Мы думаем, что все знаем о травме. Речь идет об историях, будто из газетных заголовков: случаи про чудом избежавших смерти людей, перестрелки в школах, войны, голод, насилие или жестокое обращение. Все эти трагедии по праву травмируют как тех, кто их переживает, так и тех, кто о них узнает. В моем мире, движимом психологией, мы называем эти примеры переломными моментами: единичным, выделяющимся среди других инцидентом, на который любой может указать и сказать: «В тот день моя жизнь изменилась».

Острые травмы, которые случаются в детском или подростковом возрасте, называются неблагоприятным детским опытом, или НДО [1]. К ним относят следующие события и состояния:

– физическое, сексуальное или эмоциональное насилие;

– воспитываться в нестабильной семье по причине развода или раздельного проживания родителей;

– воспитываться в семье с психически нестабильным родственником;

– воспитываться в семье с родственником, злоупотребляющим психоактивными или наркотическими веществами;

– один из членов семьи пытался покончить с собой или умер в результате самоубийства;

– родственник, отбывающий наказание;

– физическое или эмоциональное пренебрежение;

– наблюдение насилия в семье или в своем окружении.

Тем не менее, в жизни случаются и другие, глубоко тревожащие события, которые мы не часто относим к категории травмирующих. вы можете подумать: «Я все еще живу в том, что произошло со мной в детстве, но я не считаю свой опыт травмирующим». Многие дети подвергаются травле, живут в бедности или боятся ходить по улице. Возможно, вы помните, как родители сильно ссорились или целыми днями игнорировали друг друга. Возможно, вы боялись брата или сестру, у вас были проблемы с учебой, о которых никто не подозревал. Эти переживания могут казаться менее «значимыми», чем переломные моменты, потому что вы не можете выделить только один момент внутренней боли или страдания. Если бы ваша жизнь была фильмом, то не было бы ни одного момента, когда пугающий саундтрек подчеркивал бы: «Именно в этот момент я получил травму».

По правде говоря, все эти психотравмы называют хроническими, потому что они могут продолжаться и по сей день. Я называю хронические психотравмы сНДО – скрытым неблагоприятным детским опытом, потому что они могут накапливаться незаметно:

– воспитываться суровыми родителями;

– подвергаться травле;

– сталкиваться с отвержением;

– иметь психическое расстройство;

– жить в семье с родственником, страдающим хроническим серьезным заболеванием;

– расти нейроотличным человеком в нейротипичном мире;

– расти в травмировавшей вас среде;

– переживать множество других травмирующих событий, которые могут оставить свой след и привести к хроническим психотравмам.

Я даю определение психотравмы любому переживанию, которое оказалось настолько тяжелым для мозга, что он не смог его переварить, и в результате чего у человека было подорвано чувство безопасности в этом мире. Хоть в нашем современном мире слово «травма» и используется слишком часто, но, если вы нашли себя в вышеперечисленных критериях, значит вы получили травму – не важно, считают ли другие ваш опыт действительно травмирующим. И если у вас есть дети, вы являетесь частью Сообщества травмированных родителей.

Исходя из моего опыта работы клиническим психологом, не так важно то, что именно с вами произошло; важна сила воздействия травмирующего события на жизнь. Переломные моменты нисколько не «серьезнее» хронических психотравм: например, словесная травля может быть такой же травматичной, как и физическое насилие. Иногда одна травма перерастает в другую. У моей подруги Саманты один из родителей умер от рака, когда ей было десять лет: в школе дети не знали, как себя вести, рядом с ней. Они относились к ней так, словно рак был заразным. Постепенно их ощущение дискомфорта от присутствия Саманты переросло в остракизм, а остракизм – в откровенную травлю. Таким образом, Саманта переживала как острую (потеря родителя), так и хроническую (травля и пренебрежение) травмы одновременно.

