Какие же дураки эти смертные!

Я никогда не понимал, насколько легко что-то купить, пока не попробовал свои силы в продажах. Я не говорю о мелких, случайных покупках. Я говорю о чем-то крупном… например, о казино/отеле. Конечно, его покупку весьма упростило то, что застройщик… как там его звали? Неважно… он был в безвыходном положении. А вот сбагрить его с рук – это совсем другое дело.

Откинувшись на спинку стула, я смотрел на гору бумаг на своем столе, мысленно перебирая различные предложения, но обнаружил, что они начали сливаться в моей голове. Я заметил, что это происходит все чаще и чаще после полуночи. Пробормотав себе под нос проклятие, я принялся искать свои записи.

– Работаешь допоздна, Скив?

– Что? – сказал я, отрывая глаза от бумаг. – А, привет, Банни. Что ты здесь делаешь в такой час?

– Я могла бы сказать, что беспокоилась о тебе, что абсолютно верно, но, честно говоря, я даже не знала, что ты все еще здесь, пока не увидела свет и не заглянула внутрь, чтобы проверить. Нет, я просто принесла несколько вещей, которые хранила в своем столе. Теперь я могу задать встречный вопрос: что здесь делаешь ты?

Отвечая, я немного потянулся, благодарный за этот короткий перерыв.

– Просто пытаюсь привести в порядок свои мысли насчет продажи «Смехотеля». Мне придется дать Совету рекомендации относительно того, какое из этих предложений принять, когда мы обсудим это на нашем ежемесячном собрании.

Она обошла стол и, встав позади меня, принялась массировать одеревеневшие мышцы на моих плечах. Это было восхитительно.

– Не понимаю, зачем тебе вообще делать презентацию для Совета, – сказала она. – Не проще ли принять решение в одностороннем порядке? Ты же принял решение о продаже, не согласовывая его с кем-либо еще.

Звучало в ее словах нечто зловещее, но я слишком расслабился, наслаждаясь массажем, и не сразу понял, что именно.

– Я принял решение в одностороннем порядке, чтобы открыть двери для предложений… а не для продажи. Окончательное решение о том, продавать или нет и какое из предложений принять, остается за Советом директоров.

– Тогда, если это их дело, почему ты расшибаешься в лепешку, готовя презентацию?

И тогда я понял, откуда она поведет атаку. Это была старая песня, мол, «ты слишком много работаешь». Казалось, в эти дни я слышал ее от каждого, или достаточно часто, чтобы петь не напрягаясь.

– Потому что я действительно хочу, чтобы это предложение было принято, – сказал я, отстраняясь от нее. – Если вдруг будут возражения, я хочу быть уверен, что у меня есть свои причины и доводы.

Банни обошла стол, слегка помедлила, а затем плюхнулась в кресло.

– Ладно, тогда репетируй. Скажи мне, почему ты хочешь его продать, если ты не против предварительного обсуждения?

Я встал и начал расхаживать, потирая нижнюю губу и приводя в порядок свои мысли.

– Официально, я думаю, это необходимо сделать по двум причинам. Во-первых, очень скоро новизна этого места потускнеет, и когда это произойдет, число посетителей… и, следовательно, наши доходы… снизятся. Это существенно усложнит нашу задачу. Сбагрить его будет гораздо сложнее, чем сейчас, когда ажиотаж еще не спал. Во-вторых, это место настолько успешно, что у него неизбежно появятся подражатели. Судя по тому, что я слышал на своих «бизнес-ланчах», уже разрабатывается несколько планов по строительству новых или превращению ряда близлежащих отелей в казино. Опять же, если ждать слишком долго, это приведет к размыванию рынка и снижению нашей цены.

Банни внимательно слушала. Когда я закончил, она кивнула головой.

– А неофициально?

– Не понял?

– Ты сказал: «Официально» и так далее и тому подобное. Это подразумевает, что есть причины, которых ты не упомянул.

Именно тогда я понял, насколько я устал. Подобная словесная оговорка может дорого обойтись в разговоре не с тем человеком. Правда, Банни была своей, моим конфиденциальным секретарем. Если я не мог довериться ей, то я не мог довериться никому.

– Неофициально я делаю это для Ааза.

– Для Ааза?

– Верно. Помнишь его? Моего старого партнера? Когда мы с ним оказывали Куигли нашу маленькую услугу, он постоянно расспрашивал меня про «Смехотель». Он вечно ворчал, мол, мы «выбрасываем деньги на ветер» или «мы никогда не планировали владеть казино»… и тому подобное. Не знаю почему, но мне ясно: для него казино – здоровенная заноза в заднице, и если это сделает его счастливым, я без проблем от него избавлюсь. Тем более что для меня оно не так уж много значит.

Банни выгнула бровь.

– Значит, ты продаешь казино, так как тем самым надеешься осчастливить своего старого партнера?

– Это лучшая причина, какую я могу придумать, – пожал я плечами. – Банни, с тех пор как Гаркина убили, Ааз был для меня одновременно отцом, учителем, наставником и добрым дядюшкой. Я уже потерял счет тому, сколько раз он спасал мою жизнь, обычно ставя свою собственную между мной и всем, что мне угрожало. Учитывая все, чем я ему обязан, избавиться от того, что его раздражает, – это весьма скромная плата, но я это сделаю не моргнув глазом.

– Лучше попробуй дать ему парочку заданий, – сказала она, поджав губы. – Может, если его чем-то занять, Аазу будет некогда размышлять и придираться к тому, что ты делаешь без него.

