Доски не дают сдачи!

Меня одолевала такая тревога по поводу Дона Брюса и Синдиката, что ссора между мной и сержантом Осклабби целиком вылетела из моей головы. Однако, как оказалось, это не имело значения, поскольку сержант предпринял шаги, призванные напомнить мне об этом, и, судя по тому, как это напоминание на меня обрушилось, мне не было бы никакой пользы, потрать я массу времени и энергии на ненужные мысли.

Мы подошли к тому этапу обучения, где нам предстояло научиться, как вести себя с противником на близком расстоянии, желательно не сдаваясь. То есть к рукопашному бою.

Сержант Осклабби преподавал этот раздел лично, что показалось мне странным лишь позже, когда выяснилось, что сам он лишь поверхностно знаком с методами, которые нам предстояло освоить. В качестве своих демонстраторов (то есть жертв) он выбрал братьев Мух и с огромным удовольствием показал нам всем, что в рукопашном бою размер не имеет значения, со впечатляющей легкостью швыряя и пиная их обоих, или, иными словами, они действительно у него летали!

Хотя за всем этим было очень забавно наблюдать, я не мог отделаться от мысли, что урок, который он пытался преподать нам, вонял сильнее, чем «Реалистичная собачья какашка с естественным ароматом, которая надолго прилипает к вашим рукам», с которой я был так хорошо знаком. Я имею в виду, неужели он действительно думал, что способен обмануть кого-то своей болтовней о том, что «размер не имеет значения». Не нужно быть гением, чтобы понять: размер может существенно повлиять на разницу во мнениях физического типа, поскольку один честный бой обычно демонстрирует этот факт достаточно наглядно, чтобы убедить даже самых тупоголовых умников. Единственный случай, когда умение побеждает размер, это если мелкий противник чересчур шустрый, а большой наоборот… не говоря уже о том, что он неуклюж и, возможно, у него стеклянная челюсть. Если же они равны по навыкам, то большой парень, если того захочет, может приготовить из маленького парня клубничное варенье. Вот почему профессионалы контактных видов спорта, не говоря уже о таких громилах, как мы с Нунцио, имеют внушительные габариты. И это вовсе не потому, что наши работодатели считают, что мы обходимся им дешевле, если рассчитывать затраты из расчета «за фунт веса», а потому, что мы обычно побеждаем.

Конечно, даже если принять концепцию «мастерство важнее размера», в логике сержанта все равно зияет явный изъян. Помните, как долго я говорил о том, что нужно для того, чтобы обучить кого-то владению длинным луком? (Нет, это не тест… Я просто спросил.) Что ж, еще больше времени требуется на то, чтобы обучить кого-то навыкам рукопашного боя. Намного дольше. Думать, что кто-то вроде нашего славного Пчелки может за один день освоить достаточно приемов, чтобы эффективно противостоять одному из братьев Мух, пусть даже неопытному, – это курам на смех.

В общем, мне было ясно: хотя он и заявил, что мы якобы готовимся к бою с врагом, на самом деле он продемонстрировал лишь пару-тройку приемов, которые помогут нам остаться в живых в неизбежных драках в баре, ибо драки эти неким естественным образом тяготеют к людям в форме, когда те пытаются тихо и мирно выпить в окружении гражданских лиц в свободное от службы время. Проще говоря, нас учили махаться с неумелыми задирами из числа штатских, желательно пьяными вдрызг, а не с прошедшими огонь, воду и медные трубы бойцами на поле боя.

– Конечно, эти приемы позволят вам уничтожить безоружного противника!.. – сказал сержант Осклабби, что опять-таки вводило в заблуждение, поскольку ни один из демонстрируемых им ответных ударов не был достаточно смертельным, чтобы отправить противника на тот свет. Это лишь укрепляло мою уверенность в том, что мы, похоже, будем использовать их только против мирного населения.

– …однако сражаться с ВООРУЖЕННЫМ противником – это совсем другое дело! К счастью, у нас есть ЭКСПЕРТ, который продемонстрирует, как это делается! Гвидо! Вперед и в центр!

