Похоже, сегодняшняя ночь будет шумной!

Увы, мы не предусмотрели сигнала, с помощью которого Тананда должна была дать нам знать, в какой комнате они будут находиться. (Вот из-за подобных упущений я обычно и позволяю строить за нас планы кому-то другому, например Боссу!) К счастью, девол, когда вручал им ключ, дал указания достаточно громко, чтобы мы тоже могли их услышать, поэтому у нас нет проблем с поиском нужной нам комнаты.

– Я ничего не слышу… а ты? – говорит Нунцио, высунув голову за дверь.

Однако к этому моменту я уже раскочегарился, и у меня нет настроения придираться к деталям.

– Может быть, тебе следовало подумать об этом заранее, прежде чем посылать Пчелку за копами, – говорю я, пятясь назад, чтобы взять разбег. – Но раз уж ты это сделал, мы вроде как должны быть там, когда начнется вальс… понимаешь, о чем я?

– Главное, помни: ключик к успеху в этом деле – постараться внести как можно большую неразбериху.

– Вряд ли это будет сложно, – огрызаюсь я и бросаюсь к двери.

Я специально обозначил нашу цель как «неразбериха», чтобы вы, братцы мои читатели, часом не подумали, что у вас шарики заехали за ролики, пока вы пытаетесь вникнуть в последующую серию событий, то есть это должна быть именно неразбериха!

В любом случае дверь падает, как это обычно бывает с дверями, когда я врезаюсь в них на полном ходу, и мы вдвоем врываемся в комнату, которая, как я успеваю заметить, значительно симпатичней, чем та, которую дал мне вчера Фрумпель.

К нашему удивлению, в комнате не происходит никакой драки, по крайней мере, пока мы не пришли. Тананда и Майжук сбились в груду на диване, но звуки, которые она издает, нельзя назвать криками возмущения. Тем не менее, поскольку мы уже вошли сюда, нам с кузеном ничего другого не остается, кроме как продолжить воплощение в жизнь сценария, как то первоначально и планировалось.

Нунцио хватает Майжука и поднимает его с дивана, а я переключаю свое внимание на Тананду.

– С вами все в порядке, леди? – говорю я своим самым зычным голосом, который очень хорошо звучит благодаря моему старому преподавателю актерского мастерства. – Только без паники!

– Черт возьми, Гвидо! Еще рано! – шипит она, глядя на меня, и пытается сесть.

Это реплика не входит в запланированный нами диалог. Я быстро смотрю на Майжука, чтобы проверить, заметил ли он, что Тананда проговорилась, что мы знаем друг друга. Впрочем, я зря волновался.

Держа Майжука достаточно высоко, чтобы его ноги не касались пола, Нунцио вцепился в переднюю часть его формы и с силой трясет его. При этом, когда он вытягивает руки, он также пару раз вбивает нашего коллегу в стену, причем с такой силой, что сотрясается здание. Он пару раз проделывал это со мной, поэтому я могу заявить из личного опыта: хотя со стороны может показаться, что он пытается помочь вам прояснить голову, на самом деле ситуация такова, что после нескольких ударов о стену, считайте, вам повезло, если вы все еще помните свое имя, а тем более почему он ведет себя таким образом.

– Успокойся, Майжук! – кричит мой кузен. – Она того не стоит! Мы не хотим никаких проблем!!!

Видя, что Майжук плохо соображает – а я могу определить это по тому, как его глаза независимо друг от друга вращаются в его черепушке, – я вновь переключаю внимание на Тананду.

– Послушай, Тананда, – рычу я, понизив голос, чтобы меня могла слышать только она, – ты уж извини, если мы не слишком точно рассчитали момент. Можешь врезать мне за это позже. А пока разреши отметить, что занавес уже поднят и тебе доверена довольно важная роль в нашем спектакле.

– Но мы только начали… – Она умолкает и делает длинный прерывистый вдох. – Ладно… Хорошо!

С этими словами она поднимает руку, хватается за плечо своего платья и по диагонали разрывает его вдоль всего тела до бедра… делая это, она дает мне возможность взглянуть на те его части, которые раньше не предназначались для моих глаз.

– Он собирался… О, это было просто ужасно! Что вы вообще за люди?

Она на миг прерывает истерику.

– Гвидо! – говорит она, типа это что-то срочное.

Я все еще пялюсь на ту часть ее платья, которую она сейчас пытается удержать одной рукой.

– Что? Ах да! Только без паники, леди! – говорю я, отводя глаза, потому что мне немного неловко. – В его намерения не входило ничего такого…

– Уберите его от меня!!! Просто уберите его отсюда!!!

Эту реплику я помню.

– Давай, Нунцио, – говорю я. – Давай уберем его отсюда!

С этими словами каждый из нас подхватывает Майжука под белы рученьки, и мы выводим его из комнаты сквозь толпу зевак. Я оглядываюсь на Тананду и подмигиваю ей, но она лишь быстро показывает мне язык и продолжает истерику.