Я рассмеялся, хотя и не сразу.

– Ааз выше мелочной ревности, правда, – сказал я, отнюдь не будучи в этом уверен. – К тому же я пытаюсь найти для него задание. Просто извращенцы… извини, оговорился, изверги… не отличаются дипломатичностью в общении с клиентами.

Не желая развивать эту тему дальше, я взял со стола пару бумаг.

– В данный момент я должен просмотреть эти предложения еще разок, чтобы разложить их в моей голове по полочкам.

– В чем проблема? Просто выбери лучшее – и вперед!

Я поморщился.

– Все не так просто. Сравнивать эти предложения – все равно что сравнивать яблоки и апельсины. Один предлагает постоянный процент прибыли… другой называет высокую покупную цену, но хочет платить в рассрочку… есть несколько таких, кто в дополнение к наличным деньгам предлагает акции других предприятий… в общем, не так-то легко решить, какое из этих предложение самое выгодное.

– Может, я смогу помочь, – сказала Банни, протягивая руку к стопке бумаг. – У меня большой опыт оценки предложений.

Я в спешном порядке прикрыл рукой стопку бумаг.

– Спасибо за любезность, Банни, но я как-нибудь сам. Если я собираюсь и дальше оставаться президентом, я должен научиться решать вопросы самостоятельно, не спихивая их решение на других. А единственный способ этому научиться, это перестать во всем полагаться на моих коллег.

Она медленно убрала руку, глядя мне в глаза так, как будто она меня не узнавала. Я понял, что Банни расстроена, но мысленно перебрав то, что я только что сказал, не нашел в моей позиции никаких изъянов. Но так как я слишком устал, чтобы во всем этом разбираться, я предпочел сменить тему.

– Но пока ты здесь, не могла бы ты кратко перечислить, что у нас запланировано на завтра? Хотелось бы, так сказать, приготовиться к бою.

Все, что ее беспокоило, испарилось вмиг, и она вновь стала моим квалифицированным секретарем.

– Срочных вопросов всего-то один – мы должны выделить группу охранников. У клиента есть ценный груз, который нам предложено охранять завтра вечером.

– Охранять груз? – нахмурился я. – Да, не слишком престижный заказ для такой фирмы, как наша, не правда ли?

– Верно, – мило улыбнулась она, – но, видимо, ты так не думал, когда поручил нам это сделать две недели назад. В качестве доброй услуги одному из твоих приятелей по обеденному столу. Помнишь?

– А! Верно. Что ж, думаю, мы сможем отрядить туда Глипа. Отправь его… и заодно Нунцио, пусть присмотрит за нашим зверьком.

– Хорошо.

Она уже было вышла, но задержалась у двери.

– А что насчет Ааза?

Я уже начал рассматривать предложения, так что мне пришлось заново переключиться на разговор.

– Что насчет него?

– Ничего. Забудь, что я спросила.

В этом не было никаких сомнений. Персонал определенно начал вести себя несколько странно. Я вздохнул и вновь с головой погрузился в бумаги.

Рассказ Глипа

Неизбежно в разговорах с моими коллегами по драконьему сообществу не раз всплывала тема домашних животных и возникал спор об относительных преимуществах и недостатках людей в качестве таковых. Традиционно во время таких разговоров я храню уважительное молчание, поскольку являюсь самым младшим из присутствующих и поэтому обязан учиться у старших. Однако это не следует воспринимать как отсутствие у меня мнения по этому вопросу. У меня имеется множество хорошо разработанных теорий, и это главная причина, почему я всегда рад возможности проверить их, имея в качестве материала для их проверки субъекта, столь молодого и в то же время столь повидавшего мир, каким был Скив, когда я впервые его встретил. По ходу моего рассказа вы заметите, что… но я забегаю вперед. Для высокоорганизованных и воспитанных организмов порядок действий – самое главное. Я – та самая сущность, с которой вы познакомились в этих томах как с…

– Глип! Давай сюда, чувак.

Это Нунцио. Он ничуть не организован и совсем не воспитан. Следовательно, как это часто бывает, когда я имею дело со Скивом и его довольно сомнительной компанией сообщников, я позволил себе проигнорировать его. Тем не менее был поднят весьма интересный вопрос, поэтому, вероятно, мне стоит остановиться на нем сейчас, прежде чем я продолжу.

Как было столь грубо отмечено, я известен этой конкретной группе людей, а также читателям этих томов просто как Глип. Удобства ради я продолжу называть себя этим именем, тем самым избавляя вас от утомительных трудов, связанных с попытками научить вас произношению моего настоящего имени. Я не только сомневаюсь, что вы физически способны воспроизвести необходимые звуки. Немаловажно и то, что, когда дело касается общения с людьми, мое терпение, как правило, ограничено. Кроме того, для данного межвидового общения, драконы любят брать псевдонимы. Это избавляет от конфузов, когда человеческие летописцы при записи происшествий искажают факты… что они делают сплошь и рядом.

Если я, на ваш взгляд, куда более многословен, чем то можно ожидать, судя по моему словарному запасу, состоящему всего из одного слова, то причина проста и логична. Во-первых, я еще слишком юн для дракона, а голосовые связки развиваются в нашем теле в последнюю очередь. Хотя я вполне способен разговаривать и общаться с другими представителями моего вида, мне потребуется еще двести лет, прежде чем мой голос будет готов к произнесению определенной комбинации звуков особой высоты, необходимых для активного общения с людьми на их родном языке.