– Я, сержант? – Я растерянно моргаю, так как не ожидал, что меня вызовут.

– Да, ты, – говорит сержант, оскалив в улыбке все имеющиеся у него зубы. – На стрельбище ты озвучил мнение, что убивают людей только придурки. Что ж, вот твой шанс показать всем, как можно «мягко» заставить врага подчиниться, когда он пытается тебя убить.

Излишне говорить, что меня ничуть не волнуют его подначки, но раз уж меня вызвали, у меня нет иного выбора, кроме как шагнуть вперед на свободное пространство, используемое для демонстраций. Мое беспокойство усиливается, так как сержант делает знак капралу Шкетту и тот бросает ему короткий меч. Да-да, настоящий короткий меч… с острым кончиком и очень острой режущей кромкой.

– А меч, он тут при чем, сержант? – спрашиваю я.

– Я же сказал, это будет демонстрация боя с вооруженным противником, – ухмыляется он. – Мы сейчас сделаем следующее: я попытаюсь убить тебя, а ты попытаешься остановить меня, не убивая.

– …а если нет?

– Тогда, боюсь, у нас произойдет небольшой «несчастный случай на тренировке», если, конечно, ты не предпочтешь сдаться прямо сейчас и признаешь, что ты не прав.

Излишне говорить, что я получил свой нынешний высокий пост телохранителя не потому, что уклонялся от драк. Более того, меня больше всего беспокоил вовсе не меч, поскольку это не что иное, как длинный нож, а с ножами я имел дело достаточно часто.

– Да я-то всегда готов, – пожимаю я плечами. – Но причина в другом: при этой демонстрации можно ненароком задеть унтер-офицера, что, как я помню из нашего урока по военному уставу, категорически запрещено.

Улыбка сержанта мгновенно тускнеет, и я понимаю: он ждал, что я откажусь от рискованной затеи, когда закидывал мне этот крючок. К несчастью для нас обоих, осознание этого приходит поздновато и не приносит нам никакой пользы.

– Можешь не волноваться, рекрут, – говорит он, хотя я замечаю, что его голос звучит довольно натянуто. – Даже если тебе повезет и ты заденешь меня, ты сейчас действуешь по приказу, поэтому никаких обвинений предъявлено не будет.

Это все, что мне нужно было услышать. В качестве последней меры предосторожности я оглядываюсь на Нунцио, стоящего в очереди, и он едва заметно кивает.

– Твой кузен сейчас не сможет тебе помочь. Гвидо! – рявкает Осклабби, обретая немного уверенности. – Это строго между нами.

Я переглянулся с Нунцио вовсе не поэтому. У меня нет проблем с тем, чтобы плыть по течению, и я очень легко адаптируюсь, когда начинает играть музыка, и я – один из танцоров.

– Мне просто было интересно, – говорю я, пожимая плечами. – Приятно знать, что вы знаете, что я буду лишь выполнять приказ. Вопрос в том, знает ли об этом вон тот офицер.

Но сержант не дурак, и я вовсе не ожидаю, что он клюнет на старую шутку «за вашей спиной кто-то есть», но он на нее клюнул. Лишь намного позже я узнал, что сержанты действительно не жалуют офицеров. То есть им удобнее управлять армией, если только поблизости нет офицера. Так или иначе, Осклабби начинает выворачивать шею, пытаясь обнаружить офицера, о котором я говорю, и когда его голова отворачивается от меня, я немедленно скольжу к нему.

Если вам эта тактика кажется немного странной, поймите: если кто-то замахивается в вашу сторону заостренным куском металла, он меньше всего ждет от вас атаки. Так что вам стоит замереть на месте или, еще лучше, пуститься наутек, тем самым давая ему достаточно времени, чтобы не спеша вырезать свои инициалы на любой части вашей анатомии, которая придется ему по вкусу. Когда же вы двигаетесь вперед, а не назад, это имеет обыкновение их пугать, и они обычно реагируют, тыча в вас своим оружием в попытке заставить вас отступить, как это прописано в их сценарии. Что, собственно, вам и нужно, поскольку это позволяет вам контролировать их атаку и дает возможность закончить ее где и когда вам хочется, вместо того чтобы просто стоять и надеяться, что враг внезапно решит отступить, отказавшись от собственного сценария.

