Ведущий. Тут приходит на ум знаменитая фраза Штирлица из фильма «Семнадцать мгновений весны», когда он допрашивает радистку Кэт и говорит, зная, что допрос записывается: «Ваши войска стоят у ворот Берлина, но ведь мы тоже стояли у ворот Москвы». Это своего рода манипуляция, которая, очевидно, имеет смысл, потому что он знает, что его слушают.

Александр Дугин. Это тот же туман войны, о котором мы говорим. Давайте к принципиальному вопросу. Есть несколько вариантов, в каком масштабе сохранится Украина после нашей победы. Минимальный – западные области. Средний – сохранение Киева. Максимальный – независимая Украина, включая Одессу, Харьков, Днепропетровскую, Полтавскую, Николаевскую области. Три масштаба победы.

Зеленский реалистично, на секунду, сказал правду: для них это будет победой. Даже если останутся западные области, это победа киевского режима, если они неподконтрольны нам. Мы подходим к этому моменту. Мы можем начинать договариваться. Такое утверждение – нечто реальное. Оставить им большую Украину за вычетом пяти областей, среднюю, с Киевом, или маленькую – западные области, – и это будет их победа, если у них останется пара-тройка западных областей. Это будет наша победа, если Киев и Новороссия – Одесская, Харьковская, Николаевская области – будут наши, будут освобождены. Это победа для нас и для Украины. Наконец-то киевская сторона начинает мыслить или хотя бы на мгновение попадает в реальность, где решается вопрос оставшейся Украины. Мы раньше не остановимся.

Мы можем говорить о миролюбии, и правильно делаем, но после Анкориджа у Трампа есть полное представление о том, чего мы хотим. Туман войны, внутренние и внешние противники – он, как Зеленский, может варьировать свои показания, а мы от своих не отступимся. Пока не произойдет полной капитуляции Украины, нашей победы не будет. Появляется окно двух побед: либо мы оставляем Украине хоть что-то, и они, по словам Зеленского, говорят «Мы победили», либо мы берем Киев – и тогда парад, мы в Киеве, и мы победили. Без этого и говорить не о чем.

Почему переговоры не идут? Несмотря на возможное желание с нашей или американской стороны, Евросоюз их торпедирует, саботирует, хотя на него можно было бы не обращать внимания. Ключевой момент в том, что предпосылок для мира пока нет. Однако, если серьезно отнестись к словам Зеленского о том, что победа для него – сохранение хотя бы части Украины, с этого можно начать. Поэтому мы можем приглашать его в Москву или, как он нас, в Киев. В Киев мы прибудем, освободим его, и тогда продолжим диалог. Не думаю, что это произойдет скоро, но к этому все идет.

Начать разговор о достижении общей победы, отбросив нереалистичные тезисы киевской стороны, – это уже шаг вперед. Ваша победа – Галичина и Волынь, наша – все остальное. Или ваша победа – сохранить Киев с западными территориями, наша – Одесса, Харьков, Николаев, Днепропетровск. Это контуры подхода, который нас устраивает и, как выясняется, в целом приемлем для Зеленского. Завтра он, конечно, откажется – в этом нет сомнений. Придет Линдси Грэм, Урсула фон дер Ляйен или кто-то из британской МИ-6, что-то пообещает, и он изменит свою позицию. Но сам факт этого заявления означает, что волна информационного тумана достигла точки соприкосновения с реальностью.

А о реальности, о которой говорит наш президент, на Западе не слышат: необходимо устранить предпосылки конфликта – никакого НАТО, никакого порожденного им блока на Украине. Где мы можем уступить? Пусть вводят НАТО в западные области, забирают их, если так хотят. Это тяжело, это потеря для нас, но это допустимый компромисс в сравнении с нашими максималистскими целями. А Киев – наша столица, и точка.