Расстроенная миссис Элмазер сидела у гаснущего очага, в отчаянии размышляя о событиях дня.

Она подождала у дверей, чтобы по-дружески перекинуться парой слов с Албаном, когда он выйдет от Эмили. Суровое отчаяние, написанное у него на лице, заставило ее отступить. Она заглянула в гостиную. Бледная и безучастная, Эмили лежала на диване, погрузившись в глубокую хандру и душой, и телом. «Не разговаривайте со мной, – прошептала она, – я совершенно без сил». Очевидно, она высказала Албану все, что перед этим говорила своей старой няне. Они расстались в гневе и печали, возможно, навсегда. В сочувственном молчании миссис Элмазер подняла Эмили, отнесла в спальню и дождалась, пока она уснет.

В тихие ночные часы мысли старой преданной служанки, задумавшейся о прошлом и настоящем, постепенно перешли к размышлениям о сомнительном будущем. Оценив, насколько в ее силах, ответственность, которая на нее легла, она почувствовала, что не сможет, да и не должна нести этот груз одна. К кому же обратиться за помощью?

Благородных господ из Монксмура она не знала. Доктор Олдэй был рядом, вот только Эмили наказала: «Не посылайте за ним, он замучает меня вопросами, а я хочу покоя». Оставался лишь один человек, к чьей доброте миссис Элмазер могла воззвать, – мисс Лэд.

Попросить помощи у доброй директрисы, которая могла дать своей любимой ученице и утешение, и совет, было несложно, но миссис Элмазер преследовала и другую цель: она решила, что хладнокровная жестокость вероломной подруги Эмили не должна торжествовать безнаказанно. Пусть она женщина невежественная и мало что может поделать, зато сообщит мисс Лэд правду и позволит ей решать, заслуживает ли особа вроде Франсин ее дальнейшего покровительства.

Одно дело – чувствовать, что такой шаг вполне оправдан, и совсем иное – четко изложить свои соображения в письменном виде. Промучившись всю ночь, миссис Элмазер порвала письмо и связалась с мисс Лэд с помощью телеграммы.

«Мисс Эмили в большом горе. Не могу ее оставить. Я должна вам сообщить то, чего не сказать в письме. Пожалуйста, приезжайте».

Ближе к полудню пришел посетитель. Внешность незнакомца произвела на миссис Элмазер выигрышное впечатление. Это был миловидный джентльмен небольшого роста с хорошими манерами и приятным голосом.

– Я приехал из загородного дома мистера Вайвила, – объявил он, – и привез письмо от его дочери. Могу ли я заодно узнать, хорошо ли себя чувствует мисс Эмили?

– Какое там, сэр! Ей так плохо, что она лежит в постели.

На лице гостя проступило столь искреннее сочувствие и сожаление, что миссис Элмазер растрогалась и добавила еще пару слов:

– Моей хозяйке пришлось вынести тяжелое испытание, сэр. Надеюсь, в письме ее не ждет плохое известие?

– Напротив, мое известие ее порадует – мисс Вайвил приезжает сегодня вечером. Извините, что спрашиваю, но мисс Эмили показывалась доктору?

– И слышать о докторе не желает, сэр. Он ее хороший друг и живет неподалеку. К сожалению, я в доме одна. Если бы могла ее оставить, сходила бы к нему за советом.

– Давайте я схожу! – вызвался Мирабель.

Миссис Элмазер просветлела.

– Вы очень добры, сэр, если только это вас не затруднит.

– Сударыня, для вашей хозяйки я готов на все! Сообщите мне имя и адрес доктора и скажите, что ему передать.

– Вам следует учесть вот что, – заметила миссис Элмазер. – Доктор должен прийти как бы случайно, иначе она откажется его видеть.

Мирабель ее понял.

– Я его предупрежу. Передайте мисс Эмили, что я заходил – меня зовут Мирабель. Я вернусь завтра.

Он поспешил исполнить поручение, однако опоздал. Доктор Олдэй уехал в Лондон к тяжелому больному. До вечера его не ждали. Оставив сообщение, Мирабель предупредил, что вернется позже.

Следующим посетителем, прибывшим в коттедж, был верный друг, на чью щедрую натуру миссис Элмазер так мудро уповала.

