Ник Лэнд. Я имею в виду, я думал, что людям может понадобиться небольшая рамка для понимания, потому что, глядя на вашу работу и на эти вопросы, мне кажется, что есть два типа рамок, которые взаимодействуют, и одна из них как бы вложена в другую. Первая – это теологическая рамка, а вторая – критическая немецкая философия, особенно критическая философия Канта, и обе они разделяют очень близкое понимание.

Можно сказать, что критическая философия в каком-то смысле секуляризирует это понимание, но теологическая основа заключается в фундаментальной роли борьбы с идолами как базового жеста религиозной традиции.

Идея такова: идол находится на месте божественного, и роль религиозного процесса – снять эти идолы. И вы это, очевидно, правильно понимаете. Например, «Сумерки идолов» Ницше – он все еще находится в этой традиции. Эта традиция становится критической, где версия Канта ведет к основной линии – к Хайдеггеру, который, разумеется, является ключевой фигурой для вас. Но в первоначальной формулировке Канта это путаница объекта с условиями его объективности.

Таким образом, трансцендентальная философия пытается восстановить условия возможности объективности, освобождая их от «идолов» объективности, которые заняли их место.

Я думаю, что вы можете видеть, что эти проблемы и возможности работают и в либеральной традиции, и, вероятно, везде. Держать «пустые вершины» открытыми, если сформулировать это так, – это очень похожий жест. Идея в том, чтобы убрать идол, занимающий позицию, которая должна быть открытой, трансцендентной, священной и которая на самом деле является общим религиозным направлением общества. Да, я приму это как полную мысль.

Но нет, извините, я не приму это как полностью завершенную мысль. С риском небольшого отклонения я, может быть, могу напрямую связать это с вашей работой в том смысле, что мне кажется, ваша «Четвертая политическая теория» в этом отношении двояко хайдеггеровская. Во-первых, она хайдеггеровская, потому что вы много говорите о Хайдеггере, а он для вас ключевой, чтобы организовать то, что будет, по сути, и положительно Четвертой политической теорией. Во-вторых, ваша работа структурирована очень похоже на Хайдеггера в том смысле, что она представляет собой вопрос. Структура книги – это вопрос.

Существенная работа Хайдеггера по устранению метафизических онтологий, «идолов бытия» и, что для вас особенно важно, «идолов человеческого», аналогична, и ваша книга направлена на то, чтобы очистить эти идолы, которые занимают позицию, которая станет Четвертой политической теорией. И правильно понимаемая Четвертая политическая теория, как вопрос бытия для Хайдеггера, на самом деле является вопросом, четко сформулированным вашей книгой, а не просто очередным объектным утверждением, где вы предлагаете какую-то модель политики как замену идолов, которые хотите разрушить.

Итак, я имею в виду, я хотел бы спросить: вы считаете, что это правильный подход к тому, что вы делаете в этой работе и в этом направлении исследования?

Александр Дугин. Вы уловили самую суть Четвертой политической теории. Это, скорее, открытый процесс постановки вопросов, а не готовые ответы. Это очищение, подготовка почвы для того, что придет позже. Это концепция «пустой вершины». Это ликвидация идолов политического модерна с его ограниченными концепциями либерализма, коммунизма или национализма, своего рода приглашение вывести все это на чистую воду. Это постановка вопросов, а не создание модели.

Я говорил со своим другом, великим философом и мыслителем Аленом де Бенуа в Москве 20 лет назад о том, что может заменить в Четвертой политической теории ключевые фигуры классических политических теорий: класс – в марксизме, индивидуум – в либерализме и нация или раса – в Третьей политической теории. Это – идолы. Это нечто, что принимается априорно, аксиоматически, некритически. Это концепция закрытой вершины. Все они представляют собой тоталитарные закрытые модели, полностью лишенные метафизического содержания.

Говорят (кто именно? Das Man!): вы должны поступать так из-за класса, вы должны поступать так из-за индивидуальной свободы, вы должны поступать так из-за нации или расы. Это порабощение человека гегемонией «Республики». Мы должны отвергнуть это.

И чем это можно заменить? Мы с Аленом де Бенуа почти одновременно пришли к выводу, что мы должны оставить субъект неопределенным, открытым. Мы сошлись на концепции Dasein, хайдеггеровском ответе. Таким образом, главной фигурой, субъектом Четвертой политической теории должен быть Dasein. И это создает новую геометрию, новый подход к политическому полю.

Мы должны строить институты, экономику, социальные отношения, исходя из Dasein'а. Dasein предшествует его выражению в виде, например, того или иного типа субъективности. Отсутствие конкретного ответа о своем субъекте в Четвертой политической теории – это не просто недостаток, не просто то, чего нам не хватает, это, напротив, внутреннее богатство.

Четвертая политическая теория – теория с открытым концом. А также это теория с открытым исходным кодом. Вы можете исследовать все элементы рационально, потому что Четвертая политическая теория основана на философии, на политической философии, на истории, и вы можете комбинировать эти элементы самостоятельно или пытаться их трансцендировать. Вы можете ответить на этот открытый вопрос так, как пожелаете сами.

Однажды я говорил с учеником Хайдеггера, профессором Фридрихом-Вильгельмом фон Херрманном во Фрайбурге. Он был последним учеником и последовательным сторонником Хайдеггера и возглавлял кафедру феноменологии во Фрайбургском университете. Он был очень близок к Хайдеггеру. Я сказал фон Херрманну, что, на мой взгляд, существует множественность Dasein'ов. Dasein не один, существует множество Dasein'ов, как цивилизаций, как культур.

Он задумался и сказал, что Хайдеггер бы это отверг. Для него Dasein уникален, и это связано с отношением к смерти. Тогда я привел аргумент: если рассмотреть, как смерть воспринимается в Японии, в России, в Китае, в западном мире, в исламском мире, в Индии, мы почти сразу увидим, что существуют очень разное отношение к смерти. Это не одно универсальное отношение бытия к небытию. Эти отношения обусловлены культурно. Фон Херрманн об этом задумался и ответил: «Вы должны были бы обсудить это с Хайдеггером, это может быть очень интересно». Но это невозможно. Множественность Dasein'ов – причина того, почему у нас не должно быть только одной Четвертой политической теории, а столько Четвертых политических теорий, сколько цивилизаций.

Сама эта множественность заложена в концепцию с открытым исходным кодом. Это не значит, что я, как русский, точно знаю, что должно быть помещено на пустую вершину. Нет. Но наше понимание отсутствия чего-то на этой пустой вершине также очень русское.

У нас есть наши интуиции, наши предложения, наши аппроксимации того, что должно быть там. А вы можете иметь совершенно другой ответ. Это очень важно – строить Четвертую политическую теорию на принципе множественности цивилизационных ответов.

Она не собирается навязывать новый идол. Четвертая политическая теория не имеет имени, потому что мы всеми способами стараемся избежать создания нового идола вместо капитализма, социализма или национализма. Мы стремимся расширить поле экзистенциальной свободы.