Татьяна Ладяева. Мы продолжаем следить за событиями и обсуждать то, что произошло накануне. В частности, 1 июня в разных регионах России было совершено несколько громких диверсий – в Брянской и Курской областях. Так, подорвали три моста, причем один из них обрушился прямо на пассажирский поезд, следовавший из Климова в Москву. К сожалению, есть погибшие и десятки пострадавших. Прямо сейчас сообщается, что семьи погибших при крушении поезда в Брянской области получат компенсации до полутора миллиона рублей. Об этом заявил губернатор Богомаз. Для пострадавших предусмотрены выплаты в размере 600 000 и 300 000 рублей, в зависимости от тяжести травм.

Кроме того, зафиксирована атака беспилотниками со стороны ВСУ – под ударом оказались Мурманская, Рязанская и, впервые, Иркутская области. Сообщается, что дроны, атаковавшие Сибирь, были спрятаны в крыше контейнеров под фальшпотолком внутри грузовика. Похоже, аналогичный сценарий использовался и в Мурманской области. Зеленский взял на себя ответственность за теракт против российских аэродромов, заявив, что операция готовилась более полутора лет.

Вот такая общая картина, я ее еще раз напомнила. Я пока не заметила каких-то ярких, громких осуждений со стороны Запада. Да, были соболезнования – в частности, Рубио выразил их в беседе с Лавровым в связи с ЧП в Курске и Брянске. Но массового осуждения, знаете, я не вижу.

Александр Дугин. Да, вы правы. Как они могут осуждать тех, кого сами поддерживают? Для Запада украинский террористический режим – это их собственное творение, их клиенты, их орудие в этой войне. Запад, который когда-то действовал как единое целое, ныне расколот. Возникает вопрос: можно ли его по-прежнему считать коллективным? Позиция США под руководством Трампа существенно отличается от взглядов европейских глобалистов и Евросоюза на этот конфликт. Трамп, по сути, углубляет этот идеологический разлом – и делает это весьма эффективно, что очевидно.

Однако в отношении Украины раскол проявляется не столь явно. На словах Трамп утверждает, что это не его война, а война Байдена, но на деле он не спешит ни дистанцироваться от киевского режима, ни принудить его прекратить свои действия, ни выйти из конфликта. Иными словами, Трамп колеблется. Запад разделен, но по украинскому вопросу это разделение пока лишь намечается, не оформившись окончательно. Оттого трудно сказать, кто именно стоит за этими событиями. Очевидно, что не сам Киев, не Малюк и не Зеленский – за этим кроются более серьезные международные силы, вероятно британские спецслужбы. Но как тогда относиться к украинскому руководству, к этим, по сути, террористам? На мой взгляд, консенсуса на Западе нет, и ситуация непрерывно меняется.

Возьмем недавний чудовищный теракт, унесший жизни детей и мирных граждан. Это не случайный инцидент, а целенаправленное нападение на население, за которое украинские спецслужбы взяли ответственность. Малюк и руководство ВСУ хвалятся своими действиями на российской территории. А как реагируют те, кто ведет войну против нас руками украинцев? Никак. Для них это просто война: Россия бьет по Украине, Украина – по России, а жертвы среди мирных жителей списываются на неизбежные эксцессы.

Украинская сторона давно создает ложное впечатление, будто мы тоже атакуем гражданских. Это абсолютная ложь, но в наши дни разоблачить ее можно лишь мощными медийными кампаниями. Однако средства массовой информации, включая социальные сети, под жесткой цензурой контролируются нашими противниками. Наш голос – голос, который пытается объяснить, что мы не наносим ударов по гражданским, о чем ежедневно говорят президент и министры, – остается неуслышанным. Почему? Потому, что для этого нам нужна сопоставимая система СМИ на Западе, а наши враги зачищают информационное поле, представляя все так, будто ничего из ряда вон не происходит: Россия и Украина обмениваются ударами, а потери населения – часть логики войны.

Именно в такой обстановке Трамп мог бы проявить решительность: усадить украинцев за стол переговоров, положить конец войне и остановить украинский террор. Он мог бы, к примеру, осудить вчерашние атаки на российскую стратегическую авиацию, заявив, что это недопустимо. Хотя эти атаки не увенчались успехом, сам факт удара по ядерной триаде – а стратегическая авиация есть ее часть – крайне серьезен, ведь наша доктрина расценивает это как объявление войны. Но на Западе никто не акцентирует на этом внимания, замалчивая инцидент или выдавая его за обыденность войны. У Трампа есть шанс сказать: «Это слишком. Я требую переговоров, а не терактов против ядерных объектов и граждан России». Он мог бы изменить подход к диалогу с Украиной, подчеркнув важность момента. Но этого, как вы знаете, не последовало.

