Так что же плохого в следовании установленным процедурам?

Склад, а точнее склад снабжения номер тринадцать, был поистине огромен, то есть ну очень большой. Я бы сказал, он был таким гигантским, что если бы вдруг погода испортилась, отсюда можно было бы вынести все хранившееся здесь барахло и продолжить войну в помещении. Единственная загвоздка с этой идеей заключалась в том, что к тому времени, когда все будет вынесено, вояки, скорее всего, уже забудут, из-за чего, собственно, поссорились. Но даже если бы и вспомнили, то, вероятно, слишком устали бы и желание драться пропало.

Тут повсюду стояли стеллажи с разным военным барахлом, а проходы были настолько широки, что по ним легко могла проехать повозка, и все это было расположено так, что склад разделился на ряд островков, и к каждому из этих островков вело множество туннелей и туннельчиков. Когда я впервые увидел это пространство, мне первым делом пришло в голову, что оно станет для нас идеальной базой для будущих операций, поскольку, пойди вдруг что-то не так, из него получится классное убежище. Эта мысль окрепла, когда мы обнаружили, что бригада, работавшая здесь до нас, очевидно, предпочитала жить на месте: по всему складу было устроено множество «гнезд» и норок, обставленных койками, гамаками, подушками и другими вещами, втихаря стыренными из груд припасов.

Короче говоря, это было замечательное место, и команда, не теряя времени, обустроилась здесь. Часть народа разошлась и отправилась исследовать обстановку, чтобы выяснить, какое барахло нам досталось в наследство от предшественников, в то время как двое из нас пытались разобраться в документах и таблицах, стопками высившихся на столах.

– Ух ты! – в изумлении восклицает Шу Муха, выходя из-за штабелей снаряжения вместе с братом. – Отродясь не видел столько барахла в одном месте! Чего только у них тут нет!

– Правда, многое из этого – явное старье, – говорит Хи Муха. – На ферме у нас были вещички поновее, чем этот хлам, и большая их часть осталась от Навозной Мухи.

– Навозной Мухи? – выпаливаю я прежде, чем успеваю подумать, действительно ли хочу услышать ответ.

– Это наш дедуля, – объясняет Шу. – Конечно, иногда мы зовем его…

– Ясненько, – говорю я, прерывая его, прежде чем Шу пустится в дальнейшие объяснения.

Похоже, мне стоит взять за правило никогда не заглядывать в гости к братьям Мухам.

– Чего я не могу понять, – говорит Майжук, присоединяясь к нашей дискуссии, – так это как они отслеживают все эти вещи. Я имею в виду, похоже, тут не существует никакого порядка или схемы хранения. Как будто они просто все время отодвигают старую кучу хлама назад, в глубины склада, и новые грузы по мере их поступления складируют впереди, даже не пытаясь сгруппировать их по категориям.

Это звучит как зародыш идеи, которая могла бы повысить нашу эффективность как управленцев, а это последнее, что нам с кузеном нужно. Покосившись на Нунцио, я вижу, что он думает о том же. Перехватив мой взгляд, он кивает, подтверждая мое наблюдение.

– Ммм… Я не думаю, что это такая уж плохая система, Майжук, – говорю я, быстро соображая. – То есть ты предлагаешь переставлять все это барахло, чтобы освободить место для каждой новой партии по мере ее поступления?

– Эту проблему можно решить, оставив дополнительное место в каждой категории хранения, – отвечает он, не отступая от своей идеи. – Надо же что-то сделать, чтобы упорядочить этот бардак! В противном случае мы будем тратить все свое время, пытаясь найти какую-либо номенклатуру, когда нам нужно будет выполнить заказ. Я понятия не имею, как они здесь работали, не имея определенной системы.

– С системой у них все в порядке, – говорит Пчелка, отрываясь от изучения руководства по заполнению инвентарных форм. – Проблема в том, что от них требовалось заполнять столько дублирующих документов, что у бедолаг, вероятно, просто руки не доходили до того, чтобы попытаться организовать сам склад! Поверить не могу, что начальство ожидает, что мы будем заполнять все эти формы для каждого наименования грузов, поступающего на склад или покидающего его.

У меня в голове мелькают слова офицера, и это наводит меня на мысль.

– Как ты думаешь, Пчелка, можно придумать лучшую систему отслеживания? – спрашиваю я.

