Итак, вот мой план!

– ТАНАНДА? Так это ты?

Мое удивление вызвано не только тем, что я не заметил, кто весь вечер разводил меня на напитки, хотя я действительно этого не заметил. Скорее меня более чем поразила ее внешность, существенно изменившаяся с тех пор, как мы расстались в начале этой миссии.

Обычно Тананда – эффектная особа с впечатляющей копной зеленых волос. Хотя она никогда не отдавала предпочтения строгой, «волосок к волоску», формальной самопрезентации, каковую предпочитают большинство бабенок, что тусуются в суши-баре, предпочитая этому непринужденный, растрепанный имидж, я достаточно подкован в тайнах женского пола и потому понимаю: последний образ так же, если даже не более, труден в создании и поддержании, нежели первый, и часто требует гораздо больших усилий. Я это к тому, что Тананда обычно очень привлекательна и тщательно следит за своей внешностью.

Однако сейчас передо мной девушка, словно бы побывавшая в серьезной аварии. На одной половине ее головы отсутствует большая часть волос вместе с соответствующей бровью, а другую сторону ее лица портит огромный синяк, который, похоже, уже бледнеет, но все еще выглядит болезненным. Имея внушительный опыт нанесения и получения травм последнего типа, я могу с достаточной точностью оценить силу удара, необходимую для достижения столь впечатляющих результатов… так что это явно был мастер своего дела.

– Извини за это шоу ужасов, – говорит она, убирая маскировочное зеркальце, взглянув в него напоследок, как будто желая проверить, изменилось ли что-то с тех пор, как она смотрела в него в последний раз, – но до сих пор это было довольно-таки тяжелое задание.

– Что… что случилось с тобой? – растерянно спрашиваю я, наконец обретая голос. – Кто это с тобой сделал?

Я имею в виду, мы все отдавали себе отчет в том, что при выполнении этой миссии могут возникнуть проблемы, но никому не нравится, когда из красивой чиксы делают отбивную.

– Ты поверишь, что это была наша команда? – говорит она, одаряя меня быстрой улыбкой, хотя я знаю, что ей больно.

– Что, опять?

– Волосы мне любезно удалил Глип, – объяснила она. – Думаю, это был несчастный случай. Должно быть, я встала между ним и ужином или что-то в этом роде. В любом случае все не так плохо, как кажется… или могло бы быть, Корреш, в отличие от меня вовремя заметил, что вот-вот произойдет, и спас меня, от самого худшего; вот откуда этот синяк и почему я на это не жалуюсь. Честно говоря, тебе стоит посмотреть, что случилось со стеной, которая в тот момент была позади меня.

– Кстати, а где сейчас Корреш и Глип?

Впервые за время нашего разговора Тананда мнется с ответом.

– Они… э-э-э… вернулись к Большому Юлию. Вообще-то старший брат даже в худшей форме, чем я, поэтому вместо того, чтобы заставлять его работать с перевязанной рукой, я посоветовала ему отвести Глипа куда-нибудь от греха подальше и побыть с ним какое-то время. Смешно, не правда ли? Я до сих пор ума не приложу, что так разъярило Глипа, но пока мы не разберемся с этим, я считаю, что он скорее опасен, чем помогает нам выполнять задание. В любом случае я решила остаться и использовать эту маскировочную штуковину. Хочу посмотреть, смогу ли я чем-то помочь делу самостоятельно. Сомневаюсь, что от меня будет меньший толк, чем когда мы работали как одна команда.

Что-то крутилось в глубине моего сознания… что-то, что Нунцио сказал о своем последнем задании и о том, что нервничает по поводу новой работы с Глипом. Однако я не мог точно сказать, в чем дело, и, видя, что Тананде дискуссия не совсем приятна, решил не развивать эту тему. Однако я взял себе на заметку при первой же возможности поговорить об этом с Нунцио.

– Похоже, даже до несчастного случая дела шли не слишком хорошо, – говорю я в ответ на ее последнюю реплику.

– Что да, то да, – говорит Тананда с легким вздохом. – Мы пытались провернуть старое разводилово. Ну, ты знаешь, я клеюсь к солдату, а затем врывается Корреш и закатывает скандал, мол, этот чувак покушается на честь его сестры.

– Знаю-знаю эту подставу, – говорю я, потому что так и есть. Хотя сам я ни разу в ней не участвовал и не попадался на эту удочку. Тем не менее это проверенный временем классический гамбит.

