Когда я путешествую, меня никто не узнает… И мне это нравится!

Мы с Нунцио тщетно пытались понять, что именно – под смешным названием «ужин» – положили нам на тарелки, когда рядом с нами плюхнулась Паук. Мы немного этим удивлены, поскольку обычно во время ужина мы предоставлены сами себе, но причина ее настойчивости не заставила себя долго ждать.

– Вы, ребята, из Синдиката, не так ли, – говорит она. Ни тебе «привета», ни «доброго вечера».

Еще во вступлении я упомянул, что мы в целом не очень-то любим, чтобы нам задавали вопросы, а этот конкретный вопрос под полным запретом.

– А ты что же, легавая? – автоматически выпаливает в ответ Нунцио.

Этот вопрос необходимо взять на вооружение всем, чей заработок зависит от нелегальной деятельности. И если он задан полицейским, даже если тот работает под прикрытием, он просто обязан признать свою профессию. В противном случае любая попытка использовать следующий разговор в качестве доказательства будет расценена как провокация.

– Я? Шутишь? Нет, я не легавая. Почему ты спрашиваешь?

– Зачем тогда тебе знать, работаем мы на Синдикат или нет? – огрызается в ответ Нунцио.

Вы наверняка заметили, что на данный момент Паук ответила на наш вопрос, мы же еще не ответили на ее вопрос ни «да», ни «нет». Как я уже сказал, в нашей работе мы склонны к скрытности. Возможно, эта привычка выработалась у нас в результате наших регулярных и продолжительных дискуссий с окружными прокурорами и судом присяжных.

– Я подумываю, не податься ли мне к ним на службу, как только демобилизуюсь из армии, – говорит она, пожимая плечами. – Я подумала, может, вы, ребята, поделитесь со мной информацией о том, каково это – работать на Синдикат, если даже не дадите мне рекомендацию или хотя бы контакт.

– Связи.

– Что ты сказал, Мухобой?

– Я сказал «связи». В обычном бизнесе у вас есть контакты. В Синдикате вам первым делом нужно наладить «связи»…

– …по крайней мере, мы так слышали, – быстро уточняет Нунцио, бросая на меня укоризненный взгляд. – Я не в курсе. Вдруг мы поделимся с тобой какими-то непроверенными слухами. И что бы ты хотела узнать?

Как видите, мой кузен по-прежнему осторожничает и меньше, чем я, верит в защитную силу «слухов». Однако своим «слуховым» гамбитом он приоткрыл нам дверь, дав возможность ответить на ряд вопросов про Синдикат, не признавая при этом нашего тесного знакомства с данной организацией.

– И каково это?

– График работы паршивый, – говорю я.

– И пенсионный план оставляет желать лучшего, – добавляет Нунцио.

– Но платят ведь неплохо. Верно? – не унимается Паук.

Я уже упоминал, что моего кузена хлебом не корми, дай прочитать вам лекцию, и эта девчонка только что нажала одну из его любимых кнопок. Он хоть и не расслабляется полностью, но по крайней мере малость оттаивает.

– Не так хорошо, как можно подумать, судя по тому, что вещают СМИ, – пищит он. – Видишь ли… помнишь, что Гвидо сказал секунду назад про связи? Так вот, в течение долгого времени, когда вы только вступаете в ряды Синдиката, вы действительно вынуждены нам платить… вернее, им.

– Можно еще раз?

– Это легче понять, если представить это как систему франчайзинга. Синдикат выдает вам разрешение, или лицензию на определенную деятельность, а вы отдаете им долю своей прибыли. Вы должны отдать некий процент, скажем половину, тому парню, который стоит выше вас, и этот парень, в свою очередь, должен поделиться с парнем, стоящим над ним, и так далее до самого верха. Конечно, ребята наверху срывают самый жирный куш, ведь под ними целая пирамида, кормящая их процентами.

– Подожди минуту! – хмурится Паук. – В последний раз, когда я слышала что-то подобное, меня заманивали продавать косметику… или то были чистящие средства?

– Сходство есть, – соглашается Нунцио. – Но есть и ряд существенных различий.

– Это каких же?

– Таких, что косметические пирамиды не изуродуют тебя и не сломают тебе ноги, если ты попытаешься действовать самостоятельно, – говорю я.

– Я собирался сказать другое, – говорит Нунцио, бросив на меня сердитый взгляд, – косметические сети не предоставят вам адвокатов, а тем более алиби, если у властей вдруг возникнет ряд вопросов к вашей деятельности… или к вашим налоговым декларациям.

– Вот как? – ощетиниваюсь я. Если честно, это всезнайство Нунцио меня уже порядком достало. – Продавцы мыла также не прихлопнут вас, если им покажется, что вы прикарманиваете часть их прибыли!

