Все окна длинной гостиной в Монксмуре, выходящие в зимний сад, распахнуты. Вдалеке на буйную зелень и цветы самых причудливых форм и оттенков падают лишь меланхоличные отблески восходящей луны. Ближе к дому глубокую тень изредка прорезают косые лучи света от ламп. Журчит фонтан. Соперничая с его нежными звуками, вовсю заливаются соловьи, выводя любовные рулады. Иногда слышится девичий смех и звуки вальса. Юные гости Монксмура танцуют.

Эмили с Сесилией обе в белом, в волосах – цветы. Франсин щеголяет в ярком платье, подчеркивая свое богатство сверкающими бриллиантами и роскошными жемчугами.

Мисс Плим (дочь священника) – девушка упитанная, светловолосая и цветущая; у нее прекрасное настроение, ее талия не поддается тугой шнуровке, а большие плоские ступни ничуть не мешают ей превесело танцевать. Мисс Дарнуэй (дочь офицера со скромным достатком) – полная противоположность мисс Плим. Она худая, высокая и блеклая. Судьба уготовила бедняжке нелегкую долю – быть нянькой многочисленным младшим братьям и сестрам. Впадая в задумчивость, она вспоминает своих маленьких подопечных и гадает, кто же их утешит, если они упадут и ушибутся, кто расскажет им сказку перед сном, пока она гостит в соседском поместье.

Сердобольная Сесилия, помня, как мало удовольствий выпадает на долю ее юной подруги, и зная, как хорошо она танцует, не дает ей оставаться без партнера. Все трое присутствующих юных джентльменов – превосходные танцоры. Хотя и из разных семей, они пугающе похожи. Все трое – румяны и пухлощеки, с усиками соломенного цвета, с пустыми глазами и низкими лбами, вдобавок все трое с невозмутимой серьезностью ведут одинаково глупые светские беседы. На диванах друг напротив друга сидят двое гостей, которые не присоединились к старшим, играющим в карты в соседней комнате. Оба – мужчины. Один из них – сонный джентльмен средних лет, счастливый обладатель большого поместья и не менее счастливый гость щедрого мистера Вайвила, чей знаменитый портвейн он может пить без риска подагры.

А кто же второй джентльмен? Он – надежный советчик и сердечный друг всех юных леди в этом доме. Разве нужно представлять преподобного Майлза Мирабеля?

Он восседает, как на троне, посередине дивана, оставив справа и слева от себя места для поклонниц – духовный султан платонического гарема. Он вразумляет паству не только словом, но и прикосновением: преподобному свойственна невинная привычка приобнимать юных леди. Одной рукой он обхватил дородную мисс Плим, второй – костлявую, затянутую в шелка Франсин. «Я это делаю везде, – невинно поясняет он, – почему бы не поступать так и здесь?» Действительно, почему бы и нет? Особенно если у тебя прекрасная кожа, красивые голубые глаза, великолепные золотистые волосы ниже плеч и блестящая борода, ниспадающая на грудь? Вольности, которые запретны для обычных мужчин, становятся привилегиями, если в обществе появляется ангел – тем более если в этом ангеле хватает земных черт, чтобы сделать его приятным собеседником. В социальном плане мистер Мирабель просто неотразим! Он – само жизнелюбие, смотрит на все благосклонно, его добродушия хватает на всех. «В меру своих скромных способностей, – признается он, – я стараюсь делать мир вокруг себя чуточку ярче». Смех (заметьте, безобидный!) – это стихия, в которой он живет и дышит. Серьезное лицо мисс Дарнуэй выводит его из себя, и он поспорил об заклад с Эмили – не на деньги, не на перчатки, лишь на цветы, – что рассмешит мисс Дарнуэй, и выиграл! Цветы Эмили торчат у него в петлице, выглядывая из-под курчавой бороды. «Неужели вы меня покинете?» – нежно вопрошает он, когда танцор освобождается и настает черед Франсин составить с ним пару. Она покидает преподобного не очень охотно. Некоторое время место с ним рядом пустует, и мисс Плим решает воспользоваться случаем, чтобы посоветоваться с сердечным другом всех леди.

– Дорогой мистер Мирабель, скажите, что вы думаете о мисс де Сор?

