Травмы также могут произойти в первый раз и во взрослом возрасте. Возможно, вы состояли в браке с нарциссическим партнером или были вынуждены работать на токсичного начальника, который подорвал вашу самооценку. Возможно, вы потеряли члена семьи, были на волосок от смерти или оправились от тяжелой болезни. Многие из моих пациентов были травмированы пандемией COVID–19: их также переполняют мысли об изменении климата, войнах, скулшутингах и многом другом.

Я часто говорю своим пациентам, ставшим родителями, что детство написано карандашом, а взрослая жизнь – ручкой; во взрослой жизни нам труднее оправиться от последствий. Став взрослыми, от нас зависят другие люди – в том числе и наши дети, – и когда мы теряем ориентиры, последствия могут быть непропорционально серьезными. Подросток, который живет у родителей и теряет свою подработку, может быть разочарован, но увольнение матери-одиночки, чьи дети зависят от ее дохода, – это совершенно другой уровень стресса, который поднимает переживание увольнения до уровня травматизации.

Многие сопутствующие эмоции также возникают при преодолении взрослой травмы, когда вы пытаетесь быть родителем. Когда мы «теряем самообладание» по отношению к другу, мы можем потерять с ним дружбу; когда мы «теряем связь» с ребенком, он не перестает любить нас, но перестает любить себя. Мы инстинктивно понимаем, что наши действия могут навредить им, но в момент стресса мы этого не замечаем, или же видим, но не знаем, что с этим делать.

Я также обнаружила, что, если у вас обычно непропорциональная реакция на стрессовые факторы, то это может указывать на скрытую травму в прошлом. Например, если родитель травмирован мыслью о том, что ядерная война – это реальная угроза, у него могут быть сублимированные воспоминания, или он сам пережил нечто похожее, даже если на самом деле это событие было совсем другим. Возможно, он был разлучен со своими родителями в незнакомом месте и почувствовал, что мир рушится; возможно, он когда-то попал в сильный шторм или автомобильную аварию. Независимо от причины, его мозг преобразовал этот инцидент в более глобальный страх, который проявляется во взрослой жизни или при воспитании детей.