Ведущий. Позвольте задать вам еще один философский вопрос. Многополярность – если продолжать метафору с яхтами – это разные яхты. Они устроены по-разному, у них разные конструкции, разные паруса, все различно – в религиозном, национальном, геополитическом смысле. На ваш взгляд, где должна быть точка опоры, когда мы говорим о таком глобальном геополитическом объединении слона, медведя и дракона, трех великих держав? На что им следует опираться?

Александр Дугин. Никто не отменял в мировой стратегии принцип общего врага. И это не совсем Америка, это глобализм. Глобалистский однополярный мир – конкретная угроза, затрагивающая каждую из этих стран. У Дракона, Медведя и Слона есть общий враг, который хочет уничтожить каждого, отменить цивилизационный суверенитет наших стран, наших цивилизаций. В этом отношении, сталкиваясь с таким последовательным давлением – на нас, пожалуй, даже больше, ведь нам устроили войну с нашим же народом, – этот общий враг становится скрепляющей моделью.

Плюс мы готовы признать право на субъектность другого. Все три полюса многополярного мира согласны: если в Китае нет христианства – ничего страшного, это их традиция. Индусы считают, что отсутствие индуизма в России – не проблема. Китайцы уверены, что конфуцианство – для них, а не для экспорта всему миру. Это важный аспект нашего самосознания, нашей идеологии. Мы не принимаем навязываемое извне, защищаем свои цивилизационные парадигмы, но не навязываем их другим. Это отличает нас от общего врага.

Коллективный, глобалистский Запад хочет навязать Китаю, Индии, нам свою парадигму. Они нас не слушают. Нашего православного христианства не должно быть, индуизма не должно быть, конфуцианства не должно быть. Должны быть ЛГБТ, миграция, индивидуализм, идеология прав человека, Грета Тунберг, экология. И, собственно, BlackRock должен править всем.

Мы вместе это отвергаем, но не навязываем даже врагам нашу модель. Это фундаментальное отличие философии многополярности от философии глобализма.