– Наверное, – пожимает он плечами, закрывая инструкцию. – Одну минутку… нам понадобится что-то вроде карты этажа… вернее, две таких карты. Одна – чтобы знать, что уже здесь есть и где оно лежит, и вторая – чтобы знать, куда все переместить, а затем простой журнал разгрузки/отгрузки, чтобы отслеживать перемещение единиц хранения…

– Хорошо, – перебиваю я. – Приступай. Подумай, что надо делать и какая информация тебе понадобится.

Что, конечно, снискало мне суровый взгляд Нунцио.

– Я… ладно, как скажешь, Гвидо, – нерешительно говорит Пчелка, глядя на инструкцию. – Но разве мы не должны следовать установленным процедурам?

– Давай, валяй, разрабатывай свой план, – говорю я. – А о заполнении армейских бумажек мы позаботимся после того, как наладим работу этого места так, как, по нашему мнению, оно должно работать.

– Хорошо, – пожимает плечами Пчелка. – Подойдите сюда на секунду, ребята, и я покажу вам, что мне нужно. Если вы возьмете на себя составление карты того, что уже здесь есть, я могу взяться за черновой вариант журнала разгрузки/отгрузки, и…

– Извините, сержант Гвидо, – говорит Нунцио. – Могу я поговорить с вами… наедине?

– Конечно, сержант Нунцио, – улыбаюсь я, отплачивая ему той же монетой, и следую за ним, когда он отходит в сторонку от места, где сбилась в кучу наша команда.

– Что ты пытаешься сделать? – шипит он, как только мы остаемся одни. – Может, я что-то пропустил, но у меня сложилось впечатление, что повышение эффективности – это последнее, чем мы намеревались здесь заниматься!

– Так и есть, – говорю я, – вот только все остальные в команде считают как раз наоборот. Просто, прежде чем вносить какие-либо изменения, я немного потяну резину, объясняя, что Пчелка еще не разработал всеобъемлющий план.

– Хорошо, – кивает Нунцио, – но что будет после того, как он закончит разрабатывать этот твой новый план?

– Тогда мы либо еще немного потянем резину, либо посмотрим, не подгадим ли мы армии больше, если рискнем и отважимся пойти против армейских процедур. Офицер, который меня инструктировал, похоже, был абсолютно уверен, что вся армия встанет колом, если те документы, о которых говорит Пчелка, не будут надлежащим образом заполняться. По крайней мере, у нас должен быть шанс узнать, прав он или нет.

– Не знаю, – хмурится мой кузен. – Мне кажется, что…

– Гвидо! Нунцио!

Мы поворачиваемся и видим приближающееся к нам призрачное нечто. Поначалу мне кажется, что это один из тех новых бронированных фургонов, с которыми экспериментирует армия, только замаскированный под парадную платформу. Потом присматриваюсь и вижу, что это…

– Маша!

К тому моменту, как я это произнес, наша партнерша уже подошла и мясистыми ручищами стиснула нас обоих в крепких объятиях.

– Я слышала, что вы, парни, здесь, и просто не могла не заглянуть и не сказать «привет»!

Поскольку я стою как бы сбоку от Маши, а не прямо перед ней, мне прекрасно видно, что наша команда замерла как вкопанная и пялится на нас, и это нормальная реакция людей, которые видят Машу впервые.

– Э-э-э… Привет, Маша, – говорит Нунцио, умудрившись высвободиться. – Как дела? Есть что-нибудь от Босса?

– Ни единого писка, – говорит Маша, отпуская меня. – Некоторое время назад кольцо, которое я ему дала, начало подавать какие-то странные знаки, но затем они утихли, и с тех пор все, похоже, идет нормально.

– Думаешь, с ним все в порядке? – спрашиваю я. – Его нет уже почти три недели.

– Может, да, а может, и нет, – пожимает она плечами. – Не забывайте, что в разных измерениях время течет с разной скоростью. Возможно, он провел там всего пару-тройку дней.

– Я понял, – серьезно кивает Нунцио. – Как в книжках серии «Вечный воитель» Муркока.

– Верно, – сияет улыбкой Маша. – Что касается вашего другого вопроса, дела идут как нельзя лучше. Между мной и Хью не просто страсть, а клокочущий вулкан. Скажу вам откровенно, мальчики, я не люблю хвастаться, но он настолько потерял голову от любви ко мне, что, похоже, не помнит, что он в армии… тем более что должен ею командовать.

Я, правда, не читал книжки, о которых они говорили секунду назад, но вот это я могу прокомментировать.

– Э-э-э… Маша? – говорю я. – Может, это не так уж и хорошо.