Краем глаза сержант видит, что я приближаюсь, и, как я и ожидаю, тычет вперед мечом, как будто надеясь, что я наткнусь на сей опасный предмет и избавлю его от необходимости спланировать и осуществить атаку. Это позволяет мне легко обойти его острие, левой рукой захватить запястье его руки с мечом и тем самым обезопасить себя и одновременно правым кулаком нанести ему под ухо удар средней силы.

Я искренне надеялся, что это положит конец делу без дальнейшего вальсирования, но сержант – еще довольно крепкий старый вояка. Мой кулак вынуждает его лишь слегка окосеть и опуститься на одно колено. Я понимаю: ситуация только что стала опасной. Он по-прежнему держит меч и в своем оглушенном состоянии может не помнить, что это всего лишь упражнение, если это вообще было его исходным намерением.

– Брось, сержант, – цежу я сквозь зубы, подходя поближе, чтобы только он мог меня слышать. – Все кончено.

Говоря это, я на всякий случай слегка вздергиваю его руку, чтобы донести до него свою точку зрения. К сожалению, он либо меня не слышит, либо предпочитает игнорировать то, что, согласитесь, является отличным советом, и пытается изо всех сил задействовать свой меч.

– Как хочешь, – пожимаю плечами я.

В принципе, я и не жду ответа, так как в этот момент он теряет сознание, главным образом потому, что я только что сломал ему руку… в целях безопасности, заметьте. (Для брезгливых читателей спешу разъяснить: это чистый перелом, в отличие от более сложной множественной его разновидности, и сержант вряд ли бы от него вырубился, не будь он уже слегка оглушен моим предыдущим ударом в ухо. Как я уже упоминал, контролируемое насилие – моя специальность… и да, я большой спец по этой части.)

– ЧТО ТЫ СЕБЕ ПОЗВОЛЯ…

Этот писк исходит от капрала Шкетта, который слишком поздно ожил и пытается вмешаться уже после того, как танец закончился. Неполный характер его вопроса обусловлен тем, что, делая шаг вперед, он натыкается на локоть Нунцио, движущийся в противоположном направлении. Это столкновение эффективно растягивает его на спине и вырубает ему свет… а также прекращает его надоедливую болтовню. Для справки: именно об этом и переглядывались мы с Нунцио: я хотел убедиться, что он на месте и готов прикрыть мою спину, пока я разбираюсь с сержантом.

Наступает минутная тишина, затем кто-то в строю издает тихий удивленный свист, который, похоже, служит для всех сигналом вставить свои два цента.

– Ух ты!

– Ловко ты его уложил, Мухобой!

– Давно пора было преподать ему урок.

Хи Муха пинает бесчувственного капрала носком сандалии.

– Лежа они не кажутся такими уж большими дядями, согласен, Мухобой? – усмехается он, как будто это он в одиночку вырубил этих двоих.

– СМИРНО! ВСЕМ СМИРНО! – рявкаю я, прерывая эти словоизвержения. – Если ты, Хи, еще раз прикоснешься к этому человеку, мы с тобой проведем пару раундов. ТЫ МЕНЯ ПОНЯЛ?

Он явно удивлен и обижен, но кивает в знак согласия.

– Я тебя не слышу!

– ДА, СЭР… я имею в виду, ГВИДО.

