Татьяна Ладяева. Позвольте, прежде чем мы перейдем к переговорам и, возможно, к их тональности, уточнить один момент. После того, что произошло накануне, как нам вести диалог с украинской делегацией? Я читаю комментарии наших слушателей, и многие, во-первых, не совсем понимают, при чем тут Трамп, хотя, мне кажется, мы уже подробно об этом говорили. Одни считают, что он не принимает ключевых решений, другие же, напротив… Вот, например, Александр пишет: США и Трамп наверняка знали о диверсии Украины, связанной с разведкой, но Штаты снимают с себя ответственность. В американской прессе активно сообщают, что Америка якобы не предоставляла Украине разведданные для подготовки атаки дронами на Россию. Можно ли верить этим заявлениям? Почему в одном случае данные предоставляют, а в другом – нет?

Александр Дугин. До конца мы не можем быть уверены ни в чем. Я не думаю, что это в интересах Трампа. Представьте себе такую картину: к нему приходят руководители спецслужб – скажем, Тулси Габбард – и заявляют: «Украинцы, наши союзники, все еще остающиеся таковыми в этой войне, намерены ударить беспилотниками по ядерной триаде России». Если бы Трамп стремился к ядерной войне, которая вполне могла бы вспыхнуть после подобной провокации, разве не нашел бы он множество иных способов ее развязать? Зачем ему следовать логике радикальных глобалистов – своих же врагов, – которые затевают операцию и вынуждают его поставить под ней подпись? Что-то мне подсказывает – хотя я могу ошибаться, ведь мы опираемся лишь на анализ открытых данных, – что Трамп такого доклада не получал.

Сила Глубинного государства – в спецслужбах, Пентагоне, разведке, дипкорпусе, СМИ и глобалистских сетях Запада – все еще столь велика и инерционна, что продолжает раскручивать маховик, запущенный еще при Байдене. Вспомним Буданова, который обмолвился, что операция готовилась полтора года. Значит, еще при прежней администрации западные спецслужбы заложили этот план, а Трампу, скорее всего, просто доложили задним числом: «Мы готовили, мы сделали, не уследили». Возможно, он отмахнулся: «Ладно, но больше так не делайте». Это едва ли его инициатива, едва ли там стоит его подпись. Могу ли я представить, чтобы он воскликнул: «Да, давайте ударим по ядерной триаде России, как замечательно, я буду счастлив»? Нет, это немыслимо. Скорее, он узнал обо всем post factum.

А предоставляли ли американцы разведданные? Похоже, они сами не вполне контролируют происходящее. Трамп и его команда, как мне кажется, не до конца разбираются в процессах, разворачивающихся на Украине. Они в целом согласны поддерживать Киев стратегической информацией, но вникают ли в детали – кто, что, где, когда? Вряд ли. Я не оправдываю их, но, если бы Трамп хотел сорвать переговоры и начать ядерную войну, он действовал бы иначе – это не в его стиле, не в его интересах. Скорее, за кулисами работают силы, которые вообще не желают мира, блокируя любые попытки диалога и возвращая нас к эскалации времен Байдена. Это выглядит куда правдоподобнее, хотя, возможно, мы упускаем какие-то скрытые факторы.

Если бы Трамп не хотел переговоров, он бы просто самоустранился или безостановочно снабжал Украину оружием. Пока, в общем-то, так и происходит, но его риторика становится все менее решительной, все более колеблющейся. Сегодня Зеленский не прав, завтра – Путин, послезавтра – снова Зеленский. Эти метания начинают закреплять его в неопределенности. Раньше он думал, что знает, как добиться мира, теперь же явно сомневается.

Тем не менее Россия действует последовательно: мы за переговоры, мы хотим, чтобы США вышли из конфликта, предотвратив ядерную катастрофу. Вашингтон, кажется, тоже этого желает, и наше поведение логично. Но после каждой атаки, каждого теракта, где гибнут мирные люди – дети, женщины, – пространство для выдержки сужается. Это уже не вопрос психологии, здесь вступают в игру куда более серьезные силы. И вопреки нашим намерениям, вопреки заявлениям Трампа, мы неумолимо движемся к новому витку эскалации.