– Что это за место?! – кричит она нам вслед. – Как можно позволять этим животным общаться с порядочными людьми?

Я не слышу остальную часть ее монолога, поскольку мы уже тащим Майжука на главный этаж.

Толпа, стоявшая под дверью, была ничем по сравнению с той, что ждала нас в баре. Все, кто там был, сбиваются в кучу, чтобы посмотреть, что происходит, правда, держатся на расстоянии, как это делают люди, когда не хотят быть в непосредственной близости от происходящего. В дальней части зала я вижу нескольких местных полицейских в форме, хотя им трудно добраться до нас сквозь плотную стену тел. Военной полиции не видно, так что, я думаю, нам придется начать без них.

– Что там происходит? – сердито спрашивает Фрумпель, появляясь рядом со мной.

– Вот, – говорю я уголком рта, сунув ему в руку немного денег. – Держи.

– Это за что? – недоумевает он, хмуро глядя на мое подношение.

– Это должно покрыть счет за наш столик в баре за сегодняшний день.

– Ваш счет в баре? – хмурится он. – Ничего не понимаю. У нас ведь соглашение. Я наливаю вам бесплатную выпивку, а вы обещаете не громить мое заведение и никому не рассказывать… мой секрет.

– Не волнуйся, – говорю я, демонстрируя ему ряд зубов. – Твой секрет в безопасности.

– Тогда что… Эй! Подождите минуту! Вы же не собираетесь…

В этот момент к нам приближается полиция.

Раньше мы с Нунцио говорили, что в баре, мол, нет никого, кто мог бы предоставить нам спарринг-партнеров. Ситуация меняется, когда появляются копы. Их четверо, и хотя ни один из них на вид не особо крепок физически – этакие милые пухляши, – всех четверых отличает каменный взгляд. Что, как знает любой в нашем бизнесе, верный признак тех, кто умеет сохранять спокойствие, когда дело пахнет разборкой.

– Итак! – говорит самый рослый из них, подходя к нам. – Что тут у вас происходит?

Как вы могли догадаться, люди нашей с Нунцио профессии не слишком жалуют представителей закона, особенно уличную их разновидность, и мы обычно обходим их стороной. Так что в реальной конфронтации вроде этой нам не так уж сложно вести себя вызывающе.

– Что это за город? – ревет Нунцио, оглядывая толпу зевак. – Человек в военной форме тихо-мирно сидит в уголке, пытаясь расслабиться, выпить стаканчик… как вдруг какая-то дура пытается представить его насильником!

– Не кипятись, солдат, – дружелюбно говорит полицейский. – Теперь ты среди друзей. Среди нас есть люди, когда-то сами служившие в армии.

Блин, на такое мы не рассчитывали… Нам меньше всего нужно, чтобы полицейские вели себя разумно. Похоже, мне пора взять дело в свои руки.

– Вот как? – усмехаюсь я. – Что же случилось? Да вы струсили, как только дело запахло настоящей разборкой? Думали, безопаснее запугивать пьяных, чем получить пулю?

– Остынь, солдат, – улыбается полицейский, но я вижу, что его губы плотно сжаты. – Давайте просто выйдем на улицу и все обсудим.

– Вы это слышите? – кричит Нунцио братьям Мухам, которые все еще стерегут наш столик. – Они не против содрать с нас деньги за выпивку, но когда мы застукали их на горячем, когда они намеревались общипать одного из наших пацанов, они пытаются выставить нас отсюда!

– Вот как? – ощетинивается Шу Муха. Он встает и, сопровождаемый братом, направляется к нам. – Что ж, если они хотят, чтобы мы ушли отсюда, им придется нас вышвырнуть!

Зажатые между нами с одной стороны и братьями Мухами с другой, полицейские начинают нервничать. Они вертят головами, пытаясь держать нас всех в поле зрения.

– Погоди минутку! – заявляет полицейский, с которым мы разговаривали. – Кто, ты говоришь, пытался тебя общипать?

– Эта шлюха наверху! – Нунцио рычит, тыча большим пальцем через плечо. – Она сама дала нашему приятелю повод, вешалась на него, понимаешь? А потом, когда мы поднялись посмотреть, все ли с ним в порядке, потому что он изрядно выпил, она обшаривала его карманы!

– Верно! – поддакивает Хи Муха. – Мы сидели вон там, когда эта красотка начала заигрывать с Майжуком!

– Ну конечно, теперь они выгораживают друг друга! – говорит своему соседу какой-то парень в первом ряду собравшейся толпы.

Вряд ли он хотел, чтобы его услышали, но Шу Муха стоял рядом с ним и уловил его слова.

– Ты хочешь сказать, что мой брат лжец? – восклицает он, хмурит брови и делает шаг к неосторожному остолопу.

