Узнав про необъяснимое исчезновение миссис Элмазер, Эмили первым делом пригласила новую служанку последовать за ней в гостиную.

– Вы можете это объяснить? – начала она.

– Нет, мисс.

– Позвольте кое-что спросить. Вы здесь по приглашению миссис Элмазер?

– Скорее, по ее просьбе, мисс.

– Не расскажете, как ей пришло в голову обратиться к вам с такой просьбой?

– С удовольствием, мисс. Наверное, раз уж вы обнаружили вместо старой служанки меня, женщину вам незнакомую, я должна начать с рекомендаций.

– И будьте столь добры назвать свое имя.

– Спасибо, что напомнили, мисс. Зовут меня Элизабет Моузи. Со мной хорошо знаком джентльмен, который посещает мисс Летицию. Доктор Олдэй расскажет вам о моем характере и об опыте сиделки. Если потребуются еще рекомендации…

– В том нет нужды, миссис Моузи.

– Позвольте еще раз вас поблагодарить, мисс. Сегодня вечером ко мне домой наведалась миссис Элмазер и сказала: «Я пришла по старой дружбе, Элизабет, чтобы попросить об одолжении». Я говорю: «Моя дорогая, располагай мной, как тебе угодно». Если ответ кажется вам слишком поспешным, ведь я даже не узнала, о каком одолжении идет речь, то прошу иметь в виду, что миссис Элмазер взывала к нашей старой дружбе, имея в виду моего покойного мужа и наш прежний промысел. Мы угодили в трудные обстоятельства не по своей вине. Люди, которым мы доверяли, оказались непорядочными. Не хочу утомлять вас подробностями, но нам грозило разорение, если бы наша старая подруга миссис Элмазер не пришла на помощь и не вручила нам все свои сбережения. Деньги мы вернули, еще до смерти моего мужа. Однако я вовсе не считаю – да и вы наверняка со мной согласитесь, – что я расплатилась с ней сторицей. Разумно то или нет, я готова выполнить любую просьбу миссис Элмазер. Если я поставила себя в неловкое положение (не спорю, все именно так и выглядит), то мое единственное оправдание, мисс, – желание отплатить добром за добро!

Миссис Моузи говорила слишком быстро и слишком любила внимать звуку собственного голоса. Не считая этих маленьких недостатков, впечатление она производила благоприятное, и, как бы поспешно ни действовала, ее мотивы были безупречны. Сказав по этому поводу несколько добрых слов, Эмили вернула служанку к главной теме разговора.

– Неужели миссис Элмазер не назвала причину, по которой покинула мою тетушку в столь тяжелую пору?

– То же самое спросила и я, мисс!

– Что же она ответила?

– Она разрыдалась – на моей памяти за двадцать лет такое случилось впервые!

– И она действительно попросила вас немедленно занять ее место?

– Именно так, – кивнула миссис Моузи. – Сказать, что ее слова меня поразили, – ничего не сказать! Признаю, женщина она суровая – хоть в манерах, хоть в речах, но душа у нее добрая. «Если ты и правда мне подруга, – сказала она, – не спрашивай о причинах! Я делаю то, что вынуждена, притом с тяжелым сердцем». Стали бы вы на моем месте лезть с расспросами? Единственное, что мне хотелось узнать, вторгаясь в чужой дом: есть ли там какая-нибудь леди, которая замещает хозяйку, и могу ли я с ней поговорить? Поскольку о вашей бедной тетушке не могло быть и речи, миссис Элмазер назвала вас.

– Как она обо мне отзывалась? Не очень сердито?

– Нет, совсем наоборот! Она сказала: «В доме найдешь мисс Эмили, племянницу мисс Летиции. Ее все любят, и не зря».

– Она действительно так сказала?

– Ее самые слова! Вдобавок при расставании она просила кое-что вам сказать. «Если мисс Эмили удивится – так она выразилась, – передайте ей мои обязанности и наилучшие пожелания: пусть вспомнит, что я сказала, когда она заняла мое место возле постели своей тети». Я не берусь спрашивать, что это значит, – уважительно добавила миссис Моузи в надежде узнать от Эмили, о чем идет речь. – Говорю так, как услышала сама. После этого миссис Элмазер пошла своим путем, а я своим.

– Знаете, куда она отправилась?

– Нет, мисс.

– Больше вам рассказать нечего?

– Нечего, разве что кроме инструкций, как ухаживать за больной. Я все записала и положу их в надлежащем месте, рядом с назначениями доктора и лекарствами.

Эмили намек поняла и сразу же провела служанку в комнату тетушки.

Мисс Летиция молчала, когда новая сиделка тихонько раздвинула шторки, заглянула внутрь и вновь их задернула. Сверившись со своими часами, миссис Моузи сравнила записанные указания с пузырьками на столике и отставила один, чтобы использовать в назначенное время.

