Можем ли мы заглянуть в свой мозг и найти своего внутреннего ребенка, который сидит там на корточках, раскрашивает или лепит из пластилина? Конечно, нет. Внутренний ребенок – это метафора незавершенных стадий развития, непрожитого горя и других травм, которые мы не смогли переварить. Мы пользуемся метафорой, потому что не можем видеть внутреннего ребенка напрямую, но можем его почувствовать в моменты, когда реагируем на что-то как дети, а не как взрослые.
Однако, психолог и нейробиолог Лиза Фельдман Баррет утверждает, что все метафоры хоть и полезны, но ошибочны. Она имеет концептуальный смысл, потому что мы можем представить, как звучим, будучи более юной версией себя. Когда Сара говорит Пенни «хватит быть такой растяпой», это звучит так, словно шестилетний ребенок разговаривает с младшим братом или сестрой, а не с мамой, которая ведет себя как осознанный взрослый человек; представьте себе ситуацию, что вы находитесь в кругу семьи и внезапно вновь начинаете вести себя как одиннадцатилетний подросток, испытывающий неловкость в общении.
Однако, мы не всегда можем пользоваться этой метафорой при описании этого состояния. Многие психотерапевты используют данную метафору для разных целей. Например, книга Чарльза Уитфилда «Внутренний ребенок. Как исцелить детские травмы и обрести гармонию с собой» полностью посвящена идее о том, что внутренний ребенок – это фундамент, на котором строится наше здоровье, поэтому его нужно исцелить. Некоторые психологи используют метафору внутреннего ребенка как рану, которую мы должны обработать. Одни эксперты в области психологического здоровья расскажут вам о том, как принять своего внутреннего ребенка, другие же скажут «помочь ему вырасти» или «отвергнуть» его. В результате нам остается только гадать, является ли внутренний ребенок нашим преимуществом или проблемой, которую необходимо решить?
Есть два способа, которыми можно воспитать раненого внутреннего ребенка. Первый способ связан с привязанностью, которая является нашей врожденной системой выживания и позволяет нам оставаться рядом с теми, кто о нас заботится.
Наша система привязанности работает как у птенца из книги П. Д. Истмана «Ты моя мама?» – каждый раз, когда кто-то попадается ему на пути, он спрашивает, его ли это мама, или нет? Если нет, то в безопасности ли я с тобой? Если нет, то где же моя мама? Когда птенец, наконец, находит свою маму, в мире все становится хорошо и продолжается по-прежнему. Но когда мы не получаем того, что нам нужно, от нашей фигуры привязанности, наша внутренняя система не дает нам почувствовать, что все хорошо: если ты не моя мама, а свою маму я найти не могу, значит, я в беде, и я собираюсь продолжить поиски.
Привязанность – это способ выжить: она успокаивает, но это не обязательно комфортно ни для родителей, ни для ребенка. Все, что предназначено для поддержания вашей жизни, должно ощущаться как громкий, назойливый сигнал. Если наши потребности в безопасности не удовлетворяются, а протестное поведение (нытье, жалобы, плач и т. д.) при разлуке с человеком, к которому мы привязаны (мама или папа), не восстанавливает наше чувство безопасности, мы продолжаем его поиски, что в свою очередь повышает уровень стресса.
Второй способ формирования раненого внутреннего ребенка связан с тем, как мы проходим стадии психосоциального развития. Знаменитый психолог Эрик Хомбургер Эриксон считал, что, по мере взросления, мы должны решать важную психологическую головоломку на каждом этапе, чтобы перейти к следующему [1]. Я согласна с данной теорией и полагаю, что если мы не решим эту психологическую головоломку или решим нездоровым образом, это приведет к появлению раненого внутреннего ребенка, версии вашего «я» в младенчестве, вашего пятилетнего или пятнадцатилетнего «я», который все еще отчаянно пытается примирить то, что мир считает «нормальным», с их собственным восприятием. Я также считаю, если в детстве происходит психологическая травма и мы не получаем должной поддержки, чтобы справиться с ней, это может привести к появлению раненого внутреннего ребенка, который отчаянно пытается переварить эту травму и восстановить чувство безопасности.
Многие люди узнают об этапах психосоциального развития Эриксона на вводном курсе по психологии, но зачастую на нем не объясняется, что происходит, если какая-то из стадий не пройдена. Теория Эриксона предполагает развитие в характере человека определенных «добродетелей» или «сильных сторон», которые проявляются по мере прохождения каждой стадии.
