Ведущий. Поговорим про Организацию Объединенных Наций. Владимир Путин упоминал об этом в интервью китайскому информационному агентству «Синьхуа» еще перед началом саммита ШОС. Россия выступает за реформирование ООН, за включение в нее стран Глобального Юга. Первый вопрос, учитывая, что тема обширная: каков, на ваш взгляд, анамнез и диагноз текущего состояния ООН и возможно ли в принципе ее глобальное реформирование в нынешних условиях?
Александр Дугин. Надо сделать краткий исторический экскурс. ООН возникла по итогам Второй мировой войны, где были побежденные и победители. Среди победителей были главные силы и периферийные. ООН – это структура, созданная главными победителями. По сути, это так называемый Ялтинский мир, где все равны, но есть те, кто равнее других, все суверенны, но не по-настоящему.
По-настоящему суверенны были два блока победителей: капиталистический Запад, победивший нацистскую Германию, и коммунистический Восток. Эта структура, включая представительство стран в Совете Безопасности ООН, отражает это положение дел. Постепенно, по мере популяризации восточного и западного блоков, возникло движение третьего полюса – Движение неприсоединения, где Индия, кстати, играла важную роль. Но это было неравное положение: третий полюс колебался и лавировал между коммунистическим и капиталистическим полюсами. В реальности все определялось балансом сил коммунизма и капитализма. Вот что такое ООН.
Структура международного права отражала силовой баланс победителей Второй мировой войны. Германии и Японии там вообще не было – они выступали как оккупированные территории в составе капиталистического Запада, и все. Других полюсов не существовало. Советский Союз представлял настоящий полноценный полюс. Как говорили о Громыко, министре иностранных дел СССР, – «мистер Нет». На все, что предлагали капиталисты, он отвечал: нет, у нас, социалистов, марксистов, другая точка зрения. На каждый тезис был антитезис, но наличие ядерного оружия и приблизительный паритет вооружений, особенно стратегических, исключали прямой конфликт. Конфликты шли через прокси-войны – в Корее, Вьетнаме, Африке, Латинской Америке. Кто-то поддерживал один полюс, кто-то другой. Международное право отражало этот баланс сил.
Строго говоря, никакого международного права нет – это иллюзия. Есть те, кто может что-то сделать, и те, кто не может. Между теми, кто реально может, – суверенными – складывается договор в двухполюсной системе, а все остальные вынуждены подчиняться. Вот что такое ООН.
Когда пал Советский Союз, один из полюсов международной системы самоупразднился, растворился. В 1990-е годы, вспомните нашу политику, мы говорили: у нас нет своего суверенитета, вы – суверенны, мы следуем вашим фарватером, мы – часть западной цивилизации, большая Европа, мы больше не ваша антитеза. Запад тогда задумался о создании Лиги Демократии: зачем сохранять рудимент двухполюсного мира, эту химеру, фантомную боль? Давайте построим однополярную систему, где мы будем устанавливать правила либерального порядка, конец истории, мировую гегемонию Запада, а все остальные будут подчиняться. Это и есть Лига Демократии. Но мы немного сопротивлялись, и другие страны не очень хотели официально признавать свой статус вассалов в этой однополярной модели, и как-то ООН дотянула до сегодняшнего дня. Теперь мы имеем другую систему – не двухполюсный и не однополярный мир, доминировавший в 1990-е, а многополярный. Это третья парадигма. ООН нас уже не устраивает, потому что она отражает инерцию двухполюсного мира и укрепляющийся однополярный мир.
Путин обвинял ООН в том, что ее захватили сторонники глобализма, отказывающиеся признавать другие факторы. ООН сама по себе не панацея. Многополярный мир, который мы строим через ШОС, БРИКС, другие справедливо полицентричные структуры, – вот что должно стать следующей моделью международного права. В определении того, что хорошо и что плохо, должны участвовать Запад, мы, китайцы, индийцы, латиноамериканцы, мусульмане, африканцы. Это и будет международным правом. Если каждый из этих полюсов будет обладать достаточным могуществом – экономическим, военным, идеологическим, дипломатическим, индустриальным, – тогда этот полюс сможет заявить: я считаю, что так.
Мы не можем вернуться к Вестфальской системе, где каждое признанное государство суверенно, – этого никогда не было. Уже сто лет назад, в XX веке, страны распределялись по блокам. Был еще фашистский блок, но и там отдельные страны не обладали суверенитетом – он рушился, как только до них доходили руки Гитлера. То же самое с нашим Восточным блоком и глобальным Западом. После падения гитлеровской Европы остались два полюса, и национальных государств не было. Как верно заметил Краснер, специалист по международным отношениям, суверенитет – это лицемерие.
Мы понимаем, что некоторые государства не суверенны, но в ООН их голос равен, например, голосу Китая или Индии. Это пародия, шоу. Те, кто реально силен и может отстоять свой суверенитет, должны определять правила международного права. Запад хочет, чтобы это были только они. Это нас не устраивает.
Следующее международное право должно строиться на принципах многополярности, к чему мы идем. Этот саммит связан именно с этим. Шаг за шагом, уверенной, стальной походкой три великих державы строят многополярный мир, и к ним тяготеют другие. Кто-то перебегает на Запад – не будем показывать пальцем на наших бывших друзей, которые отвязались. Но многие страны делают выбор в сторону нового международного права, основанного на многополярности.