Когда психологи вроде меня пытаются отличить травму от остальных психологических потрясений, одним из аспектов, на который мы обращаем внимание, является постоянное чувство одиночества. Травмирующее событие часто является тем, из-за чего вы чувствовали себя одинокими в своих усилиях разобраться с ним, и без психологической поддержки исцеление не наступало. В своей личной истории я решила не делиться переживаниями со своей матерью, несмотря на то, что она была очень чуткой и поддерживающей. Многие люди принимают такое решение, думая, что не хотят никого обременять своими проблемами. В школе Саманта чувствовала себя одинокой и растерянной: ее друзья не знали, как с ней разговаривать, а учителя не знали, как ее поддержать. Успокоение она находила только в еде: эмоциональное переедание приводило к увеличению веса, и дети в школе находили еще один повод для того, чтобы дразнить и избегать ее. Саманта чувствовала себя совершенно одинокой, и ее одиночество перед лицом ошеломивших ее событий стало само по себе вторичной травмой. Некоторым из вас, возможно, активно советовали молчать, не делиться пережитым, что часто случается с детьми, подвергшимися жестокому обращению (опять же, сНДО).

Часто даже острые травмы, известные как переломные моменты, не приводят к продолжительному ущербу психике: напротив, травма может продолжать влиять на самоощущение человека еще долгое время после того, как произошло травмирующее событие или события. Переживание травмы заставляет нас делать о себе или об окружающем мире определенные выводы. Эти выводы продолжают влиять на нас по мере того, как мы взрослеем, постепенно превращаясь в самоисполняющиеся пророчества, такими как вера в то, что мир – это не безопасное место.

То, как мы относимся к себе и другим, неосознанно передается нашим детям. Оно также повлияет и на то, как мы будем их воспитывать. Например, если вы считаете, что ничего не можете сделать правильно, ваше общение с ребенком укрепит это впечатление и заставит вас чувствовать себя еще хуже. Более того, вина, которую мы испытываем из-за совершенных родительских ошибок, – это настоящий яд по сравнению с виной за другие наши ошибки, потому что ставки выше. У всех у нас есть ожидания относительно того, как мы должны вести себя как родители и как должны вести себя наши дети. Некоторые родители чувствуют себя настолько виноватыми, раздраженными и подавленными, что воспитание само по себе становится практически новым травмирующим событием.

Травма – это также и то событие, которого у вас не было в результате того, что с вами произошло. Мы можем назвать это травмой потери. Примерами могут послужить подростки, которые пропускали уроки или постоянно опаздывали, потому что им приходилось заботиться о младших братьях и сестрах по утрам, когда взрослых дома не было; или это могут быть дети, над которыми постоянно издевались сверстники, в результате чего завести близкие дружеские отношения не было возможности. Трудно овладеть пониманием прочитанного на голодный желудок или следить за ходом урока математики, когда вы отгоняете мысли о том, что можете обнаружить, вернувшись домой из школы.

Травмопокер

Многие из моих взрослых клиентов на нашей первой встрече рассказывают примерно следующее:

– Меня всего лишь стыдили за лишний вес и травили, а у моей подруги Мишель в детстве был рак, а моего мужа Энтони избивал отчим. По сравнению с ними, я не думаю, что имею право называть себя травмированным человеком.

– Я не думаю, что Таня должна быть в этой группе, ведь она всего лишь иммигрантка. Это не так травмирующе, как потерять обоих родителей в автокатастрофе и быть воспитанной своей токсичной, самовлюбленной тетей.

Эти сравнения похожи на игру в «Травмопокер»; мы играем в нее с нашими друзьями или даже с самими собой. Представьте, что сидите за столом и переживаете свою травму:

– Я беру издевательства над тобой и повышаю до воспитания тебя с сестрой-инвалидом.

– Да неужели? Что ж, я вижу твою сестру, и я повышаю до воспитания тебя матерью, которая была наркоманкой и пыталась тебя убить.

Травма потери никогда не отразится на покерном столе: это невидимая карта, которую вы не можете разыграть, потому что, возможно, упустили из виду так много вещей, что не сможете классифицировать их только по одной карте. Хоть эта карта и не идет в ход игры, она имеет значение в вашей психике.

Травмопокер – бесполезная игра, потому что мы не можем полноценно судить о травмах других, и слова, которые мы выбираем для описания собственных травм, часто несоразмерны ситуациям. То, что я имею в виду, говоря «надо мной издевались», и то, что имеете в виду вы, может сильно отличаться, даже если мы будем использовать одни и те же формулировки. Для меня травля означала постоянное поддразнивание в столовой. Для Тамары это означало, что самая популярная девочка в классе не пригласила ее на день рождения. Для Джона это означало, что он ежедневно терпел побои от старшеклассников, в то время как другие дети смотрели на это и смеялись.