– А чего ты от них ожидаешь? – огрызается он на меня. – Чтобы их арестовали?

– Что с тобой, Мухобой? – спрашивает Паук, в упор глядя на меня. – Ты говоришь так, будто у тебя зуб на Синдикат.

– Он просто малость раздражен, – быстро вставляет Нунцио, прежде чем я успеваю ответить сам. – Когда ты подошла к нам, мы чутка поспорили.

– Ой, извините. – Она моргает и вскакивает на ноги. – Я не знала, что отрываю вас от чего-то важного, ребята. Могу подойти позже. Просто подумайте о том, о чем я вас просила, ладно?

Мы смотрим ей вслед, и это настоящее удовольствие, поскольку с тех пор, как мы попали в учебку, нам явно не хватало женского общества. Затем Нунцио поворачивается ко мне.

– Хорошо. Что тебя гложет?

– То же самое, что гложет меня с тех пор, как Босс поручил нам это задание, – говорю я. – Разговоры о Синдикате игнорировать все труднее… Понимаешь, о чем я?

– Нам это не поручали, мы вызвались добровольцами.

– Добровольцами нас попросил стать Босс, что для нас означает то же самое, что получить приказ.

Нунцио сокрушенно вздыхает и слегка пожимает плечами.

– Почему бы не обсудить это прямо сейчас, – морщится он. – Ты говоришь о нашем пребывании здесь, в Поссилтуме, верно?

– Я говорю о том, что мы, по сути, объявили войну Синдикату, – поправляю его я. – Учитывая, что мы сейчас варимся в самом ее эпицентре, это не может не тревожить. Извини, но я имею привычку малость нервничать, когда подавляющая огневая мощь направлена на меня, особенно когда все, что у нас есть, это казенные арбалеты и кожаные юбки вместо доспехов!

Если эта моя озабоченность застала вас врасплох, позвольте мне просветить вас, начав с краткого урока истории. Те из вас, кто уже в курсе опасности, в которой мы с моим кузеном Нунцио очутились, не стесняйтесь и сразу перепрыгивайте к следующему знаку препинания в виде звездочки.

Мы с Нунцио впервые встретились с Боссом около пяти книг назад [«Удача или МИФ», Мифические приключения № 4], когда нам поручили сопровождать одного из «рупоров» Синдиката, пока он искал того самого Большого Юлия, с которым мы разговаривали в первой главе. Или точнее, он искал армию, которую Большой Юлий должен был возглавить в скромной операции по сбору средств для нашей организации и которая, согласно донесениям, растворилась в воздухе после встречи с легким отрядом сопротивления, возглавляемым Боссом. Конечно, в те дни мы не называли его Боссом, поскольку в то время мы на него не работали. Мы только знали, что это-де какой-то маг с дурной репутацией по имени Великий Скив, который портил кровь Синдикату, и нам было поручено оберегать от него спину Шайк-стера, пока расследование не закончится.

Чисто для краткости, не говоря уже о сохранении наших гонораров от этой серии книг, я воздержусь от изложения всех интригующих подробностей данного задания. Однако важно, чтобы вы поняли: в конце этой первой встречи между Великим Скивом и Доном Брюсом, крестным отцом Синдиката, была заключена сделка. По условиям этого соглашения Дон Брюс и Синдикат обязались отказаться от наездов на королевство Поссилтум в целом и Большого Юлия и его солдат в частности в обмен на то, что Великий Скив предоставит Синдикату доступ в другое измерение… а именно на Деву, в комплекте с ее довольно известным базаром.

Вскоре после этого Дон Брюс нанял Великого Скива, чтобы тот курировал интересы Синдиката на Деве, и приставил нас с Нунцио к нему в качестве телохранителей, именно тогда мы и начали называть его Боссом. Надеюсь, вы до сих пор улавливаете ход моих мыслей?

Хорошо, теперь еще разок пробежимся по обстоятельствам и посмотрим, сможете ли вы понять стоящую перед нами проблему.

Во-первых, Босс работает на Синдикат.

Во-вторых, он послал нас разобраться с ситуацией в Поссилтуме, пока сам он занят поисками Ааза.

Значит, поскольку он работает на Синдикат, а мы все работаем на него, можно считать, что весь ударный отряд, который в настоящее время нацелен на войско королевы Цикуты, состоит на службе у Синдиката.

К сожалению, существует соглашение, заключенное лично самим Доном Брюсом, в котором говорится, что никто в Синдикате не должен выступать против Поссилтума! Это означает, что наша нынешняя операция является прямым нарушением клятвы Дона Брюса, и хотя я не сказал бы, что этот достопочтенный господин никогда не отступал от своего слова, но решение, как ему поступить, он обычно оставляет лично за собой и, как правило, бывает крайне недоволен, когда кто-то другой берется нарушить данное им слово.

