Почему же мне достаются все трудные вопросы?

– СКИВ! ЭЙ, СКИВ! Нельзя ли помедленнее?

Его слова наконец проникли сквозь туман, в который я сам себя погрузил, и я замедлил шаг, давая Кельвину возможность догнать и усесться на моем плече.

– Уфф! Спасибо, – сказал джинн, зависая на своем теперь уже привычном месте. – Я ведь уже говорил тебе, что я не очень силен. Даже простое зависание требует энергии. И куда ты так разогнался?

– Извини, – коротко ответил я, скорее по привычке, чем из вежливости.

Скажу честно: комфорт джинна в тот момент не был для меня в приоритете. После того как мы покинули квартиру Мотылька, я попросил Эдвика отвезти нас обратно в отель. Однако вместо того, чтобы подняться в свой номер, я зашагал по тротуару. Уличный торговец, с которым я разговаривал накануне, дружески помахал рукой, но я ответил ему лишь коротким кивком. Замечания Мотылька по поводу моей жизни вызвали в моей голове взрыв мыслей, и я подумал, что быстрая прогулка поможет мне в них разобраться.

Не знаю, как долго я шел, прежде чем мольба Кельвина выдернула меня из круговерти тяжелых дум. У меня остались лишь смутные воспоминания о том, как я плечом расталкивал медленно движущихся пешеходов и рявкал на тех шустрил, которым хватало скорости самостоятельно убраться с моего пути. Полиция была бы рада это засвидетельствовать… всего два дня на Извре, и я уже ходил по улице как местный житель.

– Послушай, не хочешь ли об этом поговорить? Может, где-нибудь посидим?

Я пристально посмотрел на джинна. Он действительно выглядел усталым, его лицо было в капельках пота, а маленькая грудь высоко вздымалась, когда он пытался отдышаться. Странно, я вообще не ощущал никакой усталости.

– Поговорить о чем? – спросил я, понимая, что мои слова звучат натянуто и неискренне.

– Брось, Скив. Я же вижу: то, что сказал Мотылек, тебя расстроило. Не знаю почему, но, на мой взгляд, он дал тебе дельный совет, и если его обсудить, вдруг это поможет?

– С какой стати я должен расстраиваться? – огрызнулся я. – Он лишь усомнился в приоритетах, которыми я руководствуюсь, и даже предположил, что мой лучший друг – это самое худшее в моей жизни. Почему это должно меня беспокоить?

– Не должно, – невинно согласился Кельвин, – если, конечно, он не прав. Тогда мне понятно, почему это тебя беспокоит…

Я открыл было рот для гневной отповеди, но тут же захлопнул его. Я просто не знал, что сказать. Джинн только что озвучил мои худшие опасения, на которые у меня не было ответов.

– …и бегство от этого не поможет! Тебе придется посмотреть правде в глаза, если ты хочешь принести пользу себе… или кому-то еще, если уж на то пошло.

Голос Кельвина раздавался позади меня, и я понял, что снова ускорил шаг. Одновременно я понял: он прав, я пытался убежать от вопросов, как в переносном, так и в прямом смысле. И как только я это осознал, усталость от умственных и физических усилий внезапно обрушилась на меня. Я поник, замедлил шаг и остановился посреди тротуара.

– Так-то лучше. Может, поговорим прямо сейчас?

– Конечно. Почему нет? Но только не на пустой желудок. Я бы не отказался перекусить.

Джинн театрально вздрогнул.

– Фу! Ты хочешь сказать, что мы снова попытаемся найти ресторан? Помнишь, что произошло в прошлый раз?

Я невольно улыбнулся его словам.

– Вообще-то я скорее думал о том, чтобы чего-нибудь выпить.

