Татьяна Ладяева. К сожалению, да, второй раунд переговоров в Стамбуле начнется, предположительно, через полчаса, хотя точное время пока не подтверждено. Тем не менее подробности и ожидания мы обсудим уже после выпуска новостей…

Как и обещали, переходим к теме переговоров. Только что поступило сообщение: российская делегация выдвинулась из отеля на встречу с украинской стороной в Стамбуле. Об этом сообщают журналисты, которые находятся там и следят за событиями. Мой главный вопрос, который я уже кратко упомянула: могут ли тон нашей беседы, наши условия или цели сегодняшних переговоров измениться с учетом атак, произошедших накануне?

Александр Дугин. Вы знаете, мне кажется, что эти переговоры не претерпят изменений, и дело тут в том, что Россия – сейчас это куда очевиднее, чем на первых стамбульских встречах, которые из-за деликатности момента обходились без громогласного разглашения позиций – выставляет Украине условия, вытекающие из наших национальных интересов. Однако эти условия ни при каких обстоятельствах не могут быть приняты ни Украиной, ни теми глобалистскими силами, что ведут с нами войну. Поэтому договориться мы способны лишь о частностях: обмене пленными, передаче тел погибших, каких-то технических деталях. Пространство для маневра тут есть, но Украина обнародовала свой меморандум, требующий от России признать поражение, капитулировать и выплатить репарации за якобы нанесенный ущерб. По сути, они предлагают нам подписать акт о капитуляции – абсурд, учитывая положение дел на фронте, которое говорит об обратном. Мы же, напротив, куда спокойнее и мягче настаиваем на капитуляции украинского режима, его военного и политического руководства.

Получается, эти переговоры – лишь жест доброй воли с нашей стороны, адресованный Трампу, тогда как украинцы вынуждены участвовать, чтобы не нарушить данные ему обещания. Им было бы проще вовсе не говорить с нами, а воевать дальше, но открыто заявить об этом они не могут, вот и провоцируют, надеясь, что мы первыми хлопнем дверью.

Когда две делегации садятся за стол, это театр для одного зрителя – Дональда Трампа. Он в зале, окруженный шептунами-глобалистами, которые растолковывают ему каждое слово. Мы на сцене заявляем: войны с США мы не хотим, гибели человечества не желаем, но, если придется, мы и к этому готовы. Украина же старается доказать: с русскими договариваться невозможно, вот они и выдвигают неприемлемые условия. Этот спектакль не имеет развязки, да и не может ее иметь – ни у кого нет силовых оснований для компромисса. Война в самом разгаре: у нас были победы и трудности, у Украины – тяжелые потери их нацистского режима, а затем реванш, который, признаем, в Харьковской и Курской областях им отчасти удался. Они верят, что с поддержкой Запада переломят ход событий, мы же знаем: победа будет за нами, иного пути нет.

С точки зрения большой политики, атаки на нашу ядерную триаду и теракты на нашей земле ничего не меняют – мы и без того понимали, с кем имеем дело. Россия велика, каждый метр не уследить, война есть война. Границы на замке, ПВО работает, спецслужбы не знают отдыха, но нам пора переходить на новый уровень – не эскалации, а мобилизации: цивилизационной, общественной. Ресурсы у нас есть, мы приберегаем их для дня, когда война с НАТО станет явной, а этот день все ближе.

Наша делегация, уверен, не дрогнет. Мединский блестяще справился с первым раундом, так же мастерски проведет и второй, не поступаясь нашими интересами. Он обаятелен, убедителен, с мужеством и стилем доносит позицию великой державы – дипломат высшей пробы. Но все это – лишь форма, спектакль для Трампа. Как тот отреагирует? Думаю, скажет: «Я же говорил, что они сядут за стол переговоров». Потом попробует свести Путина с Зеленским, но те лишь обменяются ультиматумами: «Сдавайтесь!» – «Нет, вы сдавайтесь!». А Трамп будет следить за этим психологическим боем. Этот раунд должен подтолкнуть его к следующему шагу, который тоже никуда не приведет. В итоге ему придется выбирать: продолжать политику предшественников, поддерживая Украину, или выйти из игры. Помните, как Временное правительство после Февраля, сменив власть, все равно воевало с Германией? Трамп может пойти тем же путем – или отступить. Оба сценария пока равновероятны.