Как вы, вероятно, заметили – в зависимости от того, какой тип средств массовой информации, в каком вы это прочли, сейчас в моде, – когда кто-то уровня Дона Брюса в Синдикате чем-то недоволен, его раздражение обычно не выражается в гневной записке. Если ему кажется, что его положение или авторитет в Синдикате подвергается сомнению со стороны некоего не в меру резвого подчиненного, его обычная реакция – раздавить этого подчиненного, как клопа. Конечно, в нашем положении телохранителей Босса это ставит нас между тем, Кто Давит, и тем, Кого Давят, что и порождает ту нервозность, о которой я говорил пару страниц назад и которая потребовала этого нелегкого объяснения.

Теперь вам все понятно? Если нет, просто поверьте мне на слово: я знаю об этих вещах больше, чем вы, и уверен, что всю нашу команду ждут большие неприятности с Синдикатом, когда и если Дон Брюс прознает, чем мы тут занимаемся.

– Я много думал об этом, – говорит Нунцио так, как будто никогда не прекращал разговора, чего, разумеется, он и не делал, – и я не уверен, что Босс осознает, что, отправив нас сюда, он перешел дорогу Дону Брюсу.

Теперь это заставляет меня маленько задуматься. Я все время считал, что отправка нас на Поссилтум была со стороны Скива взвешенным, обдуманным шагом. Мне ни разу даже в голову не пришло, что он мог не догадываться о последствиях своего поступка.

– В смысле?

– Сам знаешь, Боссу палец в рот не клади, за исключением двух вещей: Синдиката и баб.

– Это правда, – говорю я, потому что так оно и есть. Хотя в целом я испытываю к Боссу глубочайшее уважение, в этих двух областях он, как принято выражаться у нас в Синдикате, туп как пробка.

– А еще, – продолжает Нунцио, – он не счел нужным посоветоваться с нами о целесообразности затевать скандал с Синдикатом и даже не предупредил нас о возможной опасности. Разве только с Цикутой, что совсем на него не похоже, если он ожидал неприятностей от Дона Брюса.

И вновь мой кузен попал в яблочко. Скив, несомненно, самый внимательный Босс, с каким нам только доводилось работать. Он всегда был чуток к нашим чувствам, особенно к некоторым… связанным с теми частями нашего тела, которые кровоточат или ломаются. Это во многом обусловлено нашей преданностью и искренней симпатией к нему, не говоря уже о зарплате, которую он нам платит, – зарплате щедрой и регулярной.

– Раз уж ты упомянул об этом, – говорю я, – для Босса нет особого смысла ввязываться в борьбу за власть или пытаться сместить Дона Брюса, ведь он ни разу не выражал ни интереса, ни желания повысить свой статус в Синдикате.

Нунцио пожимает плечами.

– Возникни у него такое намерение, все, что ему нужно было сделать, это жениться на Банни, и тогда Дон Брюс преподнес бы ему всю организацию на блюдечке в качестве наследства.

Нунцио имеет в виду тот факт, что Банни не только племянница Дона Брюса, но и по уши влюблена в Босса, что, похоже, полностью ускользает от его внимания. Как мы уже говорили ранее, Синдикат и бабы… Туп как пробка!

– Возможно, ты прав…

– Конечно же, я прав! Все совпадает!

– …но даже если и так, я не уверен, какая разница, – заканчиваю я, игнорируя его грубый отказ меня выслушать, – нарушим ли мы слово Дона Брюса случайно или намеренно, мы все равно окажемся на линии огня, когда этот джентльмен решит все исправить.

– Разница в том, что если исходить из того, что Боссу не нужен конфликт с Доном Брюсом, мы вовсе не обязаны ни с кем драться. Более того, прежде чем прольется кровь, мы можем выступить в роли миротворцев.

В этом рассуждении есть определенная привлекательность, особенно потому, что если кровь действительно прольется, велика вероятность того, что у источника этого потока окажемся мы с Нунцио.

– Хорошо, – говорю я. – Предположим, ты прав насчет того, что Босс не хочет неприятностей, и предположим, что Дон Брюс позволит тебе вставить словечко до того, как начнется стрельба, что ты скажешь ему, чтобы чутка его остудить?

– Я все еще… – колеблется Нунцио, – …я все еще работаю над этой частью.

Мне приходит в голову, что до тех пор, пока мой кузен не предложит надежную идею, как нам разрулить ситуацию, все, что мы можем сделать в роли миротворцев, – это не стрелять в ответ, когда начнутся проблемы!