Что касается моего умственного развития, то следует принять во внимание огромные различия в ожидаемой продолжительности нашей жизни. Обычно редкий человек доживает до ста лет, тогда как драконы могут жить тысячи лет и их друзья и родственники вовсе не считают их старыми. Последствия этого слишком многочисленны, чтобы их можно было быстро сосчитать, но сейчас речь идет о том, что, хотя я и молод для дракона, в окружении Скива я, несомненно, самый старший. Конечно, в отличие от нас, драконов, людям, как правило, не хватает воспитания и хороших манер, отчего они гораздо менее склонны прислушиваться к старшим, обладающим несомненной мудростью, а тем более чему-то учиться у них.

– Эй, Глип! Ты слышишь меня? Сюда, приятель.

Я устроил целое представление, покусывая лапу, как будто меня беспокоил зуд. Люди в целом, похоже, неспособны понять тонкости общения, которые бы позволили им определить, когда их намеренно игнорируют, а тем более что за этим стоит. Следовательно, сталкиваясь с особо грубым или невежественным заявлением или просьбой, я разработал метод, позволяющий визуально продемонстрировать, что я занят. Это не только помогает заткнуть их глупые рты, но и замедляет неуклонное разрушение моих нервов. На сегодняшний день этот метод дает около двадцати процентов успеха, что гораздо лучше, чем большинство тактик, которые я опробовал ранее. К сожалению, этот случай не попал в число тех двадцати процентов.

– Эй, я с тобой разговариваю, Глип! Так ты пойдешь туда, куда тебе сказано, или нет?

Пока я жду, когда мое физическое развитие позволит мне освоить язык другого вида, меня терзают серьезные сомнения по поводу того, что Нунцио или Гвидо овладеют своим родным языком, сколько бы времени им ни было на это отпущено. Это чем-то напоминает мне историю, которую рассказывала одна из моих теток про то, как она встретила в далекой стране человека и спросила, коренной ли он житель. «Я не коренной! – услышала она в ответ. – Я здесь родился!» Я вполне солидарен с ней в том, что единственной правильной реакцией при встрече с такой логикой было его съесть.

Нунцио все еще говорил своим писклявым мальчишеским голоском, который так удивляет, когда его слышишь впервые, только теперь он кружил у меня за спиной и пытался подтолкнуть в том направлении, которое указал ранее. Хотя он впечатляюще силен для человека, я тяжелей его и потому был уверен, что ему ни за что не сдвинуть меня с места, пока я не пойду на сотрудничество. Тем не менее его выходки раздражали, и я кратко поразмыслил, стоит ли попытаться улучшить его манеры, огрев его хвостом. Разумеется, я отказался от этой затеи. Даже самые сильные человеческие существа хрупки и уязвимы, и я не хотел расстраивать Скива, покалечив одного из его товарищей. Подобная травма может отбросить программу обучения моего питомца на годы назад.

Примерно тогда я заметил, что Нунцио стал задыхаться. Поскольку он уже продемонстрировал отсутствие умственной гибкости, я забеспокоился, как бы у него не случился сердечный приступ, прежде чем он откажется от своей невыполнимой задачи. Напомнив себе о нежелательности его безвременной кончины, я решил уступить ему.

Задержавшись ровно настолько, чтобы неторопливо зевнуть, я поднялся на ноги и зашагал в указанном направлении… сначала немного скользнув в сторону, так что в следующий раз, когда он навалился на меня всем своим весом, он упал лицом вниз. Я рассудил, что если он недостаточно крепок, чтобы пережить простое падение, то без его общества моему питомцу будет даже лучше.

К счастью или нет, в зависимости от того, как на это посмотреть, он быстро вскочил на ноги и зашагал в ногу со мной.

– Я хочу, чтобы ты ознакомился с грузом, который нам предстоит охранять, – сказал он, все еще тяжело дыша, – а затем немного побродил по этому месту, чтобы ознакомиться с его расположением.

Его предложение показалось мне верхом глупости. Я оценил размер груза и его расположение буквально в первые мгновения нашего прибытия и предположил, что Нунцио сделал то же самое. Тут вообще было нечего анализировать.

Склад представлял собой обыкновенную большую комнату… четыре стены и потолок со стропилами. Установленные под ним там и сям лампы давали недостаточно света, отбрасывая по всему помещению огромные карманы тени. В одной стене был небольшой дверной проем, а в другой – большая раздвижная дверь, предположительно ведущая к погрузочной платформе. Если не считать груза, сваленного в центре комнаты, здесь было пусто.

Сам груз состоял из пары десятков коробок, сложенных на деревянных поддонах. Насколько мог судить мой нос, все, что находилось внутри коробок, состояло из бумаги и чернил. Почему бумага и чернила настолько ценны, чтобы их охранять, я не знал, да и мне было все равно. Драконам не особо-то нужна бумага… тем более бумажные деньги. Легко воспламеняющуюся валюту вряд ли можно назвать разумной инвестицией во что бы то ни было. Однако кто-то, должно быть, решил, что груз имеет некую ценность, – если не человек, заказавший наши услуги, то определенно тот, с головы до ног одетый в черное, который сейчас крался по стропилам.