Похоже, назревает драка, но тут один из полицейских встает между ними и, положив руку на грудь каждому, удерживает их на расстоянии друг от друга.

– Отойдите! Вы оба! – приказывает он. – Мы намерены докопаться до сути…

– РУКИ ПРОЧЬ ОТ ЭТОГО СОЛДАТА!!

Наконец прибывает военная полиция и проталкивается сквозь толпу, желая присоединиться к нашей дискуссионной группе.

– Военными должна заниматься военная полиция. Я не позволю, чтобы на него наезжал какой-то там коп с нашивкой на плече!

Сержант, возглавляющий военных полицейских, – настоящий громила, именно такой Джо, какого я хотел видеть. Не слишком умный, но упрямый, как дворовый пес. С ним трое его приятелей, так что нас сейчас больше, чем обычных копов. Затем я вижу, как в дверь входят еще несколько полицейских в форме, и мне приходится снова пересмотреть свой счет. Похоже, намечается грандиозная вечеринка.

– Мы на него не наезжали! – говорит первый полицейский, встав нос в нос с сержантом военной полиции. – Более того, в этом расследовании задействовано гражданское лицо, и, поэтому, пока мы не выясним, что произошло…

– Мы застукали какую-то девчонку, пытавшуюся общипать одного из наших ребят! – кричит Шу Муха военному полицейскому. – А теперь они все намерены ее выгородить!

– Вот как! – хмурится военный полицейский, оглядывая бар. – Эти солдаты рискуют жизнями, обеспечивая вам безопасность, и вот какую благодарность они получают?

Какой молодец, думаю я. Просто красавец! Какой замечательный, доверчивый, тупоголовый лошок. Он точно смог бы и сам затеять эту драку… если бы мы ему позволили.

– Меня возмущают ваши обвинения! – рычит наш полицейский, наконец начиная выходить из себя. – Знаете, мы тоже рискуем своей жизнью!

– Ой, извините! Совсем вылетело из головы! – улыбается мерзкой улыбочкой представитель военной полиции. – Вам грозит постоянная опасность подавиться пончиком!

– Пончиком, говоришь? – цедит полицейский, медленно оглядываясь на своих товарищей… возможно, чтобы пересчитать головы и оценить шансы, прежде чем решить, что делать или говорить дальше.

Я повернул голову и подмигнул Нунцио. Надо сказать, вовремя, так как успел увидеть, как в зал с лестницы входит Тананда.

– ВОТ ОНИ!!! – вопит она. – Солдаты, которые напали на меня!

Похоже, она возилась со своей маскировочной штуковиной, потому что синяк, который я ранее прокомментировал, теперь хорошо заметен, хотя для опытного глаза, такого как мой, очевидно, что это старая травма. Конечно, будучи Танандой и обладая склонностью к драматичным жестам, она не остановилась на достигнутом. Хотя платье на ней того же цвета, что и ранее, его подол и фасон намного скромнее, чем тот откровенный наряд, с помощью которого она привлекла внимание Майжука, гораздо скромнее. Вдобавок ко всему ее дикая, сексуальная прическа теперь больше похожа на растрепанный пучок волос какой-нибудь старой девы-библиотекарши. Однако реальная прелесть всего этого в том, что она стоит там, где ее могут видеть гражданские полицейские, а вот военные – нет! Конечно, толпа тоже ее прекрасно видит.

– Да это никакая не шлюха! – говорит парень, что высказался ранее.

– Эй! Кажется, она работает со мной! – добавляет кто-то еще. – Видите, что бывает, когда сюда впускают солдатню?

Толпа начинает возмущаться, но надо отдать должное полицейскому: он пытается всех успокоить.

– Тихо вы все! – кричит он. – Мы с этим разберемся!

Затем он вновь поворачивается к военному полицейскому, и я вижу, что его лицо темнее тучи.

– Мы должны докопаться до сути, сержант, – говорит он. – Я хочу, чтобы вы задержали этих троих…

Говоря это, он поднимает руку и указывает в нашу сторону.

Есть один приемчик, который мы с Нунцио использовали так часто, что нам теперь даже не нужно смотреть друг на друга, чтобы знать, что делать. Мы все еще держим Майжука за руки, а полицейский стоит так близко, что, когда он пытается указать на нас, нам ничего не стоит слегка сдвинуть Майжука в сторону, чтобы он оказался перед его рукой, а затем отпустить!

Если только не присматриваться очень внимательно в нужный момент, это выглядит так, будто полицейский ткнул Майжука и тот упал!

Учитывая и без того напряженный характер ситуации, это отчасти напоминает удар молотком по капсюлю.

Военный полицейский тянется было к гражданскому «коллеге», но я опережаю его, в основном потому, что знаю, что сейчас произойдет, и у меня есть фора.

– Дайте мне! – кричу я, а потом делаю то, чего ждал всю свою жизнь.

С размаха врезаю кулаком полицейскому… на глазах у свидетелей!