Не все в жизни смешно.

Команда, похоже, пребывала в приподнятом настроении, когда собралась в моем офисе на ежемесячное заседание совета директоров. Поздравления и насмешки сыпались равными порциями, как обычно и бывало, однако постепенно они стихли, так как все начали готовиться к тому, что обещало стать марафонской сессией.

Я был рад, что у них хорошее настроение. Возможно, это отчасти облегчит то, что я намеревался сказать, хотя я и сомневался. Я все еще не оправился от только что полученного удара, и теперь моей задачей было сделать то же самое с ними.

Мой взгляд на предстоящее заседание представлял собой сочетание страха и нетерпения. Нетерпение наконец возобладало, и я призвал собрание к порядку.

– Я знаю, вы все пришли сюда, готовые обсудить продажу «Смехотеля», – начал я, обводя взглядом членов команды, лениво развалившихся в креслах, – но произошло кое-что, что, на мой взгляд, имеет явный приоритет над этим нашим делом. Если никто не возражает, я временно отложу обсуждение казино в пользу нового дела.

Это вызвало легкий переполох. Последовал обмен озадаченными взглядами и растерянное пожимание плечами. Не желая отвлекаться на вопросы и комментарии, я заговорил дальше:

– Есть задание… нет, я не могу его так назвать. Никакой оплаты и никакого клиента. Это просто нечто такое, в чем Корпорация М.И.Ф., на мой взгляд, должна принять участие. Вряд ли я могу принуждать кого-либо из вас к участию… более того, я даже не собираюсь ставить это на голосование. Все должно проходить сугубо на добровольной основе.

Тананда подняла руку. Я кивнул ей.

– Мы услышим, что это такое? Или мы должны подписаться на дело вслепую?

Я пару мгновений подыскивал подходящие слова, но потом сдался. Ничего не говоря, я подтолкнул к ней маленькую продолговатую коробочку, стоявшую на моем столе. Она нахмурилась, взглянула на меня, затем взяла коробку и подняла крышку.

Ей хватило одного взгляда внутрь, чтобы понять, что перед ней. Откинувшись на спинку стула, она мгновение смотрела мне в глаза; затем покачала головой и еле слышно присвистнула.

– Послушайте, это приватный ужас или на него может взглянуть любой? – проворчал Корреш с другого конца кабинета.

В ответ Тананда подняла коробку и наклонила ее так, чтобы все могли видеть ее содержимое. Внутри лежал отрубленный палец, точнее, женский палец. С на редкость безвкусного вида кольцом на нем.

Воцарилось долгое молчание. Собравшиеся разглядывали послание. Потом Маша откашлялась.

– И почем колечко? – пошутила она. Правда, судя по тону ее голоса, она вряд ли рассчитывала, что кто-нибудь рассмеется.

Никто и не рассмеялся.

– Что-то я не пойму, босс, – нахмурился Гвидо. – Это шутка или как?

– Вас с Нунцио не было на большом финале, Гвидо, – сказал я. – Помнишь королеву Цикуту? В моем родном измерении, Пенте?

– Конечно, – кивнул он. – Ничего так была бабенка… правда, редкостная злыдня.

– Думаю, все зависело от того, в фаворе ты у нее или нет, – сухо прокомментировала Тананда, бросив коробку обратно на стол.

Я проигнорировал ее выходку.

– Банни, тебя тогда не было рядом, так что…

– Я кое-что узнала из разговора с Коррешем, – помахала она рукой.

– Что ж, у королевы Цикуты имелся любопытный план, который она мечтала осуществить после того, как вышла замуж за Родрика: объединить военную мощь Поссилтума с богатством ее собственного королевства Тупик и осуществить мечту всей своей жизни о завоевании мира. Разумеется, она также планировала убить Родрика, если тот воспротивится этой затее.

Я взял коробку и лениво повертел ее в руках.

– Я думал, что остановил ее, подарив Родрику обручальные кольца, которые, как им казалось, связывали их жизни, кольца, которые невозможно снять. То, что в коробке, – ее… и, конечно, ей пришлось отрезать себе палец, чтобы избавиться от кольца. Чего я никак не ожидал.

– Подозреваю, что мечта нужна ей куда больше, чем палец, – сказал Корреш, состроив гримасу.

– Похоже на то, – кивнул я. – Теперь у нее развязаны руки. И у нее есть армия, которую мы, сами того не подозревая, подарили ей, когда я был придворным магом Поссилтума. Я не лучший военный эксперт, но вряд ли на Пенте есть нечто, что способно ее остановить… если только в игру не вступит Корпорация М.И.Ф.

– Чего я не понимаю, – сказал Корреш, – так это почему она уведомила нас о своих намерениях через это послание. Зачем ей наживать себе лишних врагов?

– Неужели ты неспособен узнать вызов с первого взгляда, старший брат? – Тананда вздохнула. – Перчатки вышли из моды, поэтому она прислала нам палец.

– Похоже, вы все о королеве более высокого мнения, чем я, – заговорила Маша. – Как по мне, это больше похоже на приглашение в расставленную мышеловку. Насколько я помню, старушка Цикута не слишком нас жаловала, когда мы расстались. Что, если ее план уже осуществился?.. В этом случае мы станем главным развлечением на праздновании ее победы.

Мне это не приходило в голову. Похоже, в последнее время я много чего прошляпил.

