Через две недели после того, как миссис Элмазер исчезла, а миссис Моузи отказали от дома, доктор Олдэй вошел в свой рабочий кабинет ровно в тот час, когда начинался прием.

Время от времени он хмурился и с трудом мог усидеть на одном месте, что, по-видимому, свидетельствовало о частичной утрате профессионального самообладания. На душе у него действительно было тревожно. Даже невозмутимый пожилой доктор ощущал на себе притягательную силу, которая уже подчинила трех столь несхожих людей, как Албан Моррис, Сесилия Вайвил и Франсин де Сор. Он думал об Эмили.

Дверной колокольчик объявил о приходе первого пациента. Слуга пригласил в кабинет высокую даму в черном, одетую просто и элегантно. Сквозь вуаль отчетливо проглядывали семитские черты – немолодые и изможденные, но все еще хранившие отблеск былой красоты. Двигалась она изящно и с достоинством, цель своего визита – консультация с доктором Олдэем – изложила с непринужденностью женщины из хорошей семьи.

– Я пришла узнать ваше мнение, сэр, о состоянии моего сердца, – объяснила она. – Мне порекомендовала вас пациентка, которая осталась довольна вашими услугами. – Она положила на письменный стол карточку и добавила: – Я познакомилась с этой дамой, снимая у нее жилье.

Доктор узнал имя, и последовал тщательный осмотр, в результате которого он пришел к благоприятному заключению.

– Скажу вам сразу – причин для тревоги я не вижу.

– О себе я никогда не тревожусь, – спокойно ответила женщина. – Внезапная смерть – легкая смерть. Если все дела улажены, то это лучший вариант из возможных. Моя цель была – уладить свои дела, если вы сочтете, что моя жизнь в опасности. Со мной ничего не может случиться?

– Этого я не сказал, – ответил доктор. – Принимайте лекарство, которое я назначу, будьте чуточку более внимательны к тому, что едите и пьете, не бегайте вверх по лестнице, не изнуряйте себя упражнениями, требующими больших физических усилий, и вы вполне доживете до глубокой старости.

– Боже упаси! – вполголоса воскликнула женщина и с горькой улыбкой посмотрела в окно.

Доктор Олдэй выписал рецепт.

– Вы надолго в Лондон? – поинтересовался он.

– Совсем напротив. Хотите, чтобы я пришла еще раз?

– Я хотел бы увидеть вас до отъезда, если удобно. Кому выписывать рецепт?

– Мисс Джетро.

– Прекрасное имя, – непринужденно одобрил доктор.

Мисс Джетро вновь с горечью улыбнулась, положила на стол плату за консультацию, и тут вошел посыльный с письмом.

– От мисс Эмили Браун, – сказал он. – Ответ не требуется.

Вручив письмо, он придержал дверь для мисс Джетро, собравшейся уходить. Она отпустила слугу жестом и, вернувшись к столу, указала на письмо.

– Ваша адресантка, случайно, не училась в школе мисс Лэд? – спросила она.

– Моя адресантка недавно закончила школу мисс Лэд, – ответил доктор. – Вы с ней дружны?

– Так, знакомы.

– Вы сделаете доброе дело, если навестите бедняжку. В Лондоне у нее совсем нет друзей.

– Что-что? А как же ее тетушка?

– Тетушка умерла неделю назад.

– Других родных нет?

– Никого. Печально, не правда ли? Она осталась бы в доме совсем одна, не пришли я одну из своих служанок с ней побыть. Вы знали ее отца?

Мисс Джетро сделал вид, что не слышала вопроса.

– Юная леди распустила слуг своей тетушки? – поинтересовалась она.

– Тетушка уволила всех, кроме горничной, а та избавила мисс Эмили от лишних хлопот и ушла сама. – Он кратко поведал, как миссис Элмазер бросила хозяйку в трудную минуту. – Ничего не понимаю! А вы?

– С чего вы взяли, сэр, что я могу вам помочь? Я о ней даже не слышала, да и с хозяйкой знакома не была.

В возрасте доктора Олдэя мужчину обескуражить трудно, даже если отповедь исходит от красивой женщины.

– Я решил, что вы были знакомы с отцом Эмили, – пояснил он.

Мисс Джетро поднялась и пожелала ему хорошего дня.