– Что ты имеешь в виду? – говорит она, и ее улыбка исчезает. Она переводит взгляд с Нунцио на меня. – Это было моим заданием, не так ли?

– Скажи ей, Гвидо, – говорит Нунцио, перекладывая задачу по сообщению Маше плохих новостей на мои хрупкие плечи.

– Видишь ли, насколько я слышал, – говорю я, желая либо провалиться на этом месте, либо срочно заняться чем-то другим, – без него армия функционирует лучше.

– Но это не имеет смысла!

– Имеет, если принять во внимание, что прослойка офицеров, находящихся под его непосредственным командованием, обучалась и служила ранее под началом Большого Юлия, – говорит Нунцио, в кои веки придя мне на выручку. – Чем дольше ты держишь его вдали от войск, тем легче этим офицерам делать все по-своему… и похоже, они кумекают в военной службе куда лучше, чем твой генерал Плохсекир.

– То есть вы утверждаете, что для того, чтобы все испортить, я не должна мешать Хью вернуться к командованию армией? – спрашивает Маша, задумчиво покусывая нижнюю губу. – Я вас правильно поняла?

– Похоже на то, – говорю я, радуясь в душе, что мне не пришлось первым озвучить этот логический вывод. – Мне очень жаль, Маша.

Она тяжело вздыхает, – а это, скажу я вам, еще то зрелище, – а затем криво улыбается.

– Ну ладно, – говорит она. – Рада была пообщаться с вами. Приятно осознавать, что я все еще способна увлечь мужчину, когда захочу.

Вежливость и инстинкт самосохранения удерживают меня от внесения каких-либо редакционных дополнений к этому комментарию.

– Думаю, я просто попрощаюсь и вернусь к Большому Юлию, – продолжает Маша. – Слышно что-нибудь от другой команды?

– Они объявили, что поставили точку на этом деле, – отвечает Нунцио. – Ты, вероятно, увидишь их, когда доберешься до Большого Юлия, и они расскажут тебе подробности.

– Значит, сейчас все зависит от вас двоих, да? – говорит она, приподняв бровь. – Что ж, тогда желаю удачи. Мне пора, так что не стану отвлекать вас от работы. Похоже, ваши друзья ждут вас.

Я смотрю туда, куда направлен ее взгляд, и действительно, вся команда стоит там, попеременно поглядывая на нас и перешептываясь.

Попрощавшись с Машей, мы направляемся к ним.

– Кто это? – недоверчиво осведомилась Паук.

– Кто? – говорю я как можно непринужденнее. – О, просто одна давняя знакомая.

– Злые языки утверждают, что она подружка генерала, – заявляет Майжук.

– Где ты это слышал? – говорит Нунцио с невинным видом.

– Здесь и там, – пожимает плечами Майжук. – Признайтесь, в штабе не слишком много людей, которые подходили бы под ее описание.

В общем, он прижал нас к стенке.

– Не пора ли вам, ребята, рассказать нам, что тут происходит? – говорит Пчелка.

Увы, слишком поздно я понимаю, что мы серьезно недооценили интеллект нашей команды.

– Что ты имеешь в виду? – говорит Нунцио. Он все еще пытается блефовать, в надежде быстренько сочинить отмазку и как-то выкрутиться.

– Да ладно, Нунцио, – вздыхает Майжук, – еще в учебке стало понятно, что вам с Гвидо не место в армии. У вас за плечами явно имеется слишком большой опыт, чтобы выдавать себя за обычных новобранцев.

– Вы слишком хорошо владеете рукопашным боем и отменно стреляете для тех, кто, по идее, должен учиться всему этому впервые, – говорит Шу Муха.

– И у вас слишком много связей в высших кругах, – добавляет Паук, – например, с Синдикатом…

– …и с деволами… – добавляет Пчелка.

– …а теперь и с подружкой генерала, – заканчивает Майжук. – Все, что мы хотим знать, это что вы, ребята, на самом деле делаете в армии. Это, конечно, не наше дело, но пока мы служим вместе, то, что делаете вы, отражается и на нас.

– Пчелка считает, что вы являетесь частью какой-то секретной следственной группы, – говорит Хи Муха, – и если это так, мы постараемся помочь, если только вы не расследуете нас самих.

– Ладно, ребята, – говорит Нунцио, качая головой, – похоже, вы нас разоблачили. Пчелка прав. Видите ли, армия хочет, чтобы мы…

– Нет, – тихо говорю я.

Нунцио бросает на меня колючий взгляд, но упрямо гнет свою линию.

