Миссис Элмазер, оставленная присматривать за домом Эмили в ее отсутствие и время от времени тяготившаяся своим одиночеством, подумывала, не взбодриться ли ей чашечкой чая, как вдруг к воротам коттеджа подъехал кеб. Раздался яростный звонок. Она открыла дверь и обнаружила на крыльце Эмили. Старой служанке хватило одного взгляда на дорогое, знакомое лицо.

– Господи, помоги! – воскликнула она. – Что стряслось?

Ни слова не ответив, Эмили ринулась в спальню, где умерла мисс Летиция. Миссис Элмазер застыла на пороге.

– Почему вы меня сюда привели? – спросила она.

– Почему вы не давали мне сюда войти?

– Когда же я не давала вам войти, мисс?

– Когда я приехала из школы, чтобы ухаживать за тетей. Ага, вспомнили! Правда ли – спрашиваю вас там, где умерла ваша старая хозяйка, – правда ли, что тетушка обманывала меня насчет смерти отца? Вы тоже знали?

Наступило мертвое молчание. Миссис Элмазер содрогнулась, рот ее приоткрылся, глаза обшаривали комнату с диким ужасом.

– Вам ее призрак сказал? – прошептала она. – Где призрак? Комната кружится, мисс, в ушах ветер свистит…

Эмили бросилась ее поддержать. Старая служанка упала в кресло и воздела в мольбе костлявые руки.

– Не пугайте меня… Отойдите!

Эмили подчинилась. Старуха утерла со лба холодный пот.

– Вы только что говорили о смерти своего отца, – выпалила она с отчаянной решимостью в голосе. – Так вот! Все мы знаем и скорбим… Ваш отец умер внезапно!

– Мой отец был убит в гостинице в Зеландии! И всю долгую дорогу до Лондона я страшилась в это поверить. Боже мой, теперь я знаю!

Произнеся эту тираду, Эмили взглянула на постель. Из-за мучительных воспоминаний о том, как тетушка себя выдала, комната стала ей ненавистна. Она выбежала вон. Дверь в гостиную была открыта. Войдя, она прошла мимо портрета отца, который тетушка повесила над камином, упала на диван и разрыдалась.

– Ах, отец! Мой дорогой, ласковый, любящий отец, мой первый, лучший, истинный друг – убит! Убит! О Господи, где была Твоя справедливость, где было Твое милосердие, когда он принял жуткую смерть?!

На плечо ей легла рука, и голос произнес:

– Тише, дитя мое! Богу виднее.

Эмили подняла взгляд и увидела над собой миссис Элмазер.

– Ах, бедняжка, – внезапно устыдилась она, – зря я вас напугала…

– Ничего, милая. Я стара и прожила тяжелую жизнь, а это хорошая школа. Я не жалуюсь. – Служанка умолкла и вновь задрожала. – Не знаю, поверите ли, если скажу, что я предупреждала свою несговорчивую хозяйку. Я ее предупреждала, стоя у гроба вашего отца! Сколько ни прячьте правду, говорила ей, наше дитя все равно узнает рано или поздно. Кто-то из нас точно доживет до этого дня. Вышло так, что дожила я – нет мне спасенья в могиле! Я хочу услышать все, не бойтесь меня напугать или обидеть. Я хочу услышать, как вы обо всем узнали, моя милая. Случайно или кто сказал?

Мыслями Эмили была далеко от миссис Элмазер. Она поднялась с дивана, прижав руки к ноющему сердцу.

– Долг всей моей жизни… Я думаю о долге всей моей жизни! Смотрите, я спокойна, я смирилась с тяжкой участью. Отныне память о моем дорогом отце не будет прежней! Я никогда не забуду о жутком преступлении, что осталось безнаказанным. Убийца скрылся от властей, но от меня ему не скрыться! – Она помолчала, глядя на миссис Элмазер с рассеянным видом. – Что вы сказали? Хотите услышать, как я узнала? Ну конечно! Садитесь, садитесь рядом, старый друг, и мысленно перенеситесь в Нидервудс. Албан Моррис…

Миссис Элмазер отпрянула с негодованием.

– Не поверю, что он причастен! Самый добрый, самый лучший мужчина на свете!

– Этот мужчина меньше всех на свете заслуживает доброго слова, – сурово отрезала Эмили.

– Да как у вас язык повернулся говорить такое!.. – воскликнула миссис Элмазер.

– Повернулся. Он завоевал мое участие и посмел вступить в сговор против меня, и вы знали! Он слышал, как я говорила о газетной статье про убийство отца – слышал, как я говорила о ней спокойно, беспечно, пребывая в невинной уверенности, что убили чужого человека, – и даже рта не раскрыл, чтобы предотвратить ужасное недоразумение! Он даже не сказал: давайте сменим тему, хватит с меня… Слышать о нем не желаю! Не дай бог покажется мне на глаза! Сделайте, как я велела: мысленно вернитесь в Нидервудс. Однажды ночью вы позволили Франсин де Сор вас напугать и бежали в сад. Молчите! Неужели вас нужно учить самообладанию в вашем-то возрасте?

