Ночные часы подействовали на Эмили успокаивающе. Когда Албан появился на следующее утро, она лишь с грустью вспомнила, как доктор Олдэй подорвал ее доверие к мужчине, который ее любит. Албан отметил, что она ведет себя непривычно сдержанно: Эмили приняла его как всегда любезно, однако без обычной улыбки.

– Вам нездоровится? – спросил он.

– Настроения нет, – ответила девушка. – Немного разочарована, и все.

Албан подождал, надеясь на объяснение, однако она хранила молчание и смотрела в сторону. Не он ли причина ее подавленного настроения?

– Полагаю, вы получили мое письмо? – продолжила Эмили.

– Я пришел, чтобы поблагодарить вас лично.

– Сообщить о болезни сэра Джервиса – мой долг, благодарности ни к чему.

– Вы написали очень благожелательно, – напомнил Албан, – упомянули о наших недавних разногласиях столь мягко и великодушно…

– Если бы я написала чуть позже, – перебила она, – тон письма был бы вам менее приятен. Так случилось, что я отправила его прежде, чем ко мне наведался один ваш друг – друг, который хотел кое-что сообщить мне после беседы с вами.

– Вы про доктора Олдэя?

– Да.

– Что он сказал?

– То, что вы ему велели. Он сделал все, что мог, проявил недюжинное упрямство и бесчувственность, как вы, наверное, и хотели, да только опоздал! Я уже успела написать миссис Рук и получила ответ, – проговорила Эмили с грустью и указала на письмо, лежавшее на столе.

Албан все понял и посмотрел на нее с отчаянием.

– Неужели эта окаянная женщина послана нам, чтобы мы ссорились из-за нее каждый раз, стоит ей появиться?

Эмили молча протянула ему письмо, но он не взял.

– Обиду, которую вы мне нанесли, так просто не загладить. Вы считаете визит доктора результатом нашего сговора. Я даже не знал, что он зайдет, не собирался подсылать его к вам и больше не стану вмешиваться в ваши отношения с миссис Рук!

– Я вас не понимаю.

– Вы меня поняли бы, если бы услышали, чем закончилась моя беседа с доктором Олдэем. Все, больше я ни во что не вмешиваюсь и никому ничего не советую! Каковы бы ни были мои сомнения, все дальнейшие усилия с моей стороны – любые расспросы и поиски – окончены. Я иду на эту жертву ради вас! Вчера я пошел наперекор своим убеждениям и страхам исключительно из уважения к доктору Олдэю. Что за нелепые убеждения! Что за нелепые страхи! Люди болезненно впечатлительные – сами свои худшие мучители. Неважно, как я страдаю, лишь бы вы успокоились. Я больше никогда не стану вам мешать или досаждать! Ну что, теперь вы обо мне более высокого мнения?

Эмили дала ему самый лучший ответ – протянула руку.

– Можно поцеловать? – спросил он робко, словно юноша у своей первой возлюбленной.

Эмили не знала, то ли ей плакать, то ли смеяться.

– Да, если хотите, – мягко ответила она.

– Позволите навестить вас вновь?

– С радостью, когда вернусь в Лондон.

– Вы уезжаете?

– Сегодня еду в Брайтон, погостить у мисс Лэд.

Расставаться с ней в тот день, когда они наконец пришли к взаимопониманию, было тяжело. На лице Албана проступило разочарование. Он встал и беспокойно подошел к окну.

– Мисс Лэд? – повторил он, поворачиваясь к Эмили, словно ему пришла какая-то идея. – Верно ли я слышал в школе, что некая мисс де Сор проведет каникулы под присмотром мисс Лэд?

– Да.

– Это юная леди, которая нанесла вам вчера визит?

– Она самая.

Неотвязное недоверие к будущему, которое он сначала предал, а затем высмеял, сказывалось на его здравом смысле. Албан сомневался в Франсин без достаточных оснований – просто потому, что она появилась совсем недавно.

– Мисс де Сор – ваша новая подруга. Она вам нравится?

Ответить на этот вопрос было нелегко, не вдаваясь в подробности, которых деликатность Эмили велела ей избегать.

– Мне нужно сойтись с мисс де Сор поближе, прежде чем я смогу решить.

Разумеется, уклончивый ответ лишь усилил подозрения Албана, и он пожалел, что днем раньше ушел, услышав, что Эмили занята. Мог бы послать свою карточку, и его пригласили бы в гостиную. Возможность понаблюдать за Франсин он упустил. Утром ее первого дня в школе, когда они случайно встретились у беседки, девушка произвела на него неприятное впечатление. Стоит ли ему полагаться на свое мнение – или же лучше последовать благоразумному примеру Эмили и воздержаться от суждений, пока не узнает Франсин получше?

– Дата вашего возвращения в Лондон уже известна? – поинтересовался Албан.

– Пока нет, – ответила Эмили, – я не знаю, сколько буду там гостить.

