Армия путешествует со своими документами!

– Итак, сержант Гвидо, нам весьма рекомендовали вас и ваш взвод. Да, действительно очень рекомендовали!

– Так точно, сэр. Спасибо, сэр.

С подобострастием я, конечно, малость переборщил. Однако, учитывая количество офицеров здесь, в штабе, это самое мудрое решение для такого простого солдата, как я, так что меня можно понять и простить.

– Ну что ж, – говорит он, откладывая наши личные дела в сторону, и начинает рыться в остальных стопках бумаг на столе, – посмотрим, что мы сможем найти для вас в плане заданий.

На самом деле я бы удивился, сумей он найти в этом кабинете даже свои ноги. Я лишь несколько раз видел, чтобы в такое крошечное пространство, как здесь, было понапихано так много бумаги, и бо́льшую часть остальных подобных случаев я наблюдал в кабинетах, в которые я заглядывал в поисках этого. Стопки бумаг сложены повсюду: на стульях и на полу, на подоконниках и на верху картотечных шкафов, не говоря уже о стопках, сложенных поверх уже подшитых бумаг в открытых ящиках этих шкафов. Разумеется, на столе офицера, с которым я разговариваю, также свалены разные кипы бумаг, и именно в этих кипах он сейчас роется.

– Ах! Вот оно, – произносит он и останавливается, чтобы взглянуть на один из листов, среди которых он рылся. – Как вы посмотрите на то, если я назначу вас и вашу команду инженерами санитарной службы?

– Это как?

– Ну, например, – говорит он, – копать и закапывать выгребные ямы.

Мне приходит в голову, что хотя подобного рода задание и способно в известной степени сорвать наступательные планы армии, я не горю желанием идти по этому пути. Видите ли, Нунцио до сих пор дразнит меня «Реалистичными собачьими какашками с естественным ароматом, который надолго прилипает к рукам», – работа, которую я выполнял в рамках моего последнего поручения от Корпорации М. И.Ф., так что на сей раз я бы предпочел избежать близкого контакта с натуральными вариантами данной субстанции.

– Это звучит как вонючее задание… сэр, – говорю я. Слова соскальзывают с моего языка сами. Я тотчас спешу исправить оплошность и добавляю: – Если вы простите мне игру слов… сэр.

Я говорю это для того, чтобы он знал, что я читаю книжки.

Я ожидаю, что он немного обидится на мою прямоту, но вместо этого он лишь слегка пожимает плечами.

– Конечно, так оно и есть, – говорит он с подкупающей честностью. – Но помните, где вы находитесь, сержант. Это штаб… мозг армии. Само собой разумеется, что большая часть этих умственных способностей направлена на поиск более приятных и удобных заданий для владельцев этих мозгов… то есть это место по уши увязло в политике, если я ясно выражаюсь.

– Не совсем, сэр.

Офицер вздыхает.

– Ладно, попытаюсь объяснить это следующим образом. Здесь каждый кого-то знает и использует свои связи, чтобы получить местечко потеплее. Чем круче связи, тем теплее эти теплые местечки. С другой стороны, вы и ваш взвод только что прибыли и, следовательно, никого не знаете… а это значит, что какое-то время вам придется довольствоваться работой, за которую никто не хочет браться. Я ожидаю, что по мере того, как вы наладите соответствующие связи, вам будут поручать более приятные задания, но пока мы имеем то, что имеем.

Я подумываю, а не упомянуть ли мне о своих связях с Синдикатом, но решаю, что в данных обстоятельствах они не будут иметь большого значения и даже могут быть истолкованы как угроза. Как вдруг мне приходит в голову кое-что еще.

– Генерал Плохсекир у себя, сэр?

Вопрос привлекает внимание офицера.

– Вы знаете генерала Плохсекира? – удивляется он из-под уехавших выше лба бровей.

– Не очень близко, сэр, – признаю я. – Просто однажды встречались мимоходом.

– Понятно. Он, конечно, здесь, в штабе. Однако боюсь, вы обнаружите, что ему нездоровится… по крайней мере, последние пару недель.

– А не может ли это недомогание быть женщиной, сэр? Очень, очень большой… с кучей косметики и украшений?

Прежде чем ответить, офицер пристально смотрит на меня,

– На самом деле да, – говорит он наконец. – Вы, похоже, удивительно хорошо осведомлены для человека, только что прибывшего в штаб, или вы знаете также… и юную леди?