– Я хочу знать, мисс Эмили, где Франсин де Сор сейчас?

– В загородном доме, из которого я уехала.

– Скажите, куда она отправится дальше? Обратно к мисс Лэд?

– Полагаю, да. А почему вас интересует, куда она подастся?

– Не буду перебивать, мисс. Я и правда убежала в сад. Догадываюсь, кто за мной последовал. Как она нашла нас с мистером Моррисом в темноте?

– По запаху табака. Она знала, что он курит, и видела, как вы встречались в тот день. Она последовала за запахом, услышала, о чем вы говорите, и повторила это мне. Ах, мой старый друг, злоба ревнивой девушки меня просветила, в то время как вы, моя няня, и он, меня любящий, оставили меня в темноте… Злоба поведала, как умер мой отец!

– Звучит обидно, мисс!

– Разве это не правда?

– Нет. Видит бог, я никогда не оставила бы вас в темноте, если бы ваша тетя меня послушала! Я умоляла, стоя на коленях, я предупреждала… Вам ли мне говорить, какой упрямицей была мисс Летиция? Она настояла на своем. Поставила меня перед выбором: либо я покину ее навсегда, либо сдамся. Я не спасовала бы ни перед кем на этом свете! Я и сама упрямая, как вы часто говорите. Вашей тетушке удалось меня переупрямить: я слишком ее любила, чтобы сказать нет. К тому же в первую очередь во всем виновата не она – ее к этому вынудил страх.

– Кто же ее напугал?

– Ваш крестный, известный лондонский хирург, в то время гостивший в доме.

– Сэр Ричард?

– Он самый. Сказал, что не ручается за последствия, если мы сообщим вам правду – вы тогда были очень больны. И он все устроил по-своему. Пошел с мисс Летицией на опознание, подчинил своей воле коронера и газетчиков, и те сохранили имя в тайне, позаботился о гробе, нанял могильщиков из Лондона, выписал свидетельство – кто же, как не он! Все преклонялись перед этим светилом!

– Разве слуги и соседи не задавали вопросов?

– Уйму вопросов! Только что за дело до них сэру Ричарду? Он вертел ими, как детьми малыми. Кстати, удача ему сопутствовала. Джеймсов Браунов в Англии – тысячи! Опять же, дом и земли отошли наследнику по мужской линии, с которым ваш отец давным-давно поссорился, и он привез свой штат прислуги. Мы покинули поместье задолго до того, как вы вернулись от друзей, где гостили – неужели не помните? – уехали за много миль, а старые слуги кое-как подыскали себе другие места. Разве вы могли что-нибудь заподозрить? С этой стороны бояться нам было нечего, но совесть не давала мне покоя. Когда вы поправили здоровье, я вновь попыталась убедить мисс Летицию. Я ей говорю: «Теперь рецидива можно не опасаться, скажите ей правду». Куда там! Тетушка вас слишком любила. Когда я пыталась ее уговаривать, она рыдала как безумная. И это еще не самое худшее! Она напомнила мне, каким легковозбудимым был ваш отец, напомнила, как после смерти вашей матери он слег с мозговой горячкой, и сказала: «Эмили пошла в отца и телосложением, и нервным складом. Разве не знаешь, как она его любила и любит по сей день? Мы нанесем ей страшное зло, если не будем осторожны!» Вот так хозяйка меня и уговорила. Я заразилась ее страхами, словно болезнью. Ах, милая, вините меня, если угодно, но не забывайте, как я за это поплатилась! Мне пришлось покинуть умирающую хозяйку из ужаса перед тем, что она может сказать, пока вы сидите у ее постели! Я жила в страхе, что вы спросите с меня… Я ужасно хотела вернуться и не смела. Взгляните же на меня!

Бедная женщина попыталась достать платок, дрожащая рука беспомощно запуталась в подоле.

– Даже слез утереть не могу, – еле слышно произнесла она. – Постарайтесь меня простить, мисс!

Эмили обняла свою старую няню.

– Это вы должны меня простить, – печально промолвила она.

Они долго молчали. Через открытое окно, выходившее в садик, проникал один-единственный звук – мягкий шелест листвы, трепещущей на вечернем ветру.

Тишину резко нарушил дверной звонок. Женщины вздрогнули. Сердечко Эмили учащенно забилось.

– Кто бы это мог быть? – воскликнула она.

Миссис Элмазер поднялась.

– Сказать, что вы не принимаете? – спросила она с порога.

– Да! Да!

Открылась дверь, в коридоре раздались приглушенные голоса. Потом стало тихо, и миссис Элмазер вернулась без единого слова. Эмили заговорила с ней сама.

– Приходил посетитель?

– Да.

– Вы сказали, что я никого не принимаю?

– Не могла я такого сказать.

– Почему же?

– Не будьте с ним слишком суровы, моя милая. Это мистер Албан Моррис.