Татьяна Ладяева. Позвольте уточнить. Вы утверждаете, что все это – игра вокруг Трампа, возможно, сигнал для него или способ выйти из переговоров, о которых мы не раз говорили. Но вот Путин заявляет о готовности к прямым переговорам с Украиной, и ни слова о Трампе или Европе. Они, конечно, присутствуют за кулисами, но в чем конкретная цель Путина? Зачем он в очередной раз подчеркивает свою готовность к диалогу?

Александр Дугин. Кому на самом деле предназначена эта декларируемая готовность к диалогу? Исключительно Трампу – не Зеленскому, не Евросоюзу, а именно ему, американскому лидеру. Все происходящее – изящный, но напряженный дипломатический танец вокруг фигуры Трампа. И это не случайно: он возглавляет мощнейшую державу, которая ведет с нами войну, скрытую или явную. Сражаться одновременно с США и всем Западом куда сложнее, чем с одной лишь Европой – вот в чем суть. Украина здесь – лишь повод, ширма для геополитических маневров.

Когда Путин говорит о переговорах, он обращается к Трампу. Тот жаждет мира, и наш президент предлагает обсудить это. Зеленский же, загнавший себя в угол законом о запрете переговоров, под давлением европейских кукловодов тоже играет свою роль. Он заявляет о готовности встретиться в Стамбуле – но это слова в пустоту. Для него такой шаг – политическое самоубийство, конец карьеры. И все же он произносит эти фразы. Для кого? Не для нас – с нами он общается языком ракет, как и мы с ним. Нет, это послание Трампу, и только ему.

Никто не хочет раздражать Трампа. Даже его противники в Европе, считая его характер импульсивным, вынуждены учитывать эту переменную. Все участники – Украина, Евросоюз, Россия – исполняют свои партии в этом танце, стремясь склонить американского президента на свою сторону. Россия желает, чтобы он отступил от конфликта, Запад – чтобы погрузился в него еще глубже. Каждый играет на своих струнах, но мелодия одна – угодить или перехитрить Трампа.

Если Путин скажет: «Никаких переговоров, только война», Трамп может вспылить и встать на сторону наших врагов. Запад же, громогласно заявляя о мире, сделает все, чтобы сорвать любой диалог. Понимаете? Никто не готов принять нынешнее положение дел. Оно категорически неприемлемо для всех сторон. Разве что глобалисты на Западе могли бы мечтать о перемирии – но только на своих условиях, которые для нас равносильны капитуляции.

Если бы Киссинджер был жив, он бы, вероятно, уже расставил свои изощренные ловушки, замаскированные под доброжелательность. Минские соглашения – его тень, его стиль. Но сегодня Запад еще более радикален, лишен той хитрости, что отличала эпоху старого мастера. Их предложения мира – это ультиматумы, обставленные такими условиями, которые неприемлемы не только для нас, но и для самого Трампа.

Мы не видим предпосылок ни для сделки, ни для перемирия. Открыто это признать нельзя – и, возможно, не нужно. Я, как аналитик, могу говорить прямо, опираясь на геополитику и историю. Бжезинский тоже писал одно, а американские президенты действовали иначе. Наши дипломаты – Песков, Лавров, президент – следуют иному нарративу, выстраивая политику в рамках своих полномочий. Но по большому счету все здравомыслящие участники понимают: для мирных переговоров нет никаких оснований. Ни у кого.