Все это стало для меня очевидным, как только мы вошли на склад, поэтому не было смысла заниматься дополнительными проверками. Нунцио, однако, был полон решимости заставить меня заново открыть для себя то, что я уже и так знал. Даже учитывая тот факт, что человеческое зрение, слух, вкус, осязание и обоняние намного хуже, чем у драконов, я, тем не менее, был удручен тем, как мало он смог обнаружить самостоятельно. Возможно, уделяй он меньше внимания мне, а больше тому, что происходит вокруг нас, результат был бы лучше. А так он был безнадежен. Если Скив надеялся, что Нунцио чему-то у меня научится (а это единственная причина, какую я мог себе представить, почему он включил его в это задание), мой питомец скорее всего будет разочарован. Если не считать того факта, что он, в отличие от большинства людей, похоже, старался позитивно взаимодействовать с драконами, – сколь грубыми и невежественными ни были бы эти попытки, – я не мог найти объяснения тому, почему я был так терпим к нему.

Кто бы это ни был там, на стропилах, он приближался к нам. Возможно, для человека он умел двигаться крадучись, но мои уши выследили его с той же легкостью, как если бы он, приближаясь к нам, стучал друг о друга двумя горшками. Хотя я знал о его присутствии еще будучи в двух шагах от двери, я не понимал, каковы его намерения, и поэтому был готов набраться терпения до тех пор, пока не удостоверюсь, забрел он сюда случайно или же действительно вынашивал планы кражи. Его попытки незаметно подкрасться к нам укрепили мою уверенность в том, что он принадлежит ко второму типу, сколь некомпетентным бы он в этом ни был.

Пытаясь помочь Нунцио моими способностями, я повернул голову и носом указал на незваного гостя.

– Обрати внимание, Глип! – сказал мой подопечный-идиот, снова тыча меня мордой в сторону коробок. – Это то, что нам поручено охранять. Ты понял?

Я понял: либо люди поддавались обучению даже медленнее, чем считали самые критично настроенные драконы, чему я уже был склонен верить, либо у этого конкретного экземпляра поврежден мозг, что тоже вполне возможно. Закатив глаза, я снова проверил, что там делает злоумышленник.

Теперь он был почти над нами: широко расставив ноги, он удерживал свой вес на двух стропилах. Нарочито медленным движением он вытащил что-то из рукава, поднес ко рту и направил на нас.

Частью раннего обучения любого дракона является серия уроков, призванных дать подробные знания о человеческом оружии. Это может показаться странным для такого миролюбивого народа, как мы, но для нас это вопрос выживания… например, когда люди учат своих детенышей, что пчелы жалят или что огонь горячий. Независимо от наших мотивов, достаточно сказать, что я разбирался в человеческом оружии не хуже любого человека и даже лучше, чем тот, кто не принадлежит к военной или другой героической профессии, и поэтому у меня не было никаких трудностей с определением направленного на нас оружия: это была духовая трубка.

Далее, в дополнение к здравому смыслу, у драконов есть броня, которая обеспечивает значительно более надежную защиту, чем кожа человека. Соответственно, я был относительно уверен, что все, что вылетит из рабочего конца духового ружья, не будет представлять угрозы для моего благополучия. Однако мне подумалось, что этого нельзя сказать о Нунцио, и, как я уже говорил ранее, у меня имелись сомнения по поводу того, какие действия я могу себе позволить, чтобы обеспечить душевное спокойствие моего питомца, защищая его товарищей.

Вырвав голову из хватки Нунцио, я быстро прицелился и выпустил язык пламени № 6. Да, да. В распоряжении драконов есть различные степени пламени: от «поджарить зефирку» до «проделать дыру в камне». Имейте это в виду, когда в следующий раз захотите поспорить с драконом.

Через несколько секунд после того, как моя пиротехника приугасла, на нас пролился короткий дождь из черного порошка.

– Черт возьми, Глип! – воскликнул Нунцио, стряхивая порошок со своей одежды. – Больше так не делай, слышишь? В следующий раз ты, возможно, не просто стряхнешь пыль… и посмотри на мою одежду! Плохой дракон!

Я достаточно пожил среди людей и потому не ожидал никакой благодарности, но меня раздражало, что меня ругали за спасение его жизни. Со всем достоинством, на какое я был способен, а это немало, я повернулся и сел к нему спиной.

– ГЛИП! ВСТАНЬ, МАЛЬЧИК! ХОРОШИЙ ДРАКОН, ХОРОШИЙ ДРАКОН!

Давно бы так. Я снова повернулся к нему лицом и обнаружил, что он прыгает, держась за ногу. Будучи не лишенным умственных способностей, я пришел к выводу, что, сделав возмущенный жест, я сумел сесть на его нижние конечности. Уверяю вас, это получилось непреднамеренно, поскольку человеческие ступни довольно малы, а мое превосходное чувство осязания не распространяется на заднюю часть тела, но, оглядываясь назад (никакого каламбура), я подумал, что это сослужило ему хорошую службу.

– Послушай, ты просто посиди там, а я сяду здесь, и мы прекрасно поладим. Хорошо?

Он доковылял до ближайшего ящика и сел, потирая ногу и отряхивая одежду.

Порошок, конечно же, представлял собой останки покойного злоумышленника-убийцы. Пламя № 6 имеет тенденцию оказывать на людей именно такое воздействие, именно поэтому я его и применил. Хотя человеческие ритуалы захоронения неизменно были для меня источником любопытства и недоумения, я ни капельки не сомневался, что они не включали в себя стряхивание кремированных останков на пол или отстирывание их в прачечной. Тем не менее, учитывая мои трудности с простым «осторожнее!» в адрес Нунцио, я решил, что объяснить ему, что именно он делает, было бы слишком сложно.