– Пока волноваться не стоит, – прошептала она. – Выглядите очень бледной и усталой, мисс. Осмелюсь посоветовать вам прилечь.

– Миссис Моузи, если что-нибудь изменится – хоть в лучшую, хоть в худшую сторону, – вы дадите мне знать?

– Разумеется, мисс.

Эмили вернулась в гостиную, только не для отдыха (после всего, что она услышала, отдыхать уже не хотелось), а чтобы подумать.

Непонятного было много, тем не менее к кое-каким очевидным выводам она пришла.

В свете того, что доктор рассказал Эмили о горячечном бреде, поведение миссис Элмазер стало понятно: она по опыту знала, какой опасный оборот приняли бессвязные мысли ее хозяйки, облеченные в слова. Поэтому и болезнь мисс Летиции скрывали от племянницы, и в комнату больной старались не пустить.

Однако недавнее событие – так сказать, внезапный уход миссис Элмазер из дома не только был важен сам по себе, но и вел к неожиданному выводу.

Преданная горничная покинула смертельно больную хозяйку, которой много лет прослужила верой и правдой, оставила вместо себя другую женщину, не заботясь о том, что та может услышать, ухаживая за своей подопечной, – лишь бы не встретиться с Эмили лицом к лицу после ее свидания с тетушкой, чей мозг серьезно пострадал от лихорадки. Так обстояли дела, если выразить простыми словами.

В каком же расположении духа миссис Элмазер пошла на столь отчаянные меры?

Используя ее же слова, она покинула мисс Летицию с тяжелым сердцем. Выходит, она оставила Эмили на милость незнакомого человека, пусть и движимого искренней привязанностью и уважением. То, что она страшилась подозрений Эмили, коих та вовсе не питала, и открытий, кои Эмили пока не сделала, никоим образом ее не оправдывало. Разоблачение, которого боялась старая служанка – кто бы теперь в этом сомневался? – прямо затрагивало душевное спокойствие Эмили. Скрыть это было невозможно: ни в чем не повинная племянница подверглась обману, который до сего дня оставался тайной, хранимой тетушкой и ее горничной.

Только в этом умозаключении и можно было найти рациональное объяснение выбора миссис Элмазер: либо признаться во всем Эмили, либо покинуть дом.

У окна в гостиной стоял письменный стол бедной мисс Летиции. Боясь предаваться дальнейшим размышлениям, которые могли бы окончательно лишить ее доверия к умирающей тетушке, Эмили огляделась в поисках какого-нибудь интересного занятия, чтобы отвлечься. Письменный стол напомнил ей, что нужно написать Сесилии. Отзывчивая подруга, несомненно, заслуживала первой узнать, почему Эмили не смогла сдержать данное сэру Джервису Редвуду обещание.

Упомянув телеграмму, полученную после прибытия миссис Рук в школу, Эмили продолжила письмо следующим образом:

Немного придя в себя, я сообщила миссис Рук о серьезной болезни моей тетушки. Хотя она постаралась ограничиться банальными выражениями сочувствия, я поняла: для нас обеих стало большим облегчением, что путешествовать вместе нам не придется. Только не подумай, что я невзлюбила миссис Рук из своенравия или что ты виновата в неблагоприятном впечатлении, которое она на меня произвела! Я все объясню при встрече. Пока же добавлю, что я попросила ее передать сэру Джервису Редвуду письмо с извинениями. Также я дала ему свой лондонский адрес и попросила переслать твое письмо, если ты напишешь мне прежде, чем прочтешь эти строки.

Добрый мистер Албан Моррис посадил меня в поезд и договорился с кондуктором, чтобы тот хорошенько позаботился обо мне по дороге в Лондон. Мы привыкли считать его довольно бессердечным и очень ошибались! Не знаю теперь, чем он собирается заняться во время летних каникул. Куда бы он ни поехал, я буду помнить его доброту и желаю ему самого наилучшего!

Милая моя, я не должна омрачать твое удовольствие от поездки в Энгадин, описывая свои печали. Ты знаешь, как я люблю свою тетушку и как благодарна ей за поистине материнскую заботу обо мне. Доктор не скрывает правды. В ее возрасте надежды нет: моя последняя родственница со стороны отца, моя самая дорогая подруга умирает.

Нет! Не следует забывать, что у меня есть и другая подруга – отныне буду искать утешения в мыслях о тебе!

Мне очень одиноко, и я очень жду письма от моей дорогой Сесилии! Никто-то меня не навестит, когда я так нуждаюсь в утешении – в огромном городе я совсем одна. Родня матери живет в Австралии – за те годы, что прошли с ее смерти, они мне даже не написали. Помнишь, с какой радостью я предвкушала новую жизнь после окончания школы? Прощай, моя дорогая. Пока вижу перед мысленным взором твое милое личико, я не отчаиваюсь, каким бы мрачным ни казалось мне будущее.

Эмили запечатала конверт, написала адрес и вдруг услышала у двери голос новой сиделки.