К моему огромному удивлению, Багиров не покинул клинику после того, как сдал меня в надежные руки врачей. Это довольно странно, ведь он вполне мог успеть на рандеву к звонившей ему Насте. Девушка ведь так хотела его видеть...

Когда я в сопровождении услужливой медсестры захожу в палату, Максим сидит в кресле у окна, широко расставив ноги. Его поза кажется расслабленной‚ но, заметив меня, мужчина встревоженно вскидывается.

— Ну? Как все прошло?

— Ничего серьезного, просто растяжение, — отвечаю я, осторожно опускаясь на койку. — Десять дней в ортезе — и я здорова.

— Понятно, — он вновь откидывается на спинку кресла. — Хорошо, что нет перелома.

— София Александровна, я пойду, — вставляет медсестра. — Если вам вдруг что-то понадобится, нажмите вот эту кнопку, — указывает на датчик, прикрепленный к кровати. — Я сразу прибегу.

— Хорошо, но все же надеюсь, что ночь пройдет без происшествий, — обезболивающие препараты потихоньку начинают действовать, и мое настроение заметно улучшается.

Девушка скрывается в коридоре, плотно прикрыв за собой дверь, а мы с Багировым остаемся наедине. Он по-прежнему восседает в кресле и явно не собирается никуда уходить. Сканирует меня пристальным взором, который ощутимо жжет кожу, и хранит молчание.

— Спасибо, что привез меня сюда, Максим, — считаю себя обязанной высказать благодарность. — Правда хорошая клиника.

— Одна из лучших в городе, — кивает. — Я, когда на горнолыжке ногу сломал, тоже тут лечился.

— Ты ломал ногу? Когда?

— Прошлой зимой, — усмехается. — Весело тогда покатались.

— Надеюсь, сейчас все в порядке?

— Более чем.

Багиров отводит глаза к окну, и я, пользуясь случаем, вновь принимаюсь его разглядывать. Рукава светлой рубашки закатаны. Ворот расстегнут, и оттуда виднеются темные волосы, растущие на груди. Сейчас он выглядит скорее неформально, но мне нравится такой стиль. Непринужденный, нарочито небрежный.

— Знаешь, София, я тут подумал и пришел к выводу, что ты совершенно не умеешь выбирать мужчин, — огорошивает внезапно.

Карие глаза с прищуром снова берут меня в фокус.

— Интересное наблюдение, — хмыкаю. — И на чем же оно основано?

Мне не нравится, что Багиров вовлекает меня в диалог личного характера, но противостоять его обаянию не хватает сил.

— Ну, сама посуди. Прошлый твой рохля никак не хотел жениться, нынешний бросил тебя с травмой прямо посреди свидания.

Вмиг становится неуютно, и я принимаюсь ерзать на месте. Ну не скажешь же Багирову, что Иннокентий вовсе не мой мужчина и что я вижу его в первый раз в жизни. Раз уж сочинила фиктивные отношения, надо придерживаться избранной линии поведения до конца.

— Кеша просто передал меня в твои надежные руки, — пытаюсь отшутиться.

— Да, передать свою женщину в руки незнакомца — это очень по-мужски, — иронично бросает Максим.

Крыть мне нечем, поэтому приходится проглотить едкое замечание. Тем более, если поразмыслить, Багиров в чем-то прав. Я действительно не умею выбирать мужчин.

В школе меня связывали отношения с парнем, который, как выяснилось чуть позже, нюхал клей. В институте я потратила целых три года жизни на козла, который изменял мне с моей подругой. Потом я встретила положительного и адекватного Мирона и решила, что на этот-то раз все сложится идеально. Но в итоге снова прогадала. Мы встречались целых десять лет, а в браке прожили всего лишь два. Но тут, наверное, как ни крути, уже моя вина.

— Ну а ты? У тебя, надо полагать, вкус на женщин отменный?

Хочу подколоть Максима, но он, как ни странно, воспринимает мой вопрос всерьез.