Если мое отношение к убийству человека шокирует вас своим хладнокровием, помните: для драконов люди – низший биологический вид. Вас ведь не шокирует убийство блох, чтобы обеспечить комфорт вашей собаке или кошке, независимо от того, что выжившие блохи могут подумать о ваших бездушных действиях, и я без колебаний удаляю назойливого человека, который своими действиями может причинить вред моему питомцу. По крайней мере, мы, драконы, обычно ликвидируем отдельных особей, а не занимаемся массовым убийством видов, что люди воспринимают как часть своей повседневной жизни.

– Знаешь, Глип, – сказал Нунцио, пристально на меня глядя, – после того как побудешь в твоем обществе, даже хвастовство Гвидо – что медок на уши… только не говори ему, что я это сказал.

– Глип?

Последнее вырвалось машинально. Как вы, наверняка, заметили, мне слегка стыдно за мой человеческий словарь, состоящий всего из одного слова, и я стараюсь им пользоваться как можно реже. Однако его мысль о том, что я могу что-то рассказать Гвидо, вынудила меня сделать это заявление.

– Только не обижайся, – нахмурился Нунцио, как всегда неверно истолковав мою реплику. – Я не это имел в виду. Мне просто немного больно, только и всего.

Я предположил, что он имел в виду свою ногу. Однако ему явно хотелось поболтать.

– Просто я ума не приложу, что происходит с нашей компанией, Глип. Понимаешь, о чем я? На бумаге дела обстоят просто прекрасно, вот только в последнее время все ведут себя как ненормальные. Сначала босс покупает казино, которое мы построили для кого-то другого, а затем в одночасье хочет его продать. Банни и Тананда какое-то время грызутся друг с другом, и вдруг Банни становится тихой и подавленной, а Тананда… ты в курсе, что на днях она хотела занять у меня денег? И это сразу после того, как девочка выполнила задание по взысканию долга! Ума не приложу, что она сделала со своими комиссионными, почему не просит у босса аванс и, тем более, на что ей нужны деньги. Просто: «Нельзя ли стрельнуть у тебя немножко деньжат, Нунцио? Только не задавай никаких вопросов», а когда я пытаюсь предложить свои услуги, мол, я готов держать язык за зубами, она говорит: «В таком случае забудь об этом. Я спрошу у кого-нибудь другого!» – и уходит, обиженная. Я тебе скажу, Глип, что-то назревает, и я не уверен, что мне это нравится.

Он затронул ряд интересных моментов, которые, я открыто признаю, ускользнули от моего внимания. Хотя я посвятил определенную часть своего интеллекта расшифровке хитросплетений человеческого поведения, многое в тонкостях их внутривидовых отношений ускользало от меня… особенно когда дело касалось иных особей, ну, всех, кроме Скива. Размышляя над словами Нунцио, я осознал, что в последнее время мой питомец редко меня навещал, что само по себе было нарушением привычного порядка. Обычно он находил время навестить меня, рассказывал мне о проблемах, с которыми он столкнулся, и о той неуверенности в себе, которую испытывал. Я невольно задался вопросом, не было ли его участившееся отсутствие следствием феномена, который описывал Нунцио. Это давало пищу для размышлений, и я пообещал себе тщательно обдумать все позже. Так как в данный момент моего внимания требовали более неотложные вещи… например, люди, что-то копавшие под полом.

Казалось, что, в конечном счете, когда дело касалось охраны, Нунцио был таким же неумехой, как и большинство людей. Заступая на дежурство, они демонстрируют великую бдительность и осторожность, но уже через считаные часы они вынуждены из последних сил бороться со скукой, вместо того чтобы зорко следить за тем, что им поручено охранять. Честно говоря, тот факт, что драконы живут дольше, может отчасти объяснить, почему мы намного лучше справляемся со скукой. Через несколько сотен лет дни и даже недели сжимаются до такой степени, что вообще не имеют реальной временной ценности. Даже у самых маленьких дракончиков концентрация внимания сохраняется месяцами, а иногда и растягивается на годы.

По какой-то причине Нунцио продолжал трепать языком о своих опасениях по поводу того, что там у них и как, совершенно не обращая внимания на царапанье и лязг лопат, что раздавались все ближе к нашему месту. На сей раз дело было не просто в моем чутком слухе: эти звуки, пусть даже тихие, вполне могло уловить и человеческое ухо. Я тотчас навострил уши, чтобы подслушивать разговоры землекопов.

– Насколько дальше?

– Тише! Еще футов на десять.

– Не шикай на меня! Нас никто не слышит.

– Я могу тебя слышать! Как ты знаешь, этот туннель не такой уж и большой.

– Что ты намерен делать со своей долей после того, как мы стибрим эту хрень?

– Сначала нам нужно ее стибрить. Вот тогда я и подумаю о том, что мне делать со своей долей.

Это была та часть, которую я так жаждал услышать. Ведь нельзя было исключать вероятность, что это просто какие-нибудь канализационные рабочие, или беглые заключенные, или что-то никак не угрожающее нашей ситуации. Как оказалось, они были законной добычей.

Поднявшись с того места, где я сидел, я бесшумно двинулся туда, где они копали.

– …если только Дон Брюс не захочет… Эй! Куда ты намылился? Немедленно вернись обратно.

Я проигнорировал крики Нунцио и снова прислушался. Ага, вот они. По моим прикидкам, на глубине примерно четырех футов. Мысленно ухмыляясь, я принялся подпрыгивать, стараясь приземляться как можно сильнее.