Татьяна Ладяева. Удивительно, правда? Рубио, как мы упомянули, выразил соболезнования в связи с трагедией, а вот Трамп в очередной раз выступил с критикой России, выразив недовольство Путиным. Мол, это мы ведем себя некрасиво: с одной стороны, участвуем в переговорах, а с другой – продолжаем боевые действия, атаки и все прочее. Но вот что интересно: по поводу Украины он почему-то хранит молчание. Хочу добавить: мы упомянули Василия Малюка, главу СБУ, который, как сообщается, руководил этой операцией. Напомню, он внесен в перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга. И все же реакции от Трампа по этому поводу пока нет. Возможно, она появится в течение дня или после завершения российско-украинских переговоров. Но возникает другой вопрос: почему не сразу?

Александр Дугин. Я думаю, что каждое событие в условиях ведения боевых действий неизбежно попадает в определенный контекст, особенно на Западе, включая Америку. Этот контекст в целом антироссийский, русофобский, и желание Трампа остановить эскалацию не может игнорировать ту мощную волну лжи, которую глобалисты подняли в средствах массовой информации. Когда это затрагивает самого Трампа, он прекрасно понимает, что они лгут. Но когда объектом лжи становится кто-то другой, возникает сомнение: может быть, в этом есть доля правды? Ты сам знаешь, каково быть мишенью грязной кампании – Трамп это проходил: демонизация, очернение, извращение фактов, поддельные юридические иски. В такие моменты ты говоришь: не верьте, это ложь. Но когда подобная, еще более масштабная кампания развернута против другого, ты, не будучи прямо затронутым, думаешь: а вдруг в этом что-то есть? Средства массовой информации, тотально контролируемые противниками Трампа как в Европе, так и в Америке, по-прежнему оказывают решающее влияние на общественное мнение, формируя политические и стратегические решения Запада. Я не оправдываю Трампа, лишь объясняю: когда он сам под ударом, он кричит о лжи, но, когда та же ложь, еще более чудовищная, направлена против России в пользу Украины, он допускает, что в ней может быть зерно правды. Такова психология, даже в политике.

Трамп грозился купить MSNBC[67], что Маск его приобретет, угрожал ограничить глобалистские структуры, даже разгромил USAID, чтобы лишить финансирования своих оппонентов в прессе – но этого оказалось мало. Глубинное государство не так просто одолеть: оно контратакует, управляет информационной повесткой и вынуждает Трампа закрывать глаза на теракты в России. Конечно, он мог бы осудить террор, хотя бы словесно. Но он находится не в вакууме: он окружен враждебной социально-политической и информационной средой, оккупированной его идеологическими противниками. Да, у него больше полномочий, но он не друг России и не наш агент. Он хочет сделать Америку сильной, что невозможно без победы над глубинным государством и без выхода из украинского конфликта. Однако его убеждают, что это не так важно, и в этом вся тонкость.

Мы отправили делегацию в Стамбул, чтобы показать одному человеку – Трампу, – что, несмотря на действия террористического киевского режима, этих убийц вроде Малюка, который ничем не отличается от Бен Ладена[68] или исламских экстремистов, мы готовы к диалогу с главным участником войны – США. Без их тотального вовлечения ситуация на поле боя, в политике и в вооружениях была бы иной. Мы хотим донести до Трампа: Россия договороспособна, но мы сталкиваемся не только с украинскими террористами, но и с могущественной западной инстанцией, все еще сильной в США и доминирующей в Евросоюзе. Эта сила жаждет эскалации, мечтая о нашем стратегическом поражении. Она, как вагонетка, сорвавшаяся с горы: Трамп жмет на тормоза, но не может остановить инерцию. Он хотел бы замедлить эскалацию, но не в силах и не готов жертвовать карьерой ради одной лишь войны.

Мы показываем, что тоже стремимся к деэскалации, но западные силы, оправившись от удара трампистов, провоцируют нас на новый виток, вплоть до ядерного конфликта. Тогда все станет необратимым, и даже Трамп не сможет отступить.