— Ты знаешь, я не жалуюсь, — отвечает после небольшой паузы. — Меня окружают замечательные женщины. Правда, порой излишне строптивые.

— Тогда почему ты до сих пор не женат? — вставляю очередную шпильку.

Неожиданно Максим замирает. Игривая полуулыбка слетает с его лица, обнажая выражение глубокой задумчивости. Он смотрит на меня так, будто и сам не раз размышлял над этим вопросом. Будто я, сама того не желая, ковырнула больное место.

— Вероятно, пока не пришло мое время.

Мне хочется продолжить этот, безусловно, интересный разговор, но усилием воли я вынуждаю себя остановиться. Это слишком скользкая, слишком опасная дорожка. Как-то раз мы с Багировым уже ходили по тонкому льду, и в результате я стала счастливой обладательницей рыжеволосой двойни. Рядом с этим мужчиной очень легко потерять голову и свернуть не туда.

Внезапно дверь палаты с шумом распахивается, и на пороге предстает никто иной как Мирон Савельев. Мой бывший муж собственной персоной.

— Софи, привет! — выпаливает он, приближаясь. — Как ты? Все в порядке?

Я настолько растеряна его неожиданным появлением, что первые секунды не могу связать и двух слов. Лишь глупо хлопаю глазами, пытаясь сопоставить в голове несопоставимое.

— М-мирон, — заикаясь, лепечу я. — А ты что здесь делаешь?

— Я вещи тебе принес, — только теперь замечаю в его руках пакет. — Мне позвонила Раиса Ивановна, сказала, что ты в беде. Ну я и примчался.

Мама! Ох, мама! Своенравная пенсионерка! Вот сказала же ей, что сама разберусь, а она нет, Мирону позвонила! Надо будет непременно провести с ней беседу на тему того, что я уже взрослая девочка и мои решения надо уважать!

— Эм... Ну, спасибо, — улыбаюсь, хотя чувствую себя крайне неловко. — Хотя знаешь, не стоило тебе срываться ко мне среди ночи и...

— Что с твоей ногой? — Мирон не дает договорить. — Что-то серьезное?

— Нет, всего лишь растяжение. Скоро пройдет.

— А рентген делали? Лекарства дали? — взволнованно бегает по мне глазами.

— Да-да, все нормально, не переживай, — спешу его успокоить. — Тут очень хорошие врачи.

Мы вроде уже давно не в браке, а Мирон до сих пор обо мне беспокоится. Это странно и приятно одновременно. Хотя в принципе я его понимаю. Двенадцать лет жизни из памяти не вырежешь. Чужими друг другу мы уже никогда не будем.

Мирон распрямляется и только сейчас замечает Багирова, сидящего неподалеку. Вид у того откровенно пугающий. Неприязненный, даже немного агрессивный. В нем будто проснулся давно дремлющий хищник и проявил свое истинное опасное нутро.

Ситуация патовая. В последний раз Максим с Мироном виделись на пороге клиники в тот день, когда я узнала, что у меня будет двойня. И подрались. Так что, думаю, у обоих мужчин впечатления друг о друге весьма неприятные.

— А этот что тут делает? — щетинится Мирон.

— А этот, — передразнивая его интонации, цедит Максим, — привез Софию в клинику. И был все это время рядом с ней.

— Прямо гребаный рыцарь! — фыркает Савельев.

— А у тебя какие-то претензии? — Багиров подается вперед и визуально делается как-то больше.

— Ну хватит вам! — восклицаю я, пытаясь перетянуть их внимание на себя. — Чего опять балаган начинаете?

Они нехотя замолкают. Мирон недовольно пыхтит, а Максим буквально метает взглядом молнии. Атмосфера в палате настолько напряженная, что ее, кажется, можно потрогать руками.

— Ладно, я пойду, — Багиров первым нарушает тяжелую тишину, поднимаясь на ноги. — Поправляйся, София.

— Спасибо большое. За все, — кидаю ему вслед.

Он окатывает меня последним задумчивым взглядом и скрывается в дверях.