Миссис Элмазер заглянула в гостиную.

– Я ведь говорила, что мистер Мирабель придет, – объявила она. – Вот и он!

– Он хочет меня видеть?

– Только на ваше усмотрение.

Эмили недолго колебалась.

– Пригласите! – велела она.

Войдя в комнату, Мирабель смутился. Впервые в жизни известный проповедник оробел в присутствии женщины! Он сочувственно пожимал сотни прелестных ручек, утешал попавших в беду красавиц и дома, и за границей и вдруг ощутил, что краснеет и совершенно не знает, что сказать в присутствии Эмили. И все же, несмотря на невыгодное положение (хуже того, несмотря на то, что он и сам это сознавал), держался он вполне достойно. Его молчание и смущение свидетельствовали о перемене, заслуживающей уважения. Любовь преобразила избалованного любимца взбалмошных прихожанок, изнеженного обитателя гостиных и будуаров в подобие мужчины, и ни одна женщина на месте Эмили не могла бы не заметить, что эту любовь вызвала она сама.

Чувствуя себя одинаково неловко, они прибегли к помощи расхожих банальностей, подобающих случаю. Когда те иссякли, повисло молчание. Для поддержания разговора Мирабель упомянул Сесилию.

– Вы виделись с мисс Вайвил? – поинтересовался он.

– Она была здесь вчера вечером и вновь зайдет сегодня перед отъездом с отцом. Вы вернетесь с ними в Монксмур?

– Да, если вы тоже поедете.

– Я останусь в Лондоне.

– Тогда и я останусь.

Сильное чувство, которое он испытывал, наконец себя проявило. В счастливые деньки, когда Эмили упорно отказывалась говорить с ним серьезно, она ответила бы шуткой. Теперь же девушка промолчала. Мирабель не хотел, чтобы она поняла его превратно, и честно признался в своих мотивах, представ в новом свете. Этот любезный, располагающий к себе человек, прежде едва ли способный на серьезный тон, действительно имел в виду то, что сказал.

– Могу ли я попробовать объясниться? – спросил он.

– Конечно, если вам угодно.

– Прошу, не думайте, что я способен отделаться пустым комплиментом, – проговорил Мирабель серьезно. – Мне невыносимо думать, что вы одиноки и в беде, и успокоить мою тревогу можно лишь одним способом: я должен находиться поблизости, чтобы получать известия о вас каждый день. Я не буду надоедать вам визитами! Если только сами не пожелаете, я больше не перешагну порог вашего дома. Миссис Элмазер мне сообщит, стало ли у вас легче на душе, миссис Элмазер мне сообщит, не выпало ли вам нового испытания. Пусть даже не упоминает, что я разговаривал с ней у дверей, и может быть уверена, как и вы, что я не стану задавать неудобных вопросов. Я сочувствую вам в вашем несчастье, пусть и не знаю, в чем оно заключается. Если вдруг хотя бы что-нибудь понадобится, рассчитывайте на меня как на своего слугу. Лишь скажите миссис Элмазер: «Он мне нужен», – и я тут как тут!

Какая женщина смогла бы устоять перед такой преданностью, причем вдохновленной ею самой? Взгляд Эмили смягчился.

– Вы даже не представляете, как меня тронула ваша доброта, – промолвила она.

– Не говорите о моей доброте, пока не испытаете ее в деле! – перебил Мирабель. – Может ли друг вроде меня быть вам полезен?

– Очень даже может, но вправе ли я вас испытывать?

– Прошу, дайте мне шанс!

– Мистер Мирабель, вы ведь не знаете, что я задумала.

– И знать не хочу!

– Я могу ошибаться. Все мои друзья говорят, что я неправа.

– Мне все равно, что говорят ваши друзья! Меня волнует только ваше спокойствие. Разве собака спросит, правы вы или нет? Так вот, я – ваш пес! Я думаю лишь о вас и ни о чем больше.

Эмили мысленно перебрала события последних дней. Мисс Лэд, миссис Элмазер, доктор Олдэй – никто из них ей не посочувствовал, никто не поговорил с ней так, как этот человек. Она вспомнила ужасное чувство одиночества и беспомощности, разрывавшее ей сердце перед тем, как пришел Мирабель. Сам отец едва ли был бы к ней добрее, чем этот друг, с которым она знакома всего пару недель. Эмили посмотрела на него сквозь слезы и не смогла сказать ничего сколько-нибудь вразумительного, кроме: «Вы очень добры». Какие жалкие слова, и все же как много они значили!