– ЭТО КАСАЕТСЯ И ОСТАЛЬНЫХ ВАС ТОЖЕ! – рявкаю я. – Я НЕ ХОЧУ ВИДЕТЬ, ЧТО ВЫ ПИНАЕТЕ ЛЮБОГО ИЗ ЭТИХ ДВОИХ ИЛИ НАСМЕХАЕТЕСЬ НАД НИМИ, ЕСЛИ ТОЛЬКО ВЫ НЕ ХОТИТЕ СДЕЛАТЬ ТО ЖЕ САМОЕ, КОГДА ОНИ ПРИДУТ В СЕБЯ И СМОГУТ ДАТЬ ВАМ СДАЧИ. Я ЯСНО ВЫРАЗИЛСЯ?

– ДА, ГВИДО.

Как можно заметить по моей манере, в этот момент я чуточку раздражен, но больше всего злюсь на себя. Меня искренне раздражает то, что я не смог остановить движение сержанта, не сломав ему руку, и я вполне готов выместить гнев на своей команде. Если моя манера речи при обращении к коллегам кажется вам нетипичной, то лишь потому, что я быстро обнаружил, что армейские унтер-офицеры правы: это самый простой, но действенный способ – рявкнуть одновременно на все формирование.

– Хорошо, а теперь СЛУШАЙТЕ!! Как исполняющий обязанности командира подразделения, я являюсь тут старшим до того момента, пока сержант и капрал не придут в себя. Я хочу, чтобы один доброволец привел для них медика, а остальные ПРОДОЛЖАЙТЕ ПОДГОТОВКУ!

Мне кажется, это очень даже логично, поскольку я не хочу терять день боевой подготовки, дожидаясь, когда наши унтер-офицеры очухаются. Однако в этот момент я замечаю, что мой кузен вежливо поднял руку, привлекая мое внимание.

– Да, Нунцио? Ты добровольно хочешь пойти за медиком?

– Не совсем, исполняющий обязанности командира подразделения Гвидо, сэр, – говорит он не без сарказма. – Просто я подумал, что, прежде чем ты примешь командование, тебе, возможно, стоит поговорить с офицером, который здесь самый старший по званию.

Как вы помните, когда я проделал этот фокус с сержантом, это была уловка, призванная отвлечь его внимание. Однако я играл с Нунцио в Драконий покер и всегда могу сказать, когда он блефует, и на сей раз это не блеф. С неприятным ощущением в животе я поворачиваюсь и смотрю в ту сторону, куда он указывает. И точно, там есть офицер, первый, какого я вижу за пределами нашего «лектория». Что еще хуже, он направляется к нам, и его лицо темнее тучи.

– Вольно, Гвидо.

Я переключаюсь со «смирно» на «вольно», но это вовсе не значит, что теперь я могу чувствовать себя вольготно. Меня вызвали в офицерскую палатку, что не удивительно, ведь даже ежу ясно: мне предстоит расхлебывать кашу из-за неловкой дневной стычки. Но что меня и впрямь застало врасплох, так это то, что сержант Осклабби тоже здесь, с рукой на перевязи и невозмутимым выражением лица.

– Сержант Осклабби изложил мне свою версию того, что происходило с вашей учебной группой и привело к событию, свидетелем которого я стал сегодня днем. Не желаете изложить мне свою точку зрения?

– Я уверен, что отчет сержанта полный и точный… сэр, – бодро чеканю я.

В обычной ситуации я бы и слова не сказал без адвоката, но пока никаких обвинений не прозвучало, и что-то подсказывает мне, что сейчас не время гнать волну.

– Очень хорошо, – кивает офицер. – В таком случае я чувствую себя обязанным последовать рекомендации сержанта.

Мне приходит в голову, что, пожалуй, стоит занять оборону, но теперь уже слишком поздно, поскольку офицер уже начал действовать. Взяв в руки перо, он пишет свое имя внизу стопки бумаг на его столе.

– Ты в курсе, в чем больше всего нуждается армия, которая растет так быстро, как наша, Гвидо? – спрашивает он, не отрывая взгляда от бумаги.

Я открываю было рот, чтобы сказать «В божественном вмешательстве», но решаю помалкивать, и это к лучшему, поскольку он тут же отвечает на свой вопрос.