– Возможно, ты права, Маша, – сказал я. – Даже при самых благоприятных обстоятельствах я не уверен, что в наших силах что-то сделать. Именно поэтому я выношу это на обсуждение. Это мое родное измерение, и я лично способствовал возникновению проблемы, поэтому мое суждение предвзято. Во многом это личная проблема. Я не могу требовать, чтобы кто-то другой…

– Сколько можно твердить одно и то же, красавчик, – перебила меня Маша. – К добру или к худу, но ты наш несравненный лидер. Поступай как считаешь нужным. Мы всегда поддержим тебя.

Я покачал головой и поднял руку, призывая к тишине.

– Все не так просто. Прежде всего, я не хочу, чтобы это было групповое обязательство, когда несогласный должен быть исключен или вынужден согласиться с чем-то, с чем он не согласен. Вот почему я обращался к индивидуальным волонтерам… обещаю, на тех, кто откажется принять участие, не ляжет никакого черного клейма. Во-вторых…

Это была самая сложная часть. Я набрал полную грудь воздуха и продолжил:

– Во-вторых, меня с вами не будет. Появилось нечто такое, что имеет приоритет перед королевой Цикутой. Поэтому, если она не так уж важна для меня…

– Эй, прекрати эту музыку! – воскликнула Тананда. – Лучше скажи, что это за выгодная сделка, которую ты заключил на стороне. Что для тебя важнее, чем защита родного измерения?

Я избегал смотреть ей в глаза.

– На самом деле это не сделка и не работа. Это… Это личное. Нечто такое, что я не могу переложить на чьи-то плечи. Я должен справиться с этим сам.

– Так расскажи нам, – потребовала она, скрестив на груди руки. – Мы – семья. По крайней мере, разве мы не имеем право знать, что намерен делать наш глава, пока мы сражаемся за него?

У меня возникло ощущение, что у меня не получится проигнорировать этот вопрос. Вздохнув, я решил дать им подсказку.

– Оглядите комнату, – сказал я. – Может, заметите, что в ней чего-то не хватает?

Все стали оглядываться по сторонам, и в комнате воцарилась тишина. Увы, им потребовалось удручающе много времени, чтобы понять, кого именно нет.

– Ааз! – сказал наконец, Корреш – Ааза нигде нет.

– Ну да. – Маша моргнула. – Мне показалось, что встреча прошла как-то подозрительно тихо. Где наш старый зеленый и чешуйчатый?

– Он пропал.

До них дошло не сразу. А когда дошло, вся моя команда в потрясенном молчании уставилась друг на друга.

– Этим утром записка лежала на моем столе, – продолжил я. – Его заявление об увольнении из корпорации М.И.Ф. Видимо, он считает, что без своих магических способностей он стал обузой… прихлебателем, который зря ест свой хлеб. Он собрал вещи и рванул к себе в Извр.

Я бросил листок обратно на стол.

– Вот почему сам я не собираюсь сражаться с королевой Цикутой. Я решил наведаться в Извр… за Аазом.

Комната взорвалась голосами.

– В Извр?

– Не иначе как ты шутишь, красавчик!

– Но, босс…

– Скив, ты не можешь…

– Послушай, Скив. Что, если он не захочет вернуться?

Последний комментарий заставил меня задуматься. Как обычно, Корреш сумел попасть в самое яблочко.

– Если он откажется вернуться… что ж, по крайней мере, я не сидел сложа руки. Мне нужно хотя бы поговорить с ним. Мы слишком долго были вместе, чтобы я пустил это дело на самотек. Я отправлюсь в Извр, чтобы поговорить с ним с глазу на глаз… и отправлюсь туда один.

По комнате прокатилась новая волна протестов, но я тут же ее пресек:

– Когда вы решите дать отпор проискам королевы Цикуты, вернее… если вы решите дать отпор ее проискам, вам понадобится вся ваша ударная мощь. Напоминаю, меня с вами не будет; так что не распыляйте свои силы больше, чем они уже распылены. Кроме того…

Здесь мой голос немного дрогнул.

– Это моя проблема… Я имею в виду, она действительно моя. С тех пор как я прочел эту записку, я много размышлял. Так вот, проблема не сводится к одному лишь Аазу. Она гораздо серьезнее.

Я медленно обвел собравшихся взглядом.

– В последнее время я слишком дал увлечь себя своим президентским обязанностям. Да, было трудно… Я пытался оправдать вашу веру в меня тем, что продвигал наш бизнес, старался сделать его процветающим. И даже не заметил, как почти перестал говорить такие слова, как «спасибо» и «молодцы», что я почти потерял контакт со всеми вами вне сферы деловых отношений. Ааз был моим лучшим другом многие годы, и если он… Скажем так, я буду искать его не только ради него, но и ради себя самого.

Я умолк. В комнате воцарилась гнетущая тишина.

Если я надеялся услышать протесты по поводу моего анализа, то я ошибся с аудиторией. Внезапно мне захотелось поскорее завершить это совещание.

Я прочистил горло.

– Я беру отпуск, чтобы найти Ааза. Никакое обсуждение не требуется и не допускается. Речь идет о том, намерена ли Корпорация М.И.Ф. пресечь предполагаемую попытку королевы Цикуты захватить власть в Пенте. Есть добровольцы?