– Гвидо имел в виду, что нам не следует об этом распространяться, но поскольку вы уже…

– Я сказал «нет», Нунцио! – говорю я, сводя с ним счеты. – Команда все это время играла с нами честно. Так что сейчас настал момент сказать им правду… настоящую правду.

Нунцио колеблется: ему не хочется бодаться со мной, он переводит взгляд то на меня, то на ребят.

– Хорошо, – наконец говорит он. – Потом пеняй на себя. Давай, расскажи им.

Скрестив руки, он прислоняется к столу, а я рассказываю команде о нашем задании, начиная с того, как план Босса помешать королеве Цикуте попытаться захватить мир рухнул, когда умер король Родрик, вплоть до наших текущих планов попытаться использовать наше положение на складе снабжения, чтобы сорвать продвижение армии. Пока я говорю, они все как один притихли и, когда я умолкаю, долгое время сидят, как будто набрав воды в рот.

– В общем, – говорит Паук, нарушая молчание, – я думаю, что мы не можем портить каждую партию снаряжения, иначе начальство просто вышвырнет нас отсюда. Нам лучше какое-то время удерживать этот показатель на уровне один из пяти.

– Лучше бы один из десяти, – говорит Майжук. – В противном случае…

– Подождите минуту! Остановите музыку! – кричит Нунцио, прерывая дебаты. – Ребята, вы хотите сказать, что готовы помочь нам подгадить армии?

– Конечно. Почему нет? – говорит Шу Муха, кладя руку мне на плечо. – Вы с Мухобоем заботились о нас еще с учебки. Самое время ради разнообразия сделать что-то для вас.

– Кроме того, – добавляет его брат, – вы ведь не пытаетесь разрушить королевство или уничтожить армию, а просто немного замедлить ход событий, и нас это вполне устраивает.

– Все сводится к тому, – улыбается Паук, – что, проработав с вами все это время, мы узнали вас достаточно хорошо и потому верим, что вы неспособны на подлость – ни по отношению к нам, ни к кому-то еще, если уж на то пошло, если в этом не возникнет абсолютной необходимости. Думаю, я могу говорить от имени всех нас: мы готовы поддержать любой план, какой вы сочтете правильным. Не так ли, ребята?

Следуют кивки и утвердительное ворчание, но мое внимание задействовано лишь наполовину. До меня постепенно доходит, что имеет в виду Босс, когда говорит, что его напрягает тот факт, что он требует от нас большей преданности, чем заслуживает. Хотя команда утверждает, что мы неспособны ни на какие подлянки, я вспоминаю ту драку в баре в Твиксте… деталь, которую я опустил, когда давал показания о наших недавних «подвигах». Мне тотчас становится немного неловко. И хотя я не собираюсь отказываться от их помощи, думаю, это еще сильней укрепляет мою решимость избегать подобных руководящих должностей в будущем.

– А ты, Пчелка? – спрашивает Нунцио. – Гляжу, ты какой-то нерадостный. Ты не хочешь в этом участвовать?

– Э-э-э… Нет. Дело вовсе не в этом, – быстро говорит тот. – Я готов помочь чем смогу. Просто… я типа с нетерпением ждал возможности навести тут порядок.

– Ты еще сможешь это сделать, Пчелка, – говорит Майжук, подмигивая товарищу. – Нам все равно нужно знать, что тут и как, даже если мы используем эту информацию лишь для имитации бурной деятельности.

– Жаль, что у нас нет своих экспедиторов, – говорит Шу Муха. – Вот тогда бы навели тут шухер!

– Что ты сказал, Шу? – спрашивает Нунцио, внезапно навострив уши.

– Что? А! Просто я подумал, что будь у нас свои возчики для доставки грузов, а не армейские фургоны, мы могли бы разбросать наши грузы по всему королевству.

– Нет… я имею в виду, что ты сказал про экспедиторов?

– Экспедиторов? – повторяет Шу. – Ну, это такие ребята, которые водят грузовые фургоны… по крайней мере, мы их так называли на ферме.

Я смотрю на Нунцио, а он смотрит на меня, и, судя по нашим улыбкам, мы думаем об одном и том же.

– Паук, – говорю я, – ты однажды нашла представителя Синдиката в Твиксте… как думаешь, ты сможешь сделать это снова?

– Конечно, – пожимает она плечами. – А в чем дело?

– У меня тут есть сообщение, и я хочу, чтобы ты передала его Дону Брюсу, – улыбаюсь я. – Думаю, мы только что нашли, чем он может нам помочь.