Мирабель поднялся, деликатно сказав, что ей нужно прийти в себя и что он зайдет, когда понадобится его помощь.

– Нет, – возразила Эмили, – я вас не отпущу. Из чувства благодарности я должна принять решение до вашего ухода, и я хочу посвятить вас в свои дела. – Она запнулась, слегка покраснев. – Я знаю, как бескорыстно вы предлагаете мне помощь, я знаю, что вы говорите со мной как брат с сестрой…

Он мягко ее прервал.

– Нет, – покачал головой Мирабель, – честно говоря, на это я не могу претендовать. И вам известно почему.

Эмили вздрогнула и посмотрела на него с упреком.

– Достойно ли так говорить?

– Разве более достойно позволить вам обманываться? – возразил Мирабель. – Разве я заслуживаю вашего доверия, если буду поощрять его под ложным предлогом? Больше ни слова о тех надеждах, от которых зависит счастье всей моей жизни, не покинет моих губ, если только вы не позволите. Верный вашим интересам, я обещаю забыть о себе. Мои мотивы могут быть неверно истолкованы, мое положение может быть неверно понято. Вдруг люди несведущие примут меня за того счастливца, который представляет для вас интерес…

– Прекратите, мистер Мирабель! Тот, о ком вы говорите, не имеет на меня никаких прав.

– Могу ли я сказать, что счастлив это услышать? Вы меня простите?

– Я вас прощу, если вы больше ничего не скажете.

Их глаза встретились. Окрыленный надеждой Мирабель не нашелся с ответом. Его чувствительные нервы затрепетали, как у женщины, нежное лицо побледнело. Эмили испугалась, что он упадет в обморок, кинулась к окну и распахнула его пошире.

– Прошу, не волнуйтесь, – успокоил он девушку, – натура у меня возбудимая, а сейчас я переживаю счастливые мгновения.

– Позвольте предложить вам вина.

– Спасибо, не стоит.

– Вам правда лучше?

– Я прекрасно себя чувствую и хочу знать, чем могу вам услужить.

– Это долгая история, мистер Мирабель, и жуткая.

– Жуткая?

– Да! Позвольте сначала сказать, чем вы можете мне услужить. Я ищу мужчину, который причинил мне самое страшное зло, какое только способен причинить один человек другому. Увы, шансы против меня – я всего лишь женщина и не знаю, с чего начать свой путь к открытию истины.

– Узнаете, ведь я вас поведу!

Мирабель мягко напомнил Эмили, чего от него можно ожидать, и в ответ получил благодарный взгляд. Ничего не понимая, ничего не подозревая, они двигались все ближе и ближе к развязке.

– Раз или два, когда мы были в Монксмуре, – продолжила Эмили, – я упоминала при вас своего бедного отца, и речь вновь пойдет о нем. Вам, наверное, было неинтересно расспрашивать о человеке незнакомом, и вы вряд ли слышали, как он умер.

– И все же мистер Вайвил мне рассказал.

– Вам рассказали то, что сообщила мистеру Вайвилу я, – сказала Эмили, – но это неправда.

– Неправда? – воскликнул Мирабель с вежливым удивлением. – Разве он не умер внезапно?

– Очень внезапно.

– От болезни сердца?

– Болезнь ни при чем! Меня ввели в заблуждение об истинной причине смерти моего отца, и вот пару дней назад мне ее открыли.

На пороге ужасного потрясения, которое она, сама того не ведая, готовилась ему нанести, Эмили умолкла, не зная, как лучше сделать: сообщить о своем открытии или сразу перейти к выводу. Мирабель решил, что она пытается справиться с волнением. Он был чрезвычайно далек от малейшего подозрения о том, что должно произойти, и с готовностью проявил изобретательность в надежде ей помочь.

– Дальнейшее представить несложно, – подхватил Мирабель. – Причиной вашей печальной утраты стал какой-нибудь несчастный случай. Давайте сменим тему, лучше расскажите о человеке, которого я должен помочь вам отыскать. Зачем огорчаться, вспоминая подробности смерти отца?

– Огорчаться? – повторила Эмили. – Да я просто в ярости!

– Не говорите так!

– Выслушайте меня! Выслушайте! Моего отца зарезали в Зеландии, а человек, которого вы поможете мне отыскать, – его подлый убийца!

Она вскочила, вскрикнув от ужаса. Мирабель без чувств упал на пол, вывалившись из кресла.