Дорогой мистер Мирабель воодушевляется и дает очаровательный ответ. Обширный опыт общения с юными леди ему говорит, что они обязательно сообщат друг другу его слова перед сном, поэтому в подобных случаях он проявляет особую осторожность.

– Я вижу в мисс де Сор, – объявляет он, – мужскую твердость характера, разбавленную женской мягкостью. Когда это любопытное создание выйдет замуж, ее супруг станет – стоит ли мне употреблять это грубое слово? – подкаблучником. Дорогая мисс Плим, ему это придется по нраву, уверяю вас, и он будет совершенно прав. Если меня пригласят на свадьбу, то я с искренним сердцем скажу: ему можно позавидовать!

В самый разгар восхищения мисс Плим талантом мистера Мирабеля понимать и оценивать людей ее призывают к роялю. Сесилия садится на место подруги, и рука преподобного тут же ложится ей на талию.

– Как вам нравится мисс Плим? – сразу спрашивает она.

Мирабель улыбается и показывает прелестные жемчужные зубки.

– Я как раз о ней думал, – любезно признается он. – Мисс Плим – очень миленькая и пухленькая, очень уютная и домашняя – просто идеальная дочь священника. Вы ее любите, правда? Она помолвлена? В таком случае, только между нами, дорогая мисс Вайвил, священнику следует остерегаться – признаться, я тоже ее люблю.

Восхитительный трепет, который Сесилия испытывает от лестных откровений, отражается на ее прелестном личике. Сей неотразимый мужчина избрал ее своим доверенным лицом, и она хотела бы выразить ему благодарность. Но Мирабель – настоящий мастер говорить нужные слова в нужное время, и простушка Сесилия не доверяет ни себе, ни своей манере выражаться.

Из неловкого положения ее выручает подруга, закончившая танец.

Эмили подходит к дивану-трону, едва переводя дух, за ней по пятам следует партнер по танцу, уговаривая продолжить. Она не поддается искушению, она хочет отдохнуть. Сесилия видит возможность проявить милосердие, хватает молодого человека за руку и поскорее ведет к бедной мисс Дарнуэй, которая сидит в углу и думает про детскую. Тем временем происходит кое-что необычное. Когда Эмили садится рядом, рука Мирабеля, обнимающая всех юных леди без исключения, ведет себя совсем иначе.

Рука впервые теряет решительность, то приближается, то замирает. Эмили сразу выставляет неожиданное препятствие: она настаивает, чтобы ее талия оставалась свободной, давая это понять без обиняков.

– Нет уж, мистер Мирабель, ведите себя так со всеми, кроме меня. Вы даже не представляете, насколько нелепо смотритесь и вы, и юные леди, сами того не подозревая!

Впервые в жизни почтенный и умудренный опытом священник теряется с ответом. Почему?

Причина проста. Он тоже ощутил непреодолимое притяжение этой удивительной крошки, которую все любят. Мисс Джетро потерпела двойное поражение. Она не смогла удержать их врозь, и ее необъяснимые опасения не оправдались: Эмили и Мирабель стали хорошими друзьями. Блестящий священник беден, его жизненные интересы указывают, что он женится ради денег, он обаял двух наследниц, чьи отцы богаты, – дочь мистера Вайвила и дочь мистера де Сор, и все же он осознает, что между ним и его интересами таинственным образом возникло препятствие, не имеющее солидного банковского счета.

Что же касается Эмили, то испытываемое ею влечение имеет совершенно иную природу. Среди веселой молодежи в Монксмуре она вновь стала собой прежней, а мистера Мирабеля считает самым приятным и легким человеком, которого ей доводилось повстречать. После страшных ночей у смертного одра тетушки и унылых недель одиночества жить в новом для нее мире роскоши и веселья – все равно что вырваться из ночной тьмы в яркий осенний день. Сесилия утверждает, что она вновь похожа на прежнюю королеву спальни из школьных времен, а Франсин (неосознанно переиначив Шекспира) говорит: «Эмили вновь стала собой!»[7]

– Теперь, когда ваша рука на своем месте, преподобный сэр, – весело заключила Эмили, – я могу признать, что из каждого правила возможны исключения. Моя талия – в вашем распоряжении, если возникнет насущная необходимость, то есть на случай вальса!