– Если новости плохие, – предупредила мисс Лэд, – говорите сразу. Я не настолько хорошо себя чувствую, чтобы мучиться неизвестностью – напряженная школьная жизнь начинает на мне сказываться.

– Ничего такого, что могло бы вас встревожить, мэм, но мне нужно вам многое сказать, прежде чем вы увидитесь с Эмили. Просто голова кругом – даже не знаю, с чего начать!

– Начните с Эмили, – предложила мисс Лэд.

Миссис Элмазер воспользовалась советом. Она описала неожиданное возвращение Эмили и повторила последовавший разговор. Едва к мисс Лэд вернулось самообладание, она хотела тут же пойти к Эмили, не дожидаясь остальных подробностей вчерашнего дня. Не надеясь ее удержать, миссис Элмазер осмелилась задать вопрос:

– Моя телеграмма у вас с собой, мэм? – Мисс Лэд ее достала. – Не могли бы вы прочесть последнюю фразу?

Мисс Лэд прочла: «Я должна вам сообщить то, чего не могу сказать в письме» и сразу передумала уходить.

– Не относится ли то, что вы хотите мне сообщить, к человеку, которого я знаю? – спросила директриса.

– Мэм, это касается мисс де Сор. Боюсь, я вас расстрою.

– Что я сказала, когда вошла? – напомнила мисс Лэд. – Говорите прямо и попытайтесь, как бы трудно это ни было, начать с начала.

Миссис Элмазер мысленно перебрала в памяти прошлые события и начала с любопытства, которое она вызвала у Франсин в тот день, когда Эмили их познакомила. Затем она перешла к рассказу о случившемся в Нидервудсе – к жестокой попытке ее напугать с помощью восковой куклы и к открытию, сделанному Франсин в саду, а потом к обстоятельствам, при которых об этом открытии стало известно Эмили.

Мисс Лэд покраснела от негодования.

– Вы уверены, что все было именно так? – уточнила она.

– Совершенно уверена, мэм. Надеюсь, я не поступила неправильно, рассказав все это вам?

– Неправильно?! – с жаром воскликнула мисс Лэд. – Если несчастная девчонка не предложит мне достойного объяснения, она – позор для школы, и я перед вами в долгу за то, что вы показали ее истинную сущность. Она немедленно вернется в Нидервудс и ответит на все мои вопросы, иначе ей придется покинуть мой дом. Какая жестокость! Какое двуличие! За долгие годы работы с девочками я ни разу не встречала подобной особы! Позвольте же мне пойти к моей дорогой Эмили и постараться забыть все, что я услышала.

Миссис Элмазер провела добрую леди в комнату Эмили и, вернувшись в нижнюю часть дома, вышла в садик. Душевные усилия, которые она приложила, обернулись головной болью и тягостным унынием. «Глоток воздуха меня освежит», – подумала она.

Палисадник перед коттеджем и сад на заднем дворе сообщались. Медленно бродя по кругу, миссис Элмазер заслышала на дороге шаги, которые прекратились у ворот. Она посмотрела сквозь решетку и обнаружила Албана Морриса.

– Войдите, сэр! – воскликнула она, обрадовавшись. Он молча подчинился. Увидев его лицо, миссис Элмазер поразилась. Никогда еще друг, который был так добр к ней в Нидервудсе, не выглядел настолько старым и изможденным. – Ах, мистер Албан, как же она вас расстроила! Не принимайте ее слова близко к сердцу! У юных девушек настроение то и дело меняется.

Албан пожал ей руку.

– Я не должен об этом говорить, – вздохнул он. – Молчание помогает мне справляться с несчастьем как подобает мужчине. В свое время я пережил несколько ударов судьбы, однако они не притупили моих чувств, как я думал. Слава богу, Эмили не знает, как сильно заставила меня страдать! Я хочу извиниться за то, что вчера позволил себе ответить резко. Нет, тревожить ее не буду, я написал записку. Вы не откажетесь ее передать? Прощайте, и спасибо вам. Больше задерживаться не могу – мисс Лэд ждет меня в Нидервудсе.

– Мисс Лэд сейчас в доме, сэр.

– Неужели она здесь, в Лондоне?