– Увы, это сработало далеко не так хорошо, как мы надеялись. Большинству солдат здесь приказано не лапать местных женщин, но стоило мне попробовать чуток поднять напряжение, чтобы заставить их забыть про приказ, как местные жители тотчас это заметили и заявили, что я сама напросилась и никто меня ни к чему не принуждал.

– Да, тебе не позавидуешь, – сказал я. – Представляю, как было тяжело, особенно если ты работала с травмой.

Мне все равно не нравится, как заживает синяк, и это, должно быть, слышно в моем голосе, потому что Тананда наклоняется и кладет руку мне на плечо.

– Со мной все в порядке, Гвидо, правда… хотя с твоей стороны очень мило переживать за меня. Мне доводилось терпеть куда более грубое обращение от Корреша, честное слово.

Учитывая, что ее старший брат – тролль, я легко могу поверить, что Тананде не впервой попадать под раздачу в семейных ссорах. Однако сейчас у меня на уме кое-что другое.

Видите ли, прикосновение Тананды было очень мягким и теплым, когда она положила руку мне на плечо, что заставляет меня вновь задуматься о первоначальной причине, почему я привел ее в эту комнату. Как уже было сказано, давненько я не оставался наедине с юбкой, имея в виду что-либо хотя бы отдаленно подразумевающее интим… Но Тананда по-прежнему деловой партнер, и, как и в любой профессии, позволять себе вступать в тесные отношения с коллегой по работе в лучшем случае неразумно. Кроме того, она никогда не проявляла ко мне никакого интереса, кроме дружбы… ну или, возможно, заботы старшей сестры. И все же было очень приятно, когда женщина прикасалась ко мне.

– Э-э-э… Хорошо. Если ты так считаешь, – говорю я, слегка отодвигаясь, чтобы разорвать физический контакт между нами. – Нас самих сюда только что отрядили, так что нам еще не представилось случая что-либо предпринять. Думаю, нужно выяснить, как бы нам с Нунцио действовать в той же местности, что и тебе, при этом не мешая друг другу.

– Не глупи, Гвидо. Раз вы здесь, мы все можем работать вместе!

– Это как?

– Подумай сам, – говорит она, прямо-таки ерзая от воодушевления. – У меня были проблемы с поиском солдат, которые бы клюнули на мой маленький спектакль, но вы тоже солдаты, и это может облегчить нам обе задачи. Вступив в эту игру с обеих сторон, мы сможем направлять ее ход так, как нам того хочется.

Я искренне стараюсь не обращать внимания на ее ерзанье, одновременно пытаясь придумать вескую причину не соглашаться с ее предложением. Почему-то я не уверен, что мои актерские способности позволят мне прилюдно лапать Тананду… но еще меньше я воодушевлен тем, что эту роль возьмет на себя Нунцио.

– Не знаю, Тананда, – неохотно говорю я. – Я не уверен, что это хорошая идея. Я имею в виду, один раз это, может, и сойдет нам с рук, но если мы добьемся успеха в нашей игре, мы с Нунцио того гляди загремим на гауптвахту и выйдем из строя на какое-то время.

– Вот как? – говорит она, вопросительно выгибая оставшуюся невредимой бровь. – И что же ты думал, произойдет, когда привел меня сюда сегодня вечером?

– М-м-м… – говорю я, вспоминая, что, к несчастью, цитирование Пятой поправки работает только в суде.

– Неважно, Гвидо, – усмехается она. – Снимаю вопрос. Хотя вот что я тебе скажу. Если непосредственное участие вызывает у тебя опасения, просто сведи меня с одним из своих армейских приятелей. Ты здесь достаточно давно, и у тебя наверняка неплохое представление о том, кого мы можем охмурить.

Я ловлю себя на том, что я не в восторге и от этой идеи. Во-первых, мне кажется грязным трюком провернуть эту подставу на ком-то из команды, с кем мы с Нунцио работаем последние несколько недель, во-вторых, я обнаружил, что меня не слишком вдохновляет сама мысль о том, что кто-то тянет ручонки к Тананде. Тем не менее я вынужден признать: чтобы приготовить эту яичницу, нам придется разбить чьи-то яйца, и да, Тананда права: сделать это проще и быстрее, если мы все приготовим сами.

– Хорошо, Тананда, – говорю я. – Можно попробовать.