– Не стану отнимать у вас драгоценное время.

– Можете обождать минутку?

Доктор с невозмутимым видом позвонил в колокольчик.

– Пациенты в приемной есть? – спросил он у слуги, и тот ответил, что никого нет. – Как видите, временем я располагаю. Я проявляю участие к бедной девушке и подумал…

– Если вы думаете, что меня она тоже заботит, – перебила мисс Джетро, – то вы совершенно правы… Я знала ее отца, – добавила она вдруг, вспомнив о вопросе, который до этого проигнорировала.

– В таком случае, – продолжил доктор Олдэй, – мне нужен совет. Почему бы вам не присесть?

Мисс Джетро молча села. Судя по колыханию вуали, дышала она с трудом. Доктор наблюдал за ней с пристальным вниманием.

– Позвольте мне еще раз взглянуть на рецепт, – попросил он, добавил один ингредиент и пояснил: – Ваши нервы в гораздо худшем состоянии, чем я предполагал. Самая трудноизлечимая болезнь, которая мне известна, – тревога.

Намек был прозрачнее некуда, но мисс Джетро пропустила его мимо ушей. Какие бы заботы ее ни одолевали, сообщать о них доктору она не хотела. Аккуратно сложив рецепт, дама вернулась к прерванному разговору.

– Каким образом я могу вам помочь?

– Боюсь, придется испытать ваше терпение, – признался доктор, – если отвечать на вопрос прямо.

Затем он описал события, которые произошли после прихода миссис Моузи в дом больной.

– Надо отдать дурехе должное, – продолжил он, – от мисс Эмили она отправилась прямиком сюда и постаралась все уладить. Я сразу поехал к бедной девушке, осмотрел больную и понял, что мой долг – не оставлять ее ночью одну. Как думаете, кого я обнаружил следующим утром у себя в приемной? Миссис Элмазер!

Он подождал реакции мисс Джетро, но та не выказала ни малейшего удивления.

– Миссис Элмазер решила узнать, как дела у ее хозяйки, – продолжил доктор. – Каждый день, пока мисс Летиция была жива, она являлась ко мне с одним и тем же вопросом, не давая никаких объяснений. В день похорон пришла в церковь, одетая в глубокий траур, и, насколько я могу судить, горько плакала. Когда церемония закончилась – вы можете в это поверить? – она ускользнула прежде, чем мисс Эмили или я успели с ней заговорить. С тех пор мы ее не видели.

Молчаливая леди слушала его без единого слова.

– Вам что, сказать нечего? – прямо спросил доктор.

– Я жду, – ответила мисс Джетро.

– Чего же?

– Пока я так и не услышала, зачем вам нужен мой совет.

Наблюдая за человеческой природой, доктор Олдэй привык считать, что отсутствие осторожности – весьма свойственный женщинам недостаток. Мисс Джетро он решил отнести к поразительному исключению из общего правила.

– Я хочу посоветоваться с вами насчет линии поведения, которую следует избрать в отношении мисс Эмили. Она заверила, что не придает большого значения бреду своей бедной тетушки. И я не сомневаюсь, что Эмили говорит правду, однако у меня есть причины опасаться, что она обманывается. Понимаете, к чему я веду?

– Да, и?..

– Проще говоря, мисс Джетро, вы полагаете, что я все еще брожу вокруг да около. Перейду к сути. Вчера мисс Эмили мне поведала, что надеется прийти в себя поскорее и разобрать оставшиеся после тетушки бумаги.

Мисс Джетро подскочила и уставилась на доктора Олдэя.

– Смотрю, мне удалось вас заинтересовать? – лукаво спросил доктор.

Она этого не подтвердила, но и не опровергла.

– Продолжайте.

– Не знаю, как вы, однако я страшусь открытий, которые она может сделать, и у меня возникло сильное искушение посоветовать Эмили, чтобы бумагами занялся поверенный. Вам известно что-нибудь о ее покойном отце, чем можно подтвердить мою правоту?

– Прежде чем я отвечу, – заметила мисс Джетро, – нелишне бы дать высказаться нашей юной леди.

– И как это сделать? – не понял доктор.

Мисс Джетро указала на письменный стол.

– Взгляните сюда. Вы так и не открыли письмо мисс Эмили!