– Что ты делаешь? Прекрати немедленно! Эй, Глип!

Шум, который производил Нунцио, был сущим пустяком по сравнению с тем, что раздавалось на глубине четырех футов. Когда я ранее упомянул, что я слишком тяжел, чтобы Нунцио мог передвинуть меня без посторонней помощи, я не имел в виду, что он слабак. Просто вес дракона – фактор, с которым нужно считаться, даже если сам дракон мертв. А если он жив и способен к мыслительному процессу, то у вас реальные проблемы. Почувствовав, как пол поддался, я отпрыгнул, наслаждаясь приглушенными криками внизу.

– Боже! Только посмотри, что ты натворил! Ты проломил пол!

Как обычно, я не ожидал никакой благодарности и не получил ее. Меня это не беспокоило, так как в данный момент меня больше интересовала оценка ущерба или отсутствие такового, который я нанес этой последней группе потенциальных грабителей.

Пол, или его часть, теперь просел примерно на фут ниже, что подтолкнуло меня к выводу: либо туннель внизу был не очень высоким, либо он обрушился лишь частично. В любом случае с той стороны больше не доносилось никаких звуков. Это означало, что воры либо мертвы, либо отступили с пустыми руками. Выполнив свою задачу по устранению очередной угрозы доверенному мне грузу, я вновь сосредоточился на более важных вещах. Не обращая внимания на разглагольствования Нунцио, я плюхнулся на пол и притворился спящим, а сам тем временем предался неторопливому анализу.

Возможно, Нунцио прав. Вероятно, мой питомец негативно отреагировал на смену своего статуса – с независимого оператора до главы корпорации – примерно так же, как страдают тропические рыбки, если в их аквариуме слишком резко изменить рН воды. Я прекрасно осознавал, что окружающая среда организма – нечто большее, нежели просто его физическое окружение… например, на благополучие человека очень часто влияет социальная атмосфера. Если это так, то я был обязан что-то с этим сделать.

Проблема заключалась в том, как именно я должен внести необходимые коррективы. По возможности я старался предоставлять моему питомцу свободу выбора. Иными словами, мне нравилось создавать у него иллюзию, что он самостоятельно выбирает курс действий и соратников, без какого-либо моего вмешательства. Иногда я отклонялся от этого правила, например когда он привел в наш дом ужасное существо по имени Марки, но по большей части я твердо придерживался этой непоколебимой политики. Это означало, что сочти я нужным отсеять или устранить кого-либо или всех нынешних соратников Скива ради его же блага, это требовалось сделать таким способом, который бы никак не указывал на меня… что не только сохранит иллюзию того, что я не вмешиваюсь в его жизнь, но и избавит его от излишних тревог, которых не избежать, если Скив поймет, что на моей совести устранение одного или нескольких его друзей. Да, это потребует серьезных, вдумчивых размышлений.

– Эй, дружище. Хочешь вкусняшку?

Последние слова произнес неряшливого вида девол, протягивая мне руку с комком какого-то непонятного вещества в ней.

Внезапно я со стыдом поймал себя на том, что я так глубоко погрузился в свои мысли, что даже перестал следить за своим окружением. После критических мыслей по поводу длительности внимания Нунцио это было непростительной ошибкой с моей стороны. Проигнорировав предложенное подношение, я поднял голову и в спешном порядке огляделся, пытаясь заново оценить ситуацию.

Их было трое: тот, который сейчас обращался ко мне, и двое других, которые разговаривали с Нунцио.

– Я не знаю, – говорил тот. – Я не получал никаких указаний о том, чтобы кто-то забрал груз раньше времени.

Что-то определенно было не так. Судя по его словам и манерам, даже Нунцио явно что-то подозревал… что означало, что заговор был довольно прозрачным.

– Давай, мальчик. Возьми вкусняшку. Ням-ням.

Стоящий передо мной девол, похоже, уже отчаялся, но я продолжал игнорировать его и его подношение. Конечно, оно напичкано наркотиком. Просто потому, что люди неспособны чувствовать запахи широкого спектра химических веществ, им кажется, что и другие тоже не могут. С этим проблем не было. Меня больше беспокоило, понадобится ли Нунцио помощь.

– Я ничего не могу поделать, если ваши документы испорчены! – рявкнул меньший девол, обращаясь Нунцио и старательно пытаясь казаться утратившим всякое терпение. – У меня график, и я должен строго его соблюдать! Взгляни. Вот копия требования.

Как только Нунцио наклонился, чтобы изучить бумагу, которую держал в руках девол, тот, что стоял позади него, достал дубинку и огрел его ею по голове. Раздалось резкое «ХРЯСЬ»… Но это было «хрясь» сломавшейся дубинки, а не пробитой головы Нунцио, которая, как я уже заметил, была на редкость крепкой, можно сказать чугунной.

– Извините, я не могу отдать вам груз, – сказал Нунцио, возвращая бумагу невысокому деволу, который взял ее все с тем же изумленным выражением на лице. – Это требование – пустая бумажка.

Он обернулся, окинув взглядом более крупного девола, который стоял столбом, глядя на свою сломанную дубинку.

– Займусь тобой через секунду, парень. Как только мы проясним ситуацию с требованием.

Решив, что Нунцио может поступить с ними как он сочтет нужным, я обратил свое внимание на девола, который хотел подсунуть мне опасное лакомство.

Разинув от изумления рот, он наблюдал за разговором в комнате. Правда, я заметил, что руку он не убрал.