– Все в порядке, Гвидо? – говорит она, озабоченно глядя на меня. – Не слышу энтузиазма в твоем голосе.

– Со мной все в порядке. Но признаюсь тебе честно, Тананда, это задание мне не по душе.

– Тогда выше нос. Может, до сих пор дела шли так себе, но, работая вместе, мы точно сможем сдвинуть эту телегу с места. Послушай меня: найди Нунцио и расскажи ему про нашу задумку. Потом мы встретимся здесь и попробуем. Скажем, завтра вечером?

– Конечно, почему бы и нет?

– А пока, – говорит она, вновь открывая маскировочное зеркальце и начиная настраивать его, – спустись вниз, и я куплю тебе выпить стаканчик. Или два.

На минуту это кажется мне отличной мыслью. Но потом я вспоминаю Фрумпеля.

– Давай не будем лишний раз рисковать, Тананда. Не думаю, что нам стоит слишком часто светиться здесь вместе.

– Что ты имеешь в виду?

– Мы потому зависаем именно здесь, что узнали, что владелец заведения – девол. Беда в том, что он, похоже, знает Босса и затаил на него обиду. Пока что он не в курсе, что мы как-то связаны с Боссом, но если у него возникнут подозрения…

– Девол?

– Да. Говорит, его зовут Фрумпель.

– Фрумпель? Выходит, он снова при деле?

– Ты его знаешь?

– Еще бы не знать. Они на пару с Иштваном выступили против нас, когда я впервые познакомилась со Скивом. И ты прав, если он что-то заподозрит, чары маскировки не помешают ему догадаться, кто я такая.

– Может, нам стоит повременить и попытаться провернуть наш гамбит где-то еще, а не здесь, – говорю я, стараясь не допустить надежды в своем голосе.

– Нет необходимости, – усмехается Тананда. – Если только он заранее не скумекает про связь между нами, мы сможем провернуть нашу задумку завтра вечером. Более того, этим выстрелом мы, так сказать, убьем двух зайцев. Я не против немного подгадить Фрумпелю по ходу дела, но, похоже, когда начнется фейерверк, его заведение окажется в эпицентре событий. К тому времени, когда до него дойдет, что к чему, мы уже сделаем отсюда ноги.

– Отлично, – говорю я с куда большим энтузиазмом, чем испытываю на самом деле. – Тогда у нас все готово. Давай, уходи первой. Я останусь здесь немного и дам тебе фору.

Как только она ушла, я решил разобраться в своих опасениях по поводу хода предстоящей операции (да, я страдаю под гнетом этического выбора).

Возможно, вы удивитесь, учитывая специфику моей работы, но верность взятым на себя обязательствам и невозможность предательства всегда занимали первые строчки в списке моих жизненных принципов. Кстати, это же всегда восхищало меня и в Корпорации М. И.Ф., поскольку все ее сотрудники, похоже, ценят то же самое.

В прошлом мне удавалось балансировать между лояльностью к Боссу и к Синдикату, поскольку странный подход Босса к делу не угрожал напрямую никаким интересам Дона Брюса. Однако нынешняя ситуация, похоже, – совершенно другая песня.

Поссорив гражданское население с армией, я нарушу доверие, оказанное мне как представителю вооруженных сил. Впрочем, я тотчас нахожу этому оправдание: ведь я для того и вступил в армию и потому действую как преданный Боссу шпион.

Нунцио убедил меня, что я не нарушаю договор с Фрумпелем, используя его заведение в качестве сцены для наших шалостей, ибо это выходит за рамки заключенного нами соглашения. Этот довод представляется мне довольно шатким, но я, когда того требуют обстоятельства, умею проявить гибкость.

Однако этот последний план – назначить кого-то из нашего взвода на роль главного лоха – очень сложно назвать чем-то иным, кроме как предательством. И все же Тананда права, это лучший способ обрести уверенность в том, что все идет так, как нам нужно.

Поразмыслив над этим весьма усердно, я наконец пришел к выводу: будем считать это дружеской шуткой. Согласен, возможно, это сомнительная шутка… типа хлопнуть бумажным пакетом позади человека, который собирается взломать сейф… но так как вряд ли рассматриваемая кандидатура в результате окажется изувечена или брошена за решетку, так и быть, будем считать это шуткой.

Теперь моя единственная забота – убедиться, что у того, кого мы выберем, есть чувство юмора… причем очень хорошее чувство юмора!