Говоря эти слова, я оглядывался по сторонам в поисках бара. Я уже подметил одну особенность Извра: куда бы вы ни пошли, рядом всегда оказывалось хотя бы одно заведение, где подавали алкогольные напитки. Это место не стало исключением, и теперь, когда я стал лучше ориентироваться в окружающей обстановке, я обнаружил бар рядом с тем местом, где мы стояли.

– На вид вполне приличное заведение, – сказал я, потянувшись к двери. – Давай, Кельвин, первый стакан за мой счет.

Это было задумано как шутка: я ни разу не видел, чтобы джинн что-нибудь ел или пил с тех пор, как я выпустил его из бутылки. Однако эта мысль, похоже, его весьма взволновала. Вместо того чтобы плыть в воздухе рядом со мной, он притормозил и завис у меня за спиной.

– Подожди, Скив, я не думаю, что нам следует…

Остальное я не дослушал. Какого черта, это была его идея… или типа того. Подавив внезапную волну раздражения, я шагнул внутрь бара.

На первый взгляд место выглядело довольно обшарпанным. А также на второй и третий взгляд, хотя моим глазам потребовалось время, чтобы привыкнуть к тусклому свету. Бар был маленьким, он едва-едва вмещал полдюжины крошечных столиков, стоявших впритык. Стены украшали покоробившиеся фотографии и вырезки, хотя, что там изображено, я так и не понял сквозь многолетнюю грязь, скрывавшую невыразительные лица. Вдоль одной стены тянулась небольшая барная стойка с табуретами, где, сгорбившись, сидели трое суровых на вид посетителей и о чем-то разговаривали с барменом. Пока я осматривал заведение, они на мгновение умолкли и окинули меня холодными, враждебными взглядами. Не знаю, чем была вызвана эта враждебность – то ли тем, что я был для них незнакомцем, то ли тем, что я из другого измерения. Мне пришло в голову, что на мне все еще деловой костюм из разряда чар маскировки, который наверняка выделял меня среди темной, видавшей виды одежды, которую другие посетители носили почти как униформу. Мне также подумалось, что, возможно, это не самое лучшее место, если я хочу выпить в тишине.

– По-моему, нам лучше прямо сейчас уйти отсюда, Скив.

Я не заметил, когда Кельвин присоединился ко мне, но он снова был рядом. Его слова отражали мои мысли, но я из чистого упрямства занял противоположную позицию.

– Не будь снобом, Кельвин, – пробормотал я. – Кроме того, посидеть немного – это ведь твоя идея, не так ли?

Прежде чем он успел ответить, я подошел к одному из столиков, плюхнулся на стул и поднял руку, подзывая бармена. Увы, тот проигнорировал мой жест и вернулся к разговору с другими посетителями.

– Брось, Скив. Давай поймаем такси до отеля и поговорим там, – предложил Кельвин, присоединяясь ко мне. – Ты не в том настроении, чтобы начинать пить. Это только усугубит ситуацию.

Он говорил дело. К сожалению, в том настроении, в каком я пребывал, это лишь еще больше разозлило меня.

– Ты слышал, что сказал Мотылек, Кельвин. Я позволял слишком многим управлять моей жизнью, слушая их благожелательные советы. Я должен начать чаще делать то, что хочу… и прямо сейчас я хочу выпить… здесь.

На мгновение я подумал, что джинн начнет со мной спорить, но он лишь вздохнул и уселся прямо на стол.

– Смотри сам, – сказал он. – Полагаю, каждый имеет право время от времени выставлять себя дураком.

– Что будем пить?

Бармен навис над моим столиком, чем избавил меня от необходимости придумывать язвительный ответ на подколку Кельвина. Видимо, теперь, когда бармен дал понять, что не придет по первому зову, он все же соизволил принять мой заказ.

– Я буду…

Внезапно бокал вина утратил свою привлекательность. К сожалению, мой опыт употребления крепких напитков был почти столь же скудным, как и мой опыт общения с представительницами противоположного пола.

– …о, просто принеси мне порцию того, что они пьют там, в баре.