Некоторые почему-то считают, что у драконов нет чувства юмора. Чтобы доказать, что это не так, я предлагаю это в качестве контрпримера.

Слегка разжав челюсть, я вытянул шею и взял лакомство в рот. На самом деле я взял в рот его руку… до самого плеча. Это не так опасно, как кажется. Я просто старался не глотать и потому избежал любых опасных эффектов, которые могли возникнуть из-за напичканного наркотиком лакомства.

Услышав, как сомкнулись мои челюсти, девол оглянулся, и мы посмотрели друг другу в глаза со значительно более близкого расстояния, чем он ожидал. Для пущего эффекта я подвигал бровями. Его брови сделали то же самое, глаза закатились, а сам он рухнул на пол в глубоком обмороке.

Смешно, да? Вот вам и отсутствие чувства юмора.

Я разжал челюсти и отдернул голову, оставив и угощение, и его руку нетронутыми, и еще раз проверил ситуацию с Нунцио.

Более рослый девол растянулся на полу без сознания, а Нунцио, держа одной рукой другого за лацканы, неторопливо хлестал его по обеим щекам и приговаривал:

– Я должен сдать тебя властям! Не хватало мне, чтобы ваш неуклюжий налет угробил репутацию моей профессии. Понимаешь, о чем я? Ты вообще меня слушаешь? А теперь забирай своих дружков и проваливай отсюда, пока я не передумал! И не возвращайся, пока не найдешь кого-нибудь себе в подмогу!

Я должен был признать: у Нунцио есть определенный стиль… насколько то возможно для человека. Если бы ему посчастливилось родиться с мозгом, он мог бы стать драконом.

Пока он вышвыривал за дверь последнюю партию нападавших, я решил провести небольшое расследование. После трех попыток лишить нас нашего бесценного груза – хотя Нунцио знал только об одной из них – меня начали мучить подозрения. Даже для таких склонных к преступности созданий, коими являются люди, три попытки подряд были делом необычным, и мне захотелось узнать побольше о том, что именно мы охраняем.

От ящиков все еще пахло бумагой и чернилами, что казалось недостаточной причиной того внимания, которое они привлекали. Я как можно небрежнее ударил хвостом по одному из ящиков и прогнул его. Очевидно, я был недостаточно небрежен, потому что Нунцио тотчас бросился в мою сторону.

– Что ты делаешь? Посмотри! Ты испортил… Эй! Подождите-ка минуту!

Он нагнулся, поднял один из выпавших из ящика предметов и внимательно его осмотрел. Я повернул голову так, чтобы заглянуть ему через плечо.

– Ты знаешь, что это такое, Глип?

Вообще-то нет, я не знал. Насколько я мог видеть, это была какая-то книжка с картинками… и притом сляпанная кое-как, «на отвали». Глядя на нее, даже не подумаешь, что это что-то ценное. По крайней мере, в ней не было ничего, что заслуживало бы того внимания местного криминалитета, которого мы удостоились.

Нунцио швырнул книгу обратно на пол и нервно огляделся.

– Что-то я не врубаюсь, – пробормотал он. – Я не могу… Глип, ты тут присмотри за товаром. Я скоро вернусь. Мне нужен босс… и Гвидо! Да. Он разбирается в таких вещах.

Признаюсь, я в недоумении посмотрел ему вслед, затем снова стал разглядывать книгу. Очень странно. В этой ситуации явно было что-то такое, что ускользало от моего понимания.

Я несколько раз потер нос в тщетной попытке очистить его от запаха чернил, а затем присел на корточки в ожидании моего питомца.

– Комиксы?

Скив был явно озадачен не меньше меня.

– «Ценный груз», который мы охраняем, – это комиксы?

– Я так и думал, босс, – сказал Нунцио. – Странно, да? Как считаешь, Гвидо?

Гвидо был занят тем, что вскрывал другой ящик. Он просмотрел лежавшие сверху книги, затем вытащил несколько снизу, чтобы убедиться, что все они одинаковые. Внимательно рассмотрев две из них, он тихонько присвистнул.

– Вы знаете, сколько они стоят, босс?

Скив пожал плечами.

– Я не знаю, сколько их здесь, но я видел их в продаже на Базаре по три-четыре штуки за серебряную монету, так что вряд ли они стоят много.

– Извините, что прерываю, – сказал Гвидо, – но я говорю не о каком-то заурядном комиксе. Я смотрю на них, и это явно лошадки из другой конюшни.

– Неужели? – нахмурился мой питомец. – Я имею в виду… неужели? Я это к тому… для меня эти книжонки – комиксы как комиксы. Что в них такого особенного?

– Это трудно объяснить, но если вы согласны меня выслушать, я попытаюсь прибавить пунктик к вашему образованию, босс. И ты тоже послушай, Нунцио.

Гвидо взял несколько книг и сел на один из ящиков.

– Если вы повнимательнее изучите имеющиеся перед вами экземпляры, то заметите, что, хотя все эти комиксы одинаковы, то есть они экземпляры одного и того же выпуска, у каждого из них в рамке на обложке есть «единичка». Что указывает на то, что это первый выпуск данного конкретного названия.

Я воздержался и не стал заглядывать ни в одну из книжек. Если Гвидо сказал, что на них есть индикатор, вероятно, он там и был, и взгляд на него ничего не изменил бы.

