Ведущий. Почему страны Евросоюза так упрямо уверены в своих решениях, когда продолжают говорить о поддержке Украины и передаче вооружений, хотя сами же тяжелейшим образом страдают от собственных санкций? Я еще могу понять агрессивную дипломатию, когда страна терпит поражение на фронте, но здесь реалии на земле совершенно противоположные: положение ВСУ катастрофическое. Так почему же европейцы готовы вкладывать все новые миллиарды в проект, который заведомо обречен? И кстати, напомню: в первой части программы мы упомянули Малюка – Василий Малюк официально внесен в перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга.

Александр Дугин. Да, как и все остальные, которых мы, наверное, упоминаем с той стороны баррикад. Соответственно, я думаю, что у них есть определенный резон.

Дело в том, что у глобалистских элит, элит Евросоюза, у элит, которые начали эту войну, спровоцировали ее на Украине, есть свой план действий. Они считают, что приход к власти в России такого суверенного лидера, как Владимир Владимирович Путин, – это историческое недоразумение. Что Россия давно, уже с 1980-х годов включилась в орбиту западного мира, что она спит и видит, как стать частью Запада, и что Россия – это на самом деле та же самая Украина. У нее такой же разложенный модернистский городской народ, та же интеллигенция, те же западники. Они доверяли так называемой либеральной оппозиции, слушали «Эхо Москвы», постоянно встречались с либеральными политиками, потому что с ними было удобнее встречаться, они говорили на одном языке. И у них сложилось полное ощущение, что Россия только спит и видит, как избавиться от этой антизападной патриотической «диктатуры», и все. И поэтому надо помочь.

И они считают, что если не сейчас, то завтра, а если не завтра, то послезавтра. Они совершенно не могут понять, не могут признать, они даже на мгновение не могут жить с образом, что Путин – это вся Россия, что Путин – это идея, что Путин – это наша история, что это не какой-то отдельный индивидуальный правитель со своими взглядами, а что он и является, если угодно, суммирующим вектором нашего исторического бытия. Народ стоит за ним. История стоит за ним. Мы либо будем суверенными, либо нас не будет. И это не формула отчаяния, или угрозы, или ядерного шантажа. Это наша национальная идея, которую сознательно или бессознательно разделяет каждый современный русский человек – тайно от себя или явно, это не так принципиально. Конечно, есть категория людей, которые действительно безвозвратно ушли в своем сознании на Запад – релоканты, предатели, агенты, которые, по сути, представляют уже не либералов или западников, а «другую Украину». Вот мы их периодически отлавливаем, где-то ликвидируем, где-то арестовываем. Но весь народ – на стороне Путина, и это серьезно. И в Китае серьезно, и в Индии серьезно, и весь многополярный мир – это серьезно.

Но это у них не входит в их планы. У них есть только путь движения вперед со все большей и большей скоростью. И вдруг оказывается, что вперед дальше ехать нельзя: впереди нет дороги, надо возвращаться, а тут получается, что надо принимать свое историческое поражение перед лицом тех государств-цивилизаций, которые все более и более суверенно утверждают свою правоту. То есть это крах всего. Это не крах Запада, не крах западных народов, западных обществ или США. Это крах западных элит. И Трамп для них самих – это катастрофа, это коллапс.

Когда американский народ выбрал Трампа, каким бы он ни был, это означало, что уже в самом центре этой глобалистской системы, в центре этой гегемонии недовольство широких слоев населения этой глобалистской политикой настолько сильно, что они уже выбрали самого крайнего из тех, кто был. На самом деле под ними горит земля. Это как, если угодно, Гитлер в последние дни 1945 года тоже мечтал о каком-то «вундерваффе», о чудесном оружии, договаривался то с теми, то с этими. Хотя он договаривался именно только с Западом, пытался с англичанами, с американцами – не с русскими. Он понимал, что мы не простим все, что они вытворили с нами.

Поэтому есть еще какая-то отчаянная надежда на спасение. И в общем-то, все это наркоманское руководство Евросоюза – они как в бункере, под ними горит земля. Они завезли туда огромное количество нелегальных мигрантов, которые полностью разъедают ЕС, как муравьи-тамбочи. Есть в Латинской Америке огромные муравьи-тамбочи, которые могут за ночь съесть целый бетонный завод вместе с машинами. Просто невероятные существа. И вот эта нелегальная миграция, как муравьи-тамбочи, просто разлагает западное общество, превращая его в кошмар. Они это видят. Они понимают, что их рейтинг падает, что волна популизма их вот-вот сметет. Они не могут сбросить это на нейтралку. И они хотят больше иммигрантов, больше войн. Это отчаяние определенно.

И все-таки у них теплится надежда, что Россия тоже рухнет. Что Россия – это тоже Украина, хотя бы в каком-то смысле. Что мы тоже прозападное государство в душе. И эта смертоносная стихия либерализма – настоящая зараза, вроде вируса, – действительно продолжает циркулировать в нашем обществе: либеральная демократия, «права человека» и прочая отрава. Даже у нас в некоторые очень серьезные документы 1990-х годов умудрились впихнуть эту либеральную заразу. Но они совершенно не отдают себе отчета в глубине и необратимости тех перемен, которые несет линия Путина.