Бармен что-то буркнул, то ли в знак одобрения, то ли нет, и ушел, но через несколько мгновений вернулся со стаканом жидкости, который он поставил на стол с такой силой, что часть содержимого выплеснулась через край. Я не видел стакан, во всяком случае, недостаточно четко, но, похоже, он был наполнен янтарной жидкостью с пузырьками, которые собирались в пену наверху.

– Будешь платить за каждый стакан, – усмехнулся он, как будто это было оскорблением.

Я выудил из кармана пригоршню мелочи и бросил ее на стол, а другой рукой потянулся за выпивкой.

Некоторые из вас могут задаться вопросом, почему я так хотел поэкспериментировать со странным напитком после всего того, что говорил об изврской еде. По правде говоря, я очень надеялся, что эта попытка закончится катастрофой. Видите ли, к этому времени я достаточно остыл и был готов признать, что Кельвин, вероятно, прав насчет возвращения в отель, но мне так хотелось доказать, что я способен принимать независимые решения, что идти на попятную было бы неловко. Где-то в ходе этих размышлений мне пришло в голову, что если меня стошнит от этого нового напитка, у меня появится безупречный повод к тому, чтобы пересмотреть свое первоначальное решение. С такими мыслями я поднес стакан к губам и сделал глоток.

Ледяной взрыв в горле стал для меня такой неожиданностью, что я невольно сделал еще один глоток… и еще. Я осознал, какая меня мучила жажда после быстрой прогулки, лишь когда одним залпом выпил стакан до дна, не ставя его на стол и не переводя дыхания. Что бы в нем ни было, оно было совершенно изумительным, а его слегка горьковатый привкус лишь напомнил мне, что я хочу еще.

– Принеси мне еще такой же, – приказал я бармену, который все еще пересчитывал мои монеты. – И… можно принести его в емкости побольше?

– Я мог бы принести тебе кувшин, – проворчал тот.

– Отлично… и за свои хлопоты отсчитай себе еще деньжат.

– Спасибо.

Настроение бармена и его мнение обо мне, похоже, улучшились, и он направился к бару. Я поздравил себя с тем, что вовремя вспомнил слова Эдвика про чаевые.

– Полагаю, с моей стороны самонадеянно пытаться указать тебе, что ты пьешь натощак, – сухо заметил джинн.

– Отнюдь, – ухмыльнулся я.

В кои веки я опередил его и, повысив голос, крикнул бармену:

– Эй! Не мог бы ты заодно принести мне немного попкорна, раз уж ты выполняешь мой заказ?

Большинство выставленных в баре закусок находились в контейнерах с сеткой, чтобы они не расползлись и не соскочили на пол. Однако среди этих ужасов я, войдя, заметил контейнер с попкорном и сделал на этот счет мысленную отметку; я решил, что, по крайней мере, некоторые виды нездоровой пищи одинаковы от измерения к измерению.

– Теперь ты счастлив?

– Я был бы счастливее, если бы ты выбрал что-то менее соленое, – поморщился Кельвин, – но, полагаю, это лучше, чем ничего.

Бармен принес мне кувшин вместе с миской попкорна, и отошел, чтобы поприветствовать новых посетителей, которые только что вошли в бар. Я забросил в рот горсть попкорна и, пока жевал его, сам тем временем наполнил из кувшина стакан. Попкорн был скорее острым, чем соленым, что вынудило меня пересмотреть некоторые из моих первоначальных представлений об универсальности нездоровой пищи. Однако я предпочел не говорить об этом открытии Кельвину. Он уже и без того достал меня своим ворчанием.

– И о чем ты хочешь поговорить? – спросил я, велев себе не запивать попкорн сразу одним долгим глотком вина.

Джинн откинулся назад и вопросительно приподнял бровь.

– Похоже, твое настроение улучшилось. И мне подумалось, что, возможно, ты захочешь обсудить советы Мотылька.