– К несчастью, – ответил Мирабель с подкупающей откровенностью, которая завоевала ему столько друзей, – таковой случай мне не грозит. Стыдно признаться, но вместо вальса я буду лежать на полу и нюхать соль. Другими словами, дорогая мисс Эмили, станцует комната, а не я. Мне сложно смотреть на вальсирующие пары спокойно. Даже от изящной фигурки нашей юной хозяйки, когда она выписывает пируэты, у меня кружится голова!

Услышав про Сесилию, Эмили опускается до уровня других девушек. В вопросах личной жизни она также полагается на мнение преподобного.

– Вы обещали сообщить свое непредвзятое мнение о Сесилии, – напоминает она, – и до сих пор не удосужились!

Друг всех леди мягко возражает:

– Красота мисс Вайвил меня завораживает. Разве я способен на непредвзятое мнение? Кроме того, я не думаю о ней – я думаю лишь о вас!

Эмили поднимает взгляд, смотрит поверх веера задорно и в то же время с нежностью. Она впервые пытается флиртовать. У нее возникает соблазн поиграть в самую занимательную из всех девичьих игр – игру в любовь. Что сообщила ей Сесилия перед сном, когда подруги беседовали по душам? Сесилия прошептала: «Мистер Мирабель восхищается твоей фигурой, он называет тебя миниатюрной версией Венеры Милосской». Найдется ли дочерь Евы, которой не польстит столь приятный комплимент и которая не скажет в ответ какой-нибудь милый вздор?

– Вы думаете лишь обо мне, – кокетливо повторяет Эмили. – То же самое вы говорили юной леди, сидевшей на моем месте, и вновь скажете той, что придет после меня?

– Ничего подобного! Другим я говорю обычные комплименты, но только не вам!

– Что же у вас заготовлено для меня, мистер Мирабель?

– То, что я вам только что преподнес, – истинная правда!

Эмили поражена его тоном. Вроде бы он говорит всерьез – от былой веселости и следа не осталось. На лице Мирабеля тревога, столь ему несвойственная.

– Вы мне верите? – шепчет он.

Эмили пытается сменить тему:

– Когда я услышу, как вы проповедуете, мистер Мирабель?

Он не сдается.

– Когда мне поверите, – отвечает он.

Выразительный взгляд, которым он сопровождает свои слова, не спутаешь ни с чем. Эмили отворачивается и замечает Франсин. Та закончила танцевать и пристально смотрит на Эмили и Мирабеля.

– Я хочу с тобой поговорить! – объявляет она и нетерпеливо манит Эмили к себе.

– Не уходите! – шепчет Мирабель.

Тем не менее Эмили встает, воспользовавшись первым же предлогом. Франсин встречает ее на полпути и грубо хватает за руку.

– В чем дело? – спрашивает Эмили.

– Может, прекратишь флиртовать с мистером Мирабелем и займешься чем-то полезным?

– В каком смысле?

– Прислушайся и посмотри вон на ту девушку!

Она презрительно указывает на невинную мисс Плим. Дочь священника наделена всеми возможными достоинствами, за исключением одного: у нее нет музыкального слуха. Когда она поет, то не попадает в такт, а когда играет на рояле, то тратит время зря.

– Как можно танцевать под такую музыку? – недоумевает Франсин. – Закончи вальс за нее!

Естественно, Эмили колеблется.

– Как я могу занять ее место, если она сама меня не попросит?

Франсин презрительно смеется.

– Скажи сразу, что хочешь вернуться к мистеру Мирабелю!

– Думаешь, я встала бы по твоему мановению, если бы не хотела уйти от мистера Мирабеля?

Ничуть не обидевшись на резкость Эмили, Франсин внезапно приходит в хорошее расположение духа.

– Пойдем, маленькая злючка, я все устрою!

Она ведет Эмили к роялю и останавливает мисс Плим без всяких извинений.

– Теперь ваша очередь танцевать. А вот и мисс Браун, которая вас заменит.

Сесилия наблюдает за происходящим в свойственной ей спокойной манере. Дождавшись, когда Франсин и мисс Плим отойдут подальше, она склоняется к Эмили и говорит:

– Моя дорогая, похоже, Франсин влюблена в мистера Мирабеля.

– Да она знает его всего неделю! – восклицает Эмили.

– В любом случае, – отвечает Сесилия чуть более резко, чем обычно, – она тебя приревновала.