Я делаю вывод, что по ряду причин было бы разумнее не признавать истинные отношения между мной, Нунцио и Машей.

– Она была с генералом, когда я встретил его при дворе, сэр, – отвечаю я, вроде бы как правдиво.

– Вы бывали при королевском дворе?

– Да, сэр… но это было относительно недавно, незадолго до того, как король женился на королеве Цикуте.

– Понятно, – задумчиво говорит офицер. Затем откладывает бумагу, которую держал в руках, и снова начинает рыться в документах.

– Что ж, в таком случае, возможно, я смогу найти что-нибудь более приятное в плане задания.

– Не торопитесь, сэр, – говорю я. – Я отлично понимаю, что поскольку генерал отсутствует уже долго, тут все слегка дезорганизовано.

– Я бы так не сказал, – рассеянно отвечает офицер. – Во всяком случае, дела идут куда более гладко.

– Не понял, сэр?

– Что? А! – говорит он, вновь переключаясь на текущую ситуацию. – Мне, наверное, не следует ничего говорить, но поскольку вы уже знакомы с некоторыми личностями, причастными к…

Он умолкает и оглядывается вокруг, как будто кто-то чужой может бродить среди гор бумаг, что, учитывая их высоту, вполне возможно.

– Если вы знаете генерала Плохсекира, то вам, вероятно, уже известно, что, хотя он и является более чем адекватным командиром, он довольно негибок в своем отношении к тому, как следует действовать. То есть он настаивает, чтобы все делалось так, как хочет он, независимо от того, есть ли лучший способ сделать это или нет.

Данное описание подойдет ко всем, кого я встречал в армии в звании выше капрала, но я ограничиваюсь кивком в знак согласия.

– Многие из нас, офицеров, поступивших на службу во время нынешней кампании по расширению границ королевства, первоначально служили под началом Большого Юлия, когда он руководил вторжением в Поссилтум. В каком-то смысле это даже хорошо, потому что это гарантировало нам звание в армии Поссилтума. К сожалению, это также означает, что нам известны и другие способы делать что-то, кроме тех, на которых настаивает генерал Плохсекир… гораздо лучшие способы. Беда в том, что до сих пор мы не смогли осуществить никаких изменений или улучшений, не нарушая при этом приказов генерала.

– А теперь? – подсказываю я, даже не удосужившись добавить к этому «сэр».

– Теперь, когда генерал «нездоров», – улыбается мой собеседник, на миг погружаясь в свои мысли, – мы предоставлены практически сами себе, а это значит, что в кои веки мы можем делать все по-своему. Если Плохсекир будет отсутствовать еще несколько недель, мы сумеем довести эту армию до ума, чтобы по-настоящему приступить к делу. Скажу честно, служить под началом Большого Юлия порой отнюдь не мед, но этот человек точно знает, как командовать армией. Интересно, как у него дела сейчас, когда он вышел в отставку?

– Когда я видел его в последний раз, дела у него шли просто великолепно.

Скажи я, что в дверь вошел сам господь бог, я точно бы не получил большей реакции от офицера. Он резко выпрямился, его глаза утратили мечтательность и впились в меня, хотя я замечаю, что они немного, совсем чуть-чуть вылезли на лоб.

– Вы знаете Большого Юлия? – спрашивает он благоговейным шепотом. – И когда вы в последний раз с ним разговаривали?

– Пару недель назад, – говорю я. – Как раз перед тем, как мы с Нунцио записались в армию. Мы с ним и друзьями пили вино на его вилле.

– Вы были гостем на его вилле? Скажите мне, это…

Офицер замолкает и трясет головой, совсем по-собачьи.

– Извините, сержант, – говорит он уже более нормальным тоном. – Я не хотел быть навязчивым. Просто здесь, в штабе… Большой Юлий – это что-то вроде легенды. Я был младшим офицером, когда служил под его началом, и ни разу не встречался с ним лично… видел его всего пару раз во время смотров и проверок.

– Какая жалость, – говорю я с искренним сочувствием. – Он действительно отличный парень. Он бы вам понравился… сэр. – Наконец я вспомнил, что разговариваю с офицером, и мое «сэр», похоже, напомнило ему, почему я вообще нахожусь в его кабинете.

– Теперь, когда я об этом подумал, – говорит он, беря несколько бумаг с верха одной из стопок, – здесь есть кое-что, что я мог бы поручить вам и вашей команде. Как думаете, могли бы взять на себя руководство одним из наших складов снабжения?