– Через пару недель, – продолжил он, – начнутся занятия, и уроки без вас будут очень скучными. Полагаю, мисс де Сор возвращается в школу вместе с мисс Лэд?

Эмили никак не могла взять в толк, почему у него такой подавленный вид и голос при обсуждении столь неважных вопросов. Она попыталась его подбодрить, отвечая непринужденно.

– Мисс де Сор возвращается в школу в новом качестве – вместо ученицы она будет гостьей. Хотите познакомиться с ней поближе?

– Да, – мрачно ответил Албан, – ведь теперь я знаю, что она – ваша подруга. – Он снова сел подле Эмили. – В приятном месте дни летят незаметно. Вы можете задержаться в Брайтоне дольше, чем предполагаете, и тогда мы увидимся не скоро. Если что-нибудь случится…

– Вы опасаетесь чего-то серьезного? – перебила Эмили.

– Нет-нет! Я всего лишь хочу сказать… Если я смогу вам быть как-нибудь полезен – в таком случае сразу пишите, хорошо?

– Обязательно!

Эмили посмотрела на него с тревогой. Албану совсем не удалось скрыть от нее свое беспокойство – менее способного к скрытности мужчину она еще не встречала.

– Вы встревожены и подавлены, – мягко заметила она. – Это из-за меня?

– Ну что вы! У меня бывают хмурые дни и светлые, а сегодня мой барометр упал. – Голос Албана дрогнул, несмотря на все усилия, он сдался и взял шляпу, собираясь уйти. – Эмили, вы помните, что я однажды сказал вам в школьном саду? Я все еще верю, что счастье нам улыбнется! – Внезапно он умолк, словно боясь сказать лишнее, и протянул руку для прощания.

– Я помню ваши слова в саду лучше вас, – заверила она. – Вы сказали: что бы ни случилось, я верю в грядущее! Вы и сейчас так думаете?

Он вздохнул, нежно притянул Эмили к себе и поцеловал в лоб. Было ли это ответом на ее вопрос? Эмили слишком разволновалась и не спросила, и потом долго терялась в догадках.

* * *

В тот же день Эмили приехала в Брайтон.

Франсин была в гостиной одна. Увидев Эмили, она первым делом позвала служанку.

– Вы отнесли мое письмо на почту?

– Да, мисс.

– Тогда неважно. – Она жестом отпустила служанку и проявила столь бурное гостеприимство, что даже полезла целоваться с Эмили. – Знаешь, чем я занималась? Писала Сесилии, точнее, ее отцу в Палату общин, чтобы он передал ей. По глупости забыла, что ты можешь дать мне ее швейцарский адрес! Ты не против, если я подружусь с нашей милой, красивой, прожорливой девочкой? Для меня очень важно окружить себя влиятельными друзьями – конечно, я передала ей от тебя привет! К чему столько недовольства? Пойдем, покажу твою комнату! Забудь про мисс Лэд – увидитесь, когда она проснется. Больна? Разве такие старушки вообще болеют? Просто прилегла подремать после купания. Как можно купаться в море в ее-то годы? Небось всю рыбу перепугала!

После своей спальни Эмили пришлось осмотреть комнату, занимаемую Франсин. Один предмет вызвал у нее удивление, смешанное с отвращением. На туалетном столике лежала злобная карикатура на миссис Элмазер. Карандашный набросок был выполнен скверно, зато сходство с оригиналом бросалось в глаза.

– Не знала, что ты художница, – насмешливо заметила Эмили, сделав ударение на последнее слово.

Франсин презрительно захохотала, смяла рисунок и бросила в мусорную корзину.

– Ах ты язва! – весело воскликнула она. – Пожила бы, как я, на Санто-Доминго, изнывая от скуки, тоже научилась бы марать бумагу! Из меня и правда могла бы выйти художница, будь у меня твой ум и трудолюбие. В общем, я немного позанималась рисованием, и оно мне надоело. Попробовала лепить из воска и тоже устала. Как думаешь, кто меня учил? Наша рабыня.

– Рабыня! – вскричала Эмили.

– Да, мулатка, если хочешь подробностей, дочь англичанина и негритянки. Если верить ей, в юности была красоткой – на свой лад, конечно. Хозяин ее любил, сам научил всему. Кроме рисования, живописи и лепки из воска она умела петь и играть на музыкальных инструментах – и зачем рабыне столько талантов?! Хозяин умер, и мой дядя купил ее, когда распродавали имущество.

К удивлению Франсин, с губ Эмили сорвался сочувственный возглас.