Первая стадия, доверие или недоверие, формируется в младенчестве. Основные вопросы, с которыми сталкивается каждый из нас, таковы: могу ли я доверять миру? Это мир – безопасное место? Буду ли я обеспечен пищей, защитой, заботой, лаской, когда у меня возникнут в них потребности? Если младенец получает достаточную обратную реакцию (цитирую Д. У. Винникотта, педиатра и детского психоаналитика), у него появляется ощущение надежды [2]. С этим внутренним ощущением, даже если жизнь складывается не совсем удачно, младенец может поверить в то, что мир – достаточно безопасное место, и перейти к следующему этапу развития. Без него сформируется раненый внутренний ребенок, который всегда будет пытаться бороться с недоверием.
Вторая Эриксоновская стадия – это самостоятельность в противовес стыду и сомнениям. Она формируется в раннем возрасте – от года до трех лет. Главный вопрос на этом этапе: можно ли быть самим собой? Во время второй стадии малыш учится самостоятельно ориентироваться в мире. Они начинают пользоваться туалетом, исследовать мир и разговаривать для удовлетворения своих потребностей. Они также начинают замечать окружающий мир, выражать свои интересы и предпочтения. При успешном прохождении этого этапа развивается воля; без этого у ребенка будет чувство вины перед самим собой или крайняя пассивность в своих действиях.
Если родители понимают потребность ребенка исследовать мир, играть и учиться, терпеливы к его ошибкам, а также заботливы («Я понимаю, ты хочешь забраться на этот выступ, но он слишком высокий». «Я подержу тебя за руку и помогу тебе…» и т. д.), ребенок узнает, что он может самостоятельно справляться с жизнью и перейдет к следующему этапу развития. Вы когда-нибудь видели абсолютную радость на лице малыша, который успешно пользуется горшком, застегивает куртку или самостоятельно съезжает с горки на детской площадке? Это и есть автономия! Если родители требуют слишком многого слишком рано – если они ожидают совершенства и не дают пространства развитию и ошибкам, – у ребенка развиваются чувство стыда и сомнения в себе. Если вы живете с ощущением собственной ничтожности или испытываете чувство вины за ситуации, которые не можете контролировать, возможно, в вас живет внутренний ребенок, который все еще пытается ответить на главный вопрос: нормально ли быть самим собой?
Следующий этап развития знаменует собой детский сад и социализацию. Это период от трех до шести лет, когда инициативность борется с чувством вины. Главный вопрос этого этапа – можно ли мне двигаться, делать что-либо, действовать и влиять на что-то в этом мире? Успешное преодоление этого этапа заключается в здоровом осознании своих целей: «У меня есть задачи, которые я должен выполнить, и я знаю, как их выполнить хорошо; у меня есть желание и заинтересованность, и я могу действовать в соответствии с ними».
На этом этапе ребенок учится покорять мир. По сравнению с эмоциональной системой его исполнительные функции еще слабы, поэтому, когда ребенок расстраивается, он начинает активно выплескивать свой гнев. Он может закричать «тупой велосипед!», швырнуть его на землю, забыв про то, что он ему очень нравится. Родители должны найти баланс между тем, чтобы не заставлять детей чувствовать себя «плохими» из-за гнева, разочарования и ошибок, и тем, чтобы научить справляться с этими эмоциями. Если взрослые не допускают самостоятельности в этом вопросе или резко пресекают эмоциональные реакции, ребенок будет чувствовать себя виноватым. Если вы боретесь со своими эмоциями или говорите / делаете то, о чем позже сожалеете, возможно, внутри вас живет трех– или шестилетка, который все еще пытается ответить на следующие вопросы: «Нормально ли для меня что-либо делать, куда-то двигаться и совершать какие-либо действия? Нормально ли, что у меня есть свои предпочтения и интересы?
На следующем этапе, в возрасте от семи до десяти лет, в начальной школе, ребенок полностью погружается в социальный и академический мир. Существует много возможностей как добиться успеха, так и потерпеть неудачу: этот этап называется «трудолюбие против неполноценности», и, когда он пройден, ребенок обретает чувство компетентности. Основные вопросы заключаются в следующем: Смогу ли я преуспеть в мире людей и вещей? Хорош ли я так же, как другие дети? Это период самоанализа – осознания собственного «я», идеи о том, что другие люди тоже имеют свое «я», а также того факта, что некоторые люди могут делать что-то лучше, чем остальные. Если вы чувствуете себя «хуже» других людей или считаете, что вам приходится постоянно пытаться скрывать свою некомпетентность, даже если окружающие хвалят вашу работу, возможно, вашему раненому внутреннему ребенку от семи до десяти лет.