Похоже, это именно то, что нам нужно, если мы хотим эффективно саботировать реорганизацию армии. Я также заметил, что теперь офицер спрашивает меня, какое задание я предпочел бы.

– Звучит неплохо, сэр.

– Отлично, – говорит он, начиная что-то писать на листах. – У нас сейчас в лазарет попала целая бригада снабженцев – видимо, на кухню поступила испорченная партия жгучего перца или что-то в этом роде. В любом случае я просто отправлю туда вас и вашу команду им на замену, а когда их выпишут, они смогут занять места инженеров-сантехников.

Сдается мне, эти ребята будут не в восторге от своего нового назначения, но это уже не моя проблема. Тем не менее это даже неплохо. Так нам будет легче следить за теми, кто попытается подкрасться к нам с подветренной стороны.

– Спасибо, сэр, – говорю я со всей серьезностью.

– Просто явитесь на склад снабжения номер тринадцать и приступайте к своим обязанностям.

– Да, сэр… э-э-э… а это далеко? Я имею в виду, что моя команда ждет снаружи и мы взяли с собой все наше снаряжение…

– Просто остановите один из фургонов, следующих в вашем направлении, и прокатитесь автостопом, – говорит он. – Одна из приятных особенностей работы в штабе со складами снабжения прямо здесь – это то, что вокруг много фургонов. Вам редко придется куда-то ходить.

– Да, сэр. Еще раз спасибо, сэр.

– О… сержант Гвидо?

– Сэр? – говорю я, поворачиваясь к нему.

Он подталкивает ко мне через стол стопку бумаг, на вид весом не менее двадцати фунтов, а то и более.

– Поскольку вас туда отвезут, вы можете взять это с собой, а не ждать, пока вам доставят все курьером.

– Я… я не понимаю, сэр, – говорю я, подозрительно разглядывая эту гору мертвого груза, как будто это дальний родственник, без предупреждения свалившийся вам на голову. – Хотите, чтобы я оставил это для вас на складе?

– Конечно, нет, – с усмешкой говорит офицер. – Это предназначено для ваших форм заявок и учета товарных остатков.

Чем дальше я слушаю, тем меньше мне все это нравится.

– Вы имеете в виду, что нам нужно все это заполнить только для того, чтобы переместить что-то на склад или из него… сэр?

– Вы меня неправильно поняли, сержант, – быстро говорит он. – Это не сами формы.

На меня накатывает волна облегчения.

– Это лишь инструкция по заполнению форм!

Облегчение тотчас откатывается назад, исчезая, как стакан виски в большой чаше разбавленного пунша.

– Инструкции, – слабо повторяю я, глядя на кипу бумаг.

Внезапно это задание кажется не таким привлекательным, как несколько минут назад.

Офицер замечает выражение моего лица.

– Ну-ну, сержант, – говорит он, одаривая меня, как ему кажется, отеческой улыбкой. – Все не так плохо, как кажется.

– Неужели?

– Да. На самом деле все довольно просто, главное освоиться. Просто прочитайте эти инструкции от начала и до конца, а затем в точности следуйте всему, что в них говорится, и все будет хорошо.

– Ну, если вы так говорите, сэр, – промямлил я с некоторым сомнением.

– Да, я так говорю… сержант, – говорит он, отказываясь от дальнейших рекламных усилий. – Я сказал вам, что мы собираемся взять ситуацию под контроль, и для этого жизненно важна надлежащая документация. Это может показаться лишней морокой, но поверьте, если все документы не будут заполняться надлежащим образом, даже самая лучшая армия увязнет в неразберихе и станет неэффективной.

– Так точно, сэр. Спасибо, сэр.

С этими словами я отдаю честь и быстро выхожу из его кабинета, конечно же забрав с собой стопку бумаг. Внезапно мою депрессию от просмотра огромного списка инструкций как рукой сняло. Вместо этого мной владеет определенный оптимизм, какого я не испытывал с тех пор, как Босс отправил нас на это задание, даже не отдавая себе отчета в том, что он делает. Офицер только что значительно облегчил нашу работу.

Без надлежащего оформления документов, сказал он, армия увязнет в неразберихе и перестанет быть эффективной… а, как вы знаете, эффективность армии и была главной головной болью для меня и Нунцио.