– Жалеть ее не надо, моя дорогая! Сапфо (так ее звали) стоила дорого, даже немолодая. Она перешла к нам по наследству с поместьем и всем прочим и привязалась ко мне, узнав, что я не лажу с отцом и матерью. «Своим родителям я обязана тем, что стала рабыней. При виде преданных дочерей у меня сердце разрывается». Сапфо была странным гибридом: в ее характере мешались черты и черной, и белой расы. В течение долгих недель она могла себя вести как цивилизованное существо, потом срывалась и вела себя дико, точь-в-точь ее мать-негритянка. В такие моменты, рискуя жизнью, она пробиралась в глубь острова и тайком наблюдала, как черные колдуют и поклоняются идолам – если бы они обнаружили, что полукровка сует нос в их обряды, непременно бы убили! Однажды я последовала за ней – так далеко, насколько смогла. Ужасные крики и бой барабанов во тьме леса меня напугали. Черные ее заподозрили, и это дошло до моих ушей. Я ее предупредила, чем спасла от смерти (не знаю, что бы я делала без Сапфо, наверное, изнывала со скуки), и с тех пор любопытное создание ко мне привязалось. Видишь, я и рабыню могу похвалить!

– Странно, что ты не взяла ее с собой в Англию, – заметила Эмили.

– Во-первых, – ответила Франсин, – Сапфо принадлежала отцу, а не мне. Во-вторых, она умерла. Как считали другие полукровки, ее отравил кто-то из черных. Она и сама говорила, что проклята!

– Что она имела в виду?

Франсин не выказала особого интереса к этой теме и не стала ничего объяснять.

– Глупые суеверия, моя дорогая! Перед смертью негритянская сторона Сапфо возобладала, вот и все. Уходи! Я слышу на лестнице шаги старухи. Перехвати ее, пока она сюда не вошла! Моя комната – единственное убежище от мисс Лэд.

Утром субботы Эмили побеседовала со своей бывшей директрисой наедине. Мисс Лэд выслушала все, что она хотела рассказать про миссис Элмазер, и постаралась успокоить Эмили.

– Думаю, ты ошибаешься, дитя мое, полагая, что Франсин настроена серьезно. Беда ее в том, что она никогда не бывает серьезна. Можешь положиться на справедливость моего суждения, остальное предоставь старой служанке своей тетушки и мне.

Миссис Элмазер приехала ровно в назначенное время, и ее провели в комнату мисс Лэд. Франсин, не желавшая принимать участия в их беседе, отправилась на прогулку. Эмили задержалась, ожидая решения директрисы.

Спустя долгое время мисс Лэд вернулась в гостиную и объявила, что одобряет кандидатуру миссис Элмазер.

– Твои пожелания я учла, – сообщила она. – Мы сошлись на том, что по окончании первого месяца можно расторгнуть договоренность, уведомив вторую сторону за неделю. Я не считаю целесообразным предпринимать что-либо еще. Поскольку миссис Элмазер – женщина приличная, хорошо знакома и тебе, и твоей покойной тетушке, которой она прослужила много лет, и как нельзя лучше подходит для заботы о девушке вроде Франсин, я просто обязана ее нанять. Словом, доверять миссис Элмазер я могу!

– Когда она приступит к своим обязанностям? – поинтересовалась Эмили.

– На следующий день после того, как мы вернемся в школу, – ответила мисс Лэд. – Ты наверняка хочешь ее увидеть. Сейчас я за ней пошлю.

– У меня к вам последний вопрос, – остановила ее Эмили. – Вы спросили, почему она ушла от моей тетушки?

– Мое милое дитя, женщина, которая прослужила двадцать пять лет на одном месте, обязана хранить свои секреты! Насколько я понимаю, у нее есть на то причины, и она не считает необходимым их раскрывать. Нельзя доверять человеку лишь наполовину – особенно таким людям, как миссис Элмазер.

Возражать было слишком поздно. Обнаружив, что миссис Элмазер спешит на ближайший поезд в Лондон, Эмили почувствовала скорее облегчение, нежели разочарование. Служанка нашла кому сдать свое жилье и торопилась заключить сделку.

– Понимаете, я не могла сказать да, пока не узнаю, получу это место или нет, – объяснила она Эмили, – а жилец хочет заселиться сегодня же вечером.

Эмили остановила ее в дверях.

– Обязательно напишите, как вы ладите с мисс де Сор!

– Вы говорите так, мисс, словно не верите в мои силы.

– Я говорю так, потому что интересуюсь вашей судьбой. Пообещайте написать!

Миссис Элмазер заверила, что напишет, и поспешила на станцию. Эмили смотрела ей вслед из окна, пока она не скрылась из виду.

– Хотелось бы верить в Франсин! – вздохнула она.

– В каком смысле? – раздался с порога резкий голос Франсин.

Уклоняться от прямого ответа было несвойственно Эмили. Подумав, она завершила едва оформившуюся мысль.

– Хотелось бы верить, что ты будешь добра к миссис Элмазер!

– Боишься, что я превращу ее жизнь в пытку? – поинтересовалась Франсин. – Разве я могу за себя отвечать? Кто знает, что ждет нас в будущем.

– Хоть раз в жизни ты можешь быть серьезна? – воскликнула Эмили.

– Хоть раз в жизни ты можешь посмеяться над шуткой? – парировала Франсин.

Эмили промолчала, решив уехать из Брайтона как можно скорее.