– Наверху, с мисс Эмили.

– Наверху? Эмили больна?

– Ей уже лучше, сэр. Не хотите ли увидеть мисс Лэд?

– Конечно, хочу! Мне есть что ей сказать, а время дорого. Могу ли я подождать в саду?

– Почему не в гостиной, сэр?

– Гостиная напоминает мне о счастливых деньках. Со временем, возможно, я наберусь смелости войти в нее еще раз, но не сейчас.

«Если она не помирится с таким хорошим человеком, – подумала миссис Элмазер по пути в дом, – моя питомица будет полной дурой, чего я за ней никогда не замечала».

Через полчаса мисс Лэд вышла к Албану на маленькую лужайку позади коттеджа.

– Я принесла ответ Эмили, – сказала она. – Прочтите, потом поговорим.

Албан прочел: «Не думайте, что вы меня обидели, и будьте уверены, что я ценю тон, в котором написана ваша записка. Со своей стороны, я тоже пытаюсь выражаться сдержанно, и мне жаль, что не могу сказать вам ничего хорошего. Я по-прежнему не в состоянии понять ваших мотивов. Вы мне не родственник, вас не связывало обязательство хранить тайну: вы слышали, как я говорила об убийстве своего отца словно об убийстве постороннего, и все же меня обманули – намеренно, жестоко обманули! Воспоминание об этом жжет меня огнем! Я не могу… Ах, Албан, я никогда не смогу восстановить о вас прежнего доброго мнения! Если хотите помочь мне справиться с несчастьем, умоляю, больше не пишите».

Албан молча протянул записку мисс Лэд, но та покачала головой.

– Я знаю, что Эмили написала, – вздохнула она, – и уже сказала ей то, что говорю сейчас вам: она неправа, во всех отношениях неправа! Беда ее импульсивной натуры в том, что она спешит с выводами, а потом ни в какую не желает от них отступать, отдаваясь во власть заблуждения всей мощью своего характера. В данном случае она смотрит на дело лишь со своей стороны, а вашу не признает…

– Не умышленно! – перебил Албан.

Мисс Лэд посмотрела на него с восхищением.

– Вы защищаете Эмили? – спросила она.

– Я ее люблю, – ответил Албан.

Мисс Лэд испытала те же чувства, что и миссис Элмазер.

– Просто подождите, мистер Моррис, – вздохнула директриса. – Впрочем, существует опасность, что она совершит что-нибудь необдуманное. Кто знает, чем все закончится, если она продолжит упорствовать в своем заблуждении? На мой взгляд, когда юная девушка объявляет, что ее долг – найти убийцу и привлечь его к ответственности, это чудовищно! Разве вы не понимаете?

Албан продолжал защищать Эмили.

– По-моему, это вполне естественный порыв, – заметил он, – естественный и благородный.

– Благородный! – воскликнула мисс Лэд.

– Да, ведь он проистекает из любви, которая не закончилась со смертью отца.

– Значит, вы ее поддерживаете?

– Всем сердцем!

– Оставим эту тему, мистер Моррис. Миссис Элмазер мне передала, что вы хотите о чем-то меня попросить. О чем же?

– Прошу освободить меня от обязанностей учителя в Нидервудсе.

Мисс Лэд изрядно удивилась и, что было ей несвойственно, заподозрила неладное. После всего сказанного про Эмили директриса поняла, что у Албана зреет какой-то отчаянный замысел, благодаря которому он надеется вернуть расположение возлюбленной.

– Вы нашли более выгодное место? – спросила она.

– Никакого места я не искал. В таком состоянии я просто не могу уделять своим ученицам должного внимания.

– Это единственная причина, по которой вы хотите меня покинуть?

– Одна из причин.

– О других вы говорить не хотите?

– Нет.

– Мне жаль с вами расставаться, мистер Моррис.

– Поверьте, мисс Лэд, я очень ценю вашу доброту.

– Позволите по доброте душевной сказать еще кое-что? – спросила мисс Лэд. – В ваши тайны я не лезу, лишь надеюсь, что вы не задумали что-нибудь опрометчивое.

– Не знаю, о чем вы говорите, мисс Лэд.

– Знаете, мистер Моррис, знаете.