Следующий этап развития наступает в возрасте от одиннадцати до девятнадцати лет. Основные вопросы на этом этапе: кто я? Кем я могу быть? Подросток пытается разобраться в том, что такое идентичность и ролевая путаница. Подростки очень хорошо осознают необходимость вписываться в определенную группу и иметь четкую, уникальную идентичность. Подростки способны на многое, но при этом им приходится справляться одновременно с эмоциями и гормонами, присущими взрослым, и с недоразвитым мозгом, который больше напоминает мозг трехлетки! Они понимают мир, но при этом они эгоцентричны и импульсивны. Потребность подростка в независимости может угрожать его родителям – у него есть уверенность в себе, потребность в общении с другими людьми и обмене мнениями, а также импульсивность, поэтому они могут резко реагировать на попытку контроля. Родители часто беспокоятся о долгосрочных последствиях поведения своего ребенка – если вы будете развлекаться вместо того, чтобы готовиться к экзаменам, что станет с вашим будущим? Но подростки куда больше озабочены непосредственным познанием своей идентичности и окружающего мира. Если вы ходите вокруг да около, испытывая страх перед социальным миром, или сталкиваетесь с властными начальниками, романтическими партнерами или друзьями, у которых есть твердое мнение по любому вопросу, потому что вы на самом деле не уверены в том, что делать, возможно, у вас внутренний раненый подросток. Если вы чувствуете себя непокорным, игнорируете правила здравого смысла или совершаете рискованные поступки, возможно, в вас также живет раненый внутренний подросток.
Здоровая реакция на внутреннего ребенка признает право на чувство дискомфорта, но этот дискомфорт не должен означать для вас что-то ужасное. Например, когда мой друг Блейк еще ходил в детский сад, однажды он случайно сел не на тот автобус. Он расстроился, но водитель автобуса заметил его и отвез домой. Блейк вспоминает эту ситуацию как неприятную, но никогда не говорит о ней как о чем-то, что бесповоротно изменило его жизнь. Теперь у него осталось детское воспоминание о неприятном опыте, о котором он может рассказать своему ребенку дошкольного возраста, потому что он получил необходимую ему в тот момент поддержку – как со стороны водителя автобуса, так и со стороны родителей – Блейк не воспитал в себе раненого внутреннего ребенка. Если бы его мать пристыдила Блейка, сказав что-нибудь вроде: «Как ты мог сесть не в тот автобус, ты что, дурак? Никто из твоей группы не сделал бы ничего подобного!», внутренний ребенок Блейка, возможно, был бы ранен. Возможно, он посчитал бы себя менее трудолюбивым и способным по сравнению с другими дети. Если бы водитель автобуса разозлился, или, что еще хуже, воспользовался бы беспомощностью Блейка, у него, возможно, развился бы раненый внутренний ребенок, считающий, что он не может доверять миру. Но, благодаря тому, что и водитель автобуса, и его родители поддержали его, внутренний ребенок Блейка остался в порядке.
У вас также может быть одновременное ощущение здорового внутреннего ребенка в возрасте восьми лет и ощущение раненого внутреннего ребенка в возрасте двенадцати лет, в котором вы были травмированы. Я встречала многих родителей, которые очень хорошо справлялись с определенными стадиями психосоциального развития своих детей до тех пор, пока они не дорастали до стадии, которая не была преодолена родителем – так и начинал проявляться их раненый внутренний ребенок. Например, я помню, как призналась своей подруге в том, что испытываю чувство страха без видимой на то причины. Она напомнила мне, что я только что отпраздновала шестнадцатилетие моей старшей дочери.
– Интересно, есть ли в тебе та часть, которая считает шестнадцать лет очень опасным возрастом? – размышляла она. – Я думаю, что внутри тебя живет маленькая Робин, которая кричит, что в шестнадцать умирают папы, что в шестнадцать лет развивается посттравматическое стрессовое расстройство, что шестнадцать лет – это очень, очень опасный возраст.
Вместе с тем, неразрешенная детская травма может свести на нет любой этап психического развития точно так же, как от одной нитки может распуститься свитер. Если вы росли, думая, что мир безопасен, а затем, когда вам было восемь лет, пережили катастрофическое землетрясение, этот опыт может переписать вашу пройденную младенческую стадию, потому что внезапно ваш дом и среда, в которой вы жили, перестанут быть безопасным местом. Если психотравма случилась уже после того, как вы успешно прошли все этапы развития, это может отбросить вас на любой из них, в зависимости от того, какой характер несет в себе травма.
А если чувства безопасности у вас так и не возникло, то создать его гораздо сложнее – ведь изначального свитера никогда не существовало; у вас даже нет клубка пряжи. Вместо этого, ребенок должен перейти к следующему этапу, даже если его вопросы в предыдущем этапе еще не решены. Каждый раз, когда появляется новый раненый внутренний ребенок, это неизбежно повлияет на следующий этап, что может означать появление еще одного раненого внутреннего ребенка.
Но не отчаивайтесь, ведь то, что было распутано, можно связать заново. Согласно Эрику Эриксону, любая терапия предоставляет возможность в буквальном смысле пройти и разрешить каждую из стадий психосоциального развития.