в машине жизненного опыта

«В обширной библиотеке или на „шведском столе“ вы можете набрать себе жизненного опыта, скажем, на следующие два года. По истечении двух лет вас на десять минут либо десять часов выпустят из резервуара, чтобы вы могли набрать опыта на следующие два года. Конечно, находясь в резервуаре, вы не будете знать, что пребываете в нем, а будете думать, что все происходит на самом деле. Другие люди тоже могут подключаться, чтобы получить желаемый опыт, так что ни у кого не будет необходимости оставаться неподключенным, чтобы обслуживать их. Подключитесь ли вы?»*

Канадский философ Дженнифер Нагель предположила*, что Нозику следовало бы серьезно отнестись к идее о том, что он находится в машине жизненного опыта. В конце концов, будучи привлекательным профессором Гарварда, чьи книги получили признание, Нозик жил именно такой жизнью, которую могла бы обеспечить машина. Тем не менее он ждал, что большинство читателей не захотят подключаться к компьютеру. И приводил три причины.

Во-первых, считал Нозик, мы хотим делать определенные вещи. Хотим писать книги и заводить друзей. А в машине мы приобретаем лишь опыт написания книг и приобретения друзей. На самом же деле мы ничем таким не занимаемся.

Основное беспокойство Нозика здесь заключается, по-видимому, в том, что машина жизненного опыта иллюзорна. Или, по крайней мере, наши действия в машине жизненного опыта иллюзорны. Кажется, что мы пишем книги и заводим друзей, но на самом деле этого не происходит. В более общем плане высказывание Нозика предполагает, что бо́льшая часть того, что происходит в машине жизненного опыта, – своего рода иллюзия. Как он выразился в книге «Исследованная жизнь» (1989): «Мы хотим, чтобы наши убеждения или некоторая их часть были истинными и точными; мы хотим, чтобы наши эмоции или некоторая важная их часть основывались на достоверных фактах и соответствовали им. Мы хотим быть тесно связанными с реальностью, а не жить в заблуждениях».

Во-вторых, говорил Нозик, мы хотим быть людьми определенного типа. Например, хотим быть смелыми или добрыми. В машине жизненного опыта мы не смелые и не добрые, мы вообще никакие. Просто сгустки неопределенности.

Основная проблема здесь, возможно, в том, что машина жизненного опыта запрограммирована заранее. То, что там происходит, решено заранее. Когда мы выглядим смелыми или добрыми, это всего лишь часть программы. Мы не проявляем никакой самостоятельности, а просто остаемся пассивными зрителями.

В-третьих, рассуждал Нозик, мы хотим быть в контакте с более глубокой реальностью. В машине жизненного опыта мы ограничены реальностью, созданной человеком. Все, что мы переживаем, было сконструировано людьми.

Основная проблема здесь в том, что машина жизненного опыта искусственна. Мы ценим контакт с естественным миром, но не можем получить его в подобной машине. В лучшем случае мы соприкасаемся с симуляцией естественного мира. Симуляция сама по себе не естественна, она искусственна.

Являются ли эти три причины достаточно вескими для отказа от жизни в машине реальности? Как заметили философы Барри Дейнтон, Джон Когберн и Марк Силкокс, машина жизненного опыта во многих отношениях отличается от стандартной VR*. Есть, по крайней мере, три важных различия между машиной жизненного опыта и машиной реальности. Во-первых, вы не знаете, что находитесь в машине жизненного опыта, но знаете, что находитесь в машине реальности. Во-вторых, машина жизненного опыта предварительно программирует все ваши переживания, а машина реальности этого не делает. В-третьих, в машину жизненного опыта вы заходите в одиночестве, тогда как машина реальности позволяет вам разделить этот новый опыт с вашими друзьями и семьей.

Как только мы проясним статус виртуальных миров в целом, не думаю, что какие-то из причин Нозика останутся достаточно вескими для отказа от жизни в машине реальности. А еще они не являются вескими для отказа от жизни в VR.

Первое: VR не иллюзорна. Я уже утверждал, что объекты в VR – это реальность, а не иллюзии. То же самое касается действий в VR. Люди в VR выполняют реальные действия своими виртуальными телами. В машине реальности вы действительно можете написать книгу. Вы действительно можете завести друзей. Ничто из этого не иллюзорно. Разговор между двумя симами в фильме «Главный герой» подтверждает это. Один спрашивает: «Если мы ненастоящие, не значит ли это, что все, что ты делаешь, не имеет значения?» Его друг отвечает: «Я сижу здесь со своим лучшим другом и пытаюсь помочь ему пережить трудные времена… Если это не реально, тогда я не знаю, что реально».

Сам Нозик, возможно, относился к этому скептически. В журнале Forbes в 2000 году издана статья*, в которой он расширил понятие «машина жизненного опыта» до реалистичной VR, Нозик сказал, что содержимое VR не является «по-настоящему реальным». Но если мои доводы в этой книге верны, то он ошибается, и проблема иллюзии не дает никаких оснований для отказа от VR.

Второе: виртуальная реальность не запрограммирована заранее*. Как правило, результаты процессов в ней не предрешены. Пользователь в машине реальности делает выбор, от которого зависят дальнейшие события. Даже в такой простой видеоигре, как «Pac-Man», пользователь сам решает, в каком направлении двигаться. В более сложном виртуальном мире вроде «Minecraft» или «Second Life» существуют всевозможные варианты выбора. Важно отметить, что VR интерактивна по определению. То, что делает пользователь, влияет на то, что происходит в мире. Таким образом, в машине реальности люди действительно могут быть по-настоящему смелыми или по-настоящему добрыми.

Третье: VR искусственна, как и многие невиртуальные среды. В городах, которые в значительной степени созданы человеком, нам все равно удается вести осмысленную жизнь. Таким образом, искусственность окружения не дает повода отрицать его ценность. Правда, некоторые люди выбирают естественную среду обитания, но это, похоже, необязательное предпочтение, ведь в равной степени можно поселиться в искусственной среде, и в этом не будет ничего иррационального. Даже для людей, которые выступают за естественную среду, жизнь в искусственной зачастую будет стоить того, чтобы вести ее.

Тем не менее пример с машиной жизненного опыта Нозика заставляет задуматься о ценности жизни. Далее я рассмотрю некоторые философские вопросы о ценности, а затем перейду к вопросу о том, может ли жизнь в виртуальной реальности быть ценной.