Потому что Путин – это больше, чем Путин. Путин – это идея, Путин – это мировоззрение, Путин – это наша история. А вот это для них неприемлемо, у них просто нет такой главы в их истории, в их планах, где что-то пошло не по их сценарию. Они понимают, что это может быть, но это они и называют катастрофой. И вот эта катастрофа никуда не хочет исчезать. То есть мы видим появление новых суверенных государств-цивилизаций. Россия – может быть, самый яркий пример, наряду с Китаем; мы – самые яркие версии этого подъема. Россия восстанавливает свой суверенитет и возвращает влияние в зонах, относящихся к системе ее безопасности: все постсоветское пространство, Восточная Европа, Азия – и это еще не предел.

Мы, когда поднимаемся, когда становимся суверенными, мы, конечно, устанавливаем контроль над Западной Русью. А когда ослабеваем – теряем его. Это тоже константа. Украина – это барометр состояния нашей государственности. Если она с нами хотя бы в нейтральной форме – все, и Крым был бы их, и Донбасс был бы их, и Запорожье тоже было бы их. Однако они опять перешли на сторону наших врагов. Поэтому вот на этом барометре, на нашей ЛБС, то есть как раз на Украине, понятно: суверенна ли Россия снова или нет. И вот поэтому, если она суверенна, то тогда все. Тогда не только какому-то отдельно взятому Мерцу, Макрону, Стармеру или фон дер Ляйен – всей этой политической глобалистской элите придет конец.

И изнутри они очень боятся своей собственной оппозиции, боятся тех людей, которые уже по горло сыты этой провальной политикой. Они, в общем-то, даже не столько русских войск боятся, сколько мести со стороны своих граждан. Они разорили треть среднего класса полностью. То, что они вытворили, поразило последние человеческие моральные установки относительно семьи, детей в самое сердце. Они создали огромный инфернальный Содом, построили его на своих территориях и понимают, что расплата близка. Если Россия даже пальцем о палец не ударит и просто спокойно будет заниматься своими делами, но как только мы освободим Украину – это означает тотальный коллапс либеральной системы в глобальном масштабе. Да, национальные государства останутся, США будет, возможно, вполне сильной, одной из лидерских держав в глобальном масштабе, а может, и Евросоюз, как-то перестроившись, сохранится на нормальных принципах, но элите – конец.

То есть эта либеральная глобалистская элита обречена, и спастись она может только за счет какого-то технологического рывка, новой пандемии, передачи власти в процессе сингулярности искусственному интеллекту, других невероятных вещей – как немцы в последние дни Великой Отечественной войны рассчитывали, что прилетят летательные аппараты, тарелки Вернера фон Брауна и решат исход борьбы с русскими внезапно. Они рассчитывают на чудо, причем черное, сатанинское чудо. Его просто не произойдет. Они не видят реальности.

Поэтому, если мы спрашиваем, в чем рациональное обоснование их действий, которые разрушают их собственную экономику, энергетику, при этом ведут к потере политических очков – они давно уже вышли за пределы рациональных стратегий. Они пожертвовали своими национальными интересами. У них больше нет никакого расчета. Вот как Клинтон сказала: «Когда по радио объявят „увидите Трампа – убейте Трампа“, вот тогда мы будем считать себя победившими». Это уже никакая не демократия. Это самый настоящий либерально-демократический нацизм. И среди демократов в США лидеры недавно призвали военное руководство не подчиняться Трампу. Это восстание.

В Америке либералы подняли мятеж, в Европе либералы, которые у власти, пытаются любым отчаянным способом спастись, и для них воюющая против нас Украина – это единственное, что у них осталось. По сути дела, не случайно сейчас говорят, что Зеленский – это Черчилль, что это спаситель Запада. В принципе украинцы, поскольку они все-таки хоть и предатели, но наши русские, воюют замечательно. Никто даже отдаленно не может сравниться с нынешним состоянием украинской армии. Это все, что у них осталось. Вот этот безумный Зеленский и его обезумевшие неонацисты – это все. У них больше ничего нет. Потому что если они это сдадут, если от этого откажутся – их призовет к ответу их собственное общество.

Я думаю, они выбирают войну вполне осознанно. Они прекрасно понимают, что шансов выиграть в обычном режиме нет никаких, но в их картине мира все еще возможны «волшебные события». А те, кто поумнее и потрезвее, ставят уже исключительно на втягивание Америки в конфликт. Потому что если Америка подключит всю свою мощь – я подчеркиваю, всю, не нынешние крохи, а всю мощь, – вот тогда это уже будет совсем другой разговор. Тогда это Третья мировая, уже с ядерным оружием, и исход будет неизвестен. Я уверен, что и ее мы выиграем, но цена – абсолютный риск уничтожения человечества.

У нас есть «Посейдон», «Буревестник», «Орешник» – мы показали, чем можем поставить точку в истории этого мира. Но очень не хотелось бы. И Трампу, я уверен, тоже очень не хотелось бы. Америка вообще не понимает, что такое суверенитет и где эта Украина на карте находится. Для нее это точно не национальный интерес. Но мировые войны, вы знаете, иногда случаются сами собой. Никто их прямо не хочет – одни хотят, другие не хотят, – а они все равно происходят. Я не верю, что Америка сейчас хочет войны. Кроме разве что самых отмороженных персонажей Евросоюза.