Как только он заговорил, мой нынешний пузырь легкомыслия лопнул и прежнее уныние врезалось в меня пудовым кулаком. Недолго думая я выпил половину содержимого стакана.

– Я не знаю, Кельвин. Я очень уважаю Мотылька и уверен, что он хотел как лучше, но то, что он сказал, вызвало у меня ряд вопросов… вопросов, которые я никогда раньше себе не задавал.

Я небрежно допил свой стакан, надеясь, что джинн не заметит, с какой быстротой я опустошаю его.

– Вопросы типа?..

– Типа… Кто такие друзья… на самом деле? В тех редких случаях, когда эта тема поднимается, люди, похоже, говорят только о необходимости быть нужными. Теперь я даже не уверен, что понимаю, что это значит.

Странным образом мой стакан снова был пуст. Я вновь наполнил его и продолжил:

– Чем дольше я на это смотрю, тем больше мне кажется, что если вам действительно нужны друзья, то это признак либо слабости, либо лени. Вам либо нужно – или вы хотите, – чтобы люди думали за вас, или боролись вместо вас, или что-то еще. Те вещи, которые, по идее, вы должны уметь делать сами. По большому счету, это делает из вас паразита, существующего за счет высасывания силы и щедрости других людей.

Я было сделал глоток и понял, что стакан пуст. Я заподозрил, что в стакане течь, но отставил его в сторону – пусть постоит там какое-то время, – прежде чем снова попытаться его наполнить.

– С другой стороны, если вам вовсе не нужны друзья, то какой в них толк? Друзья отнимают у вас кучу времени и причиняют душевную боль, и если они вам не очень-то и нужны, то зачем вам все это? В каком-то смысле если вы им нужны, значит, вы позволяете им паразитировать на вас, вместо того чтобы наращивать собственную энергию. Я не знаю. Что думаешь, Кельвин?

Я указал на него стаканом и понял, что тот снова полон. Вот вам и вся моя решимость. Я также понял, что кувшин практически опустел.

– Это трудный вопрос, Скив, – начал джинн, и я попытался сосредоточиться на его словах. – Я думаю, что каждый должен прийти к своему собственному ответу, хотя редко кому приходит в голову даже задать этот вопрос. Я скажу, что было бы чрезмерным упрощением пытаться приравнять заботу о ком-то к слабости, точно так же, как, на мой взгляд, неправильно предполагать, что если мы можем учиться у наших друзей, они на самом деле контролируют то, как мы думаем.

Он умолк и посмотрел на мою руку. Я проследил за его взглядом и понял, что пытаюсь наполнить пустой стакан из пустого кувшина.

– Я также думаю, – вздохнул он, – что сейчас нам нужно срочно вернуться в отель. Ты оплатил счет? Мы ничего не должны?

– Это еще один важный вопрос, – произнес я, силясь выдавить слова из моего языка, который внезапно словно обрел собственный разум. – Что он там сказал про деньги? Мол, я неправильно трачу свои деньги.

– Сколько можно, Скив! Потише!

– Нет, правда! У меня есть все эти чертовы деньги…

Я вытащил свой пояс с деньгами и высыпал золото на стол.

– …и это МЕНЯ осчастливило? Это осчастливило хоть КОГО-НИБУДЬ?

Когда ответа не последовало, я моргнул, пытаясь вернуть Кельвина в фокус. Когда же он наконец заговорил, то казалось, он весь напрягся, хотя голос его звучал еле слышно:

– Думаю, ты только что кого-то осчастливил, но этот кто-то явно не ты.

Именно тогда я заметил, что весь бар притих. Оглядевшись, я удивился, когда увидел, сколько людей вошло в бар, пока мы разговаривали. Толпа не внушала ничего хорошего, хотя никто, похоже, не разговаривал друг с другом и ничего не делал. Они просто стояли и смотрели на меня… вернее, смотрели на стол, заваленный моими деньгами.