– В лидерах, – говорит он, украшая бумагу лихим росчерком пера. – Мы всегда ищем новых лидеров, поэтому мне так приятно подписывать эти приказы.

В кои веки мне даже нет необходимости прикидываться невинным и тупым телком, а все потому, что я совершенно не поспеваю за ходом его мыслей.

– Сэр?

– Передо мной документы о повышении вас в звании до сержанта, а Нунцио – он ваш кузен, не так ли? – до капрала.

Теперь я действительно в непонятках.

– Повышение в звании, сэр?

– Верно. Сержант Осклабби рассказал мне, как вы двое взяли на себя руководство вашим подразделением во время боевой подготовки, вплоть до того, что организовали для ребят дополнительную подготовку в свободное от службы время. Увидев своими глазами, как вы приняли на себя командование после… несчастного случая во время сегодняшней тренировки, у меня не возникло никаких проблем с одобрением вашего повышения. Именно такое лидерство и инициативу мы бы хотели видеть здесь, в армии. Поздравляю.

– Спасибо, сэр, – говорю я, не в силах придумать, что еще сказать.

– О да… и еще кое-что. Я прекращаю подготовку всего вашего подразделения и отправляю его на действительную военную службу. Увы, это всего лишь гарнизонная служба, но это единственное, куда я могу сейчас вас отправить. Полагаю, что всему, чему еще предстоит научиться солдатам, вы с удовольствием поможете им освоить в процессе работы. Вот и все… сержант Гвидо.

До меня не сразу доходит, что он обращается ко мне по моему новому званию, но мне удается вытянуться по стойке «смирно» и отдать честь, прежде чем повернуться и выйти.

– Если позволите, сэр, – доносится до меня голос сержанта Осклабби, – я бы хотел поговорить с сержантом Гвидо наедине, прежде чем он вернется в свое подразделение.

Я почти ожидаю, что, как только мы выйдем наружу, Осклабби попытается наброситься на меня, с больной рукой и всем остальным, или, по крайней мере, начнет сыпать серьезными угрозами, мол, что случится в следующий раз, когда наши пути пересекутся. Вместо этого он улыбается и протягивает мне для рукопожатия здоровую руку.

– Поздравляю, Гвидо… извини, я имею в виду сержант Гвидо, – говорит он. – Я хотел сказать тебе кое-что подальше от ушей других новобранцев.

– Что такое, сержант?

– Просто хотел сказать, что ты с самого начала был прав. Чтобы справиться с боевой ситуацией, никого не убив, требуется гораздо больше навыков, и я рад видеть, что наши ряды пополняют люди с твоими способностями. Однако не забывай: время на обучение новобранцев весьма ограничено, вот почему мы заостряем внимание на умении убивать. Ведь если они брезгуют проливать кровь, если считают, что им достаточно обезоружить врага, что они и попытаются сделать, и у них не хватает навыков, а у нас времени, чтобы их обучить, дело кончится тем, что бедолаги погибнут в бою, а нам в конечном итоге вместо лавров победы достанется поражение. Постарайся помнить об этом, когда в следующий раз будешь работать с группой новичков. А пока удачи тебе! Возможно, когда-нибудь у нас снова появится шанс послужить вместе.

Я настолько поражен тем, что сержант оказался хорошим малым, не говоря уже о том, как тщательно он взвешивает мысли перед тем, как высказать мне свою точку зрения, что лишь возвратившись в казарму, я наконец осознаю последствия моего повышения во всей их полноте.

И тотчас впадаю в уныние. Вся моя карьера была направлена на то, чтобы всячески избегать роли начальника. Как вдруг на меня оказалась возложена руководящая должность, более того, постоянная, а не временная. Единственное, что меня утешает, так это то, что а) имея более высокое звание, я потенциально могу нанести армии больший урон, и б) Нунцио должен нести бремя дополнительных лычек вместе со мной.

Немного взбодрившись от этих мыслей, я иду искать Нунцио, желая первым сообщить ему скверную новость.