– Эта «единица» моментально повышает ценность комикса как для тех, кто пытается получить полный набор, так и, в частности, для коллекционеров. Некоторые заглавия более популярны, чем другие, что делает их особенно ценными, но еще более ценны те, чья популярность значительно выросла с тех пор, как они только вышли в свет. В данной ситуации в настоящее время у этого издания больше читателей, чем было вначале, а законы спроса и предложения поднимают цену первого выпуска до небес.

Он выразительно махнул книжкой.

– Это конкретное название вышло несколько лет назад и в настоящее время пользуется большей славой, чем тот парень, что украл драгоценности короны. Более того, тираж первого номера был очень небольшим, что сделало экземпляры первого выпуска невероятно ценными… Причем главное слово здесь «невероятно». Я своими глазами видел потрепанный экземпляр комикса, который вы сейчас держите, на столе у торговца, и он просил за него сто пятьдесят золотых. Обратите внимание, я не говорю, что он непременно получил за него эту сумму, но он ее запрашивал.

Теперь настала очередь Скива присвистнуть. Я, может, и сам бы попробовал, но с раздвоенным языком это трудно сделать.

– Если это правда, то этот груз стоит целое состояние. Их тут целые горы!

– Это действительно загадка, босс, – сказал Гвидо, глядя на ящики. – Если только память мне не изменяет, этот номер был напечатан тиражом всего в две тысячи экземпляров… однако если все эти ящики набиты одним и тем же товаром, то экземпляров значительно больше, чем в той партии, о которой мы говорим. Как такое могло быть, я не знаю, но объяснение, которое приходит мне в голову, не слишком благоприятно для их владельца.

– Подделки! – пискнул Нунцио. – Этот тип – обыкновенный мошенник.

– Мошенник… неважно! – махнул рукой Скив. – Но какой прок от поддельных комиксов?

– Такой же самый, как и от любой другой подделки, – пожал плечами Гвидо. – Вы выдаете их за оригиналы и, прежде чем кто-то допетрит, смываетесь с деньгами. В некотором смысле это лучше, чем печатать фальшивые деньги, поскольку копировать комиксы не так сложно и, как видите, их цена за фунт веса дороже. Да и бумага дешевле.

Мой питомец осмотрел коробку.

– То есть мы стали невольными соучастниками подделки комиксов, да?..

– …Даже не получив от этого никакой личной выгоды! – рявкнул Нунцио.

– Я думал не об этом, – сказал Скив, покачав головой. – Я думал обо всех коллекционерах, которые готовы раскошелиться, чтобы получить подлинную коллекционную вещь, а в результате рынок летит к чертям собачьим, так как обнаруживается, что он наводнен подделками.

Он задумчиво потер нижнюю губу.

– Интересно, на какую сумму мой приятель по совместным обедам застраховал эти ящики?

– Не думаю, что на слишком большую, если вообще застраховал, – предположил Гвидо. – Для этого потребовалось бы заполнить документы, декларирующие содержимое указанных ящиков, и любой опытный страховщик при оценке вероятного ущерба тотчас бы заметил несоответствие между количеством экземпляров в этой партии и тем, что было первоначально напечатано. Понимаете, босс, проблема с мошенничеством в том, что для его прикрытия требуются дополнительные мошеннические приемы, и в конце концов кто-то обязательно это просечет.

Когда Гвидо заканчивал свою речь, Скив уже не слушал. Он был занят тем, что потирал кожу между моими ушками, и на его лице играла странная улыбка.

– Что ж, думаю, никто не может выигрывать постоянно.

– Что это было, босс?

Мой питомец повернулся к ним лицом.

– Я сказал, что на сей раз Корпорация М.И.Ф. пропустила мяч. Извини, Нунцио, но это войдет в протокол как проваленное задание. Могу только заверить вас, что это никак не отразится на вашей следующей аттестации.

– Ничего не понимаю, – нахмурился Нунцио. – Что-то пошло не так?

– Пожар, что же еще. Ну, вы знаете, огонь, уничтоживший всю партию из-за нашей безалаберности и халатности? Ужасный недосмотр с нашей стороны, не так ли?

– Пожар? Что еще за пожар?

Скив отошел в сторонку и наклонился ко мне, одной рукой указав на ящики.

– Глип? Я полагаю, это ты постарался?

Я немного поколебался между № 4 и № 6, затем сказал «была не была» и остановил свой выбор на № 9. Согласен, это смахивало на выпендреж, но учитывая, что Гвидо и Нунцио смотрели на меня, не говоря уже о моем питомце, экономить огневую мощь не имело смысла.

И я их действительно впечатлил. Что неудивительно, ведь № 9 еще как впечатляет! К тому моменту, когда я отключил огнемет, не осталось даже золы, которую можно было бы потушить, так как гореть уже было нечему.

Несколько мгновений мы все стояли, глядя на обугленное место на полу склада.

– Ух ты! – наконец вздохнул Гвидо.

– Полностью с тобой согласен, – кивнул Нунцио, обняв меня за шею. – Хороший дракон, Глип. Хороший.

– Что ж, господа, – сказал Скив, потирая руки, – теперь, когда все закончилось, думаю, мы можем пойти… Что это? – Он указал на обрушившуюся часть пола, заметив ее впервые.

– Что? – невинно пискнул Нунцио. – Понятия не имею, босс. Так было, когда мы пришли сюда.

Я не потрудился ответить на его подмигивание, так как уже начал погружаться в свои думы. Я очень надеялся, что в конечном итоге не приду к выводу, что кто-то из этой сладкой парочки оказывает на моего питомца отрицательное влияние. Время покажет.