Татьяна Ладяева. Давайте разберем, что думают и пишут наши слушатели. Многие подчеркивают важность этого первого шага – пусть и осторожного, но все же заметного на фоне того, что происходило в последние годы. Ведь не было ни общения, ни встреч, ни малейшей возможности для диалога. Вы сказали, что вряд ли это приведет к чему-то значимому, и все же для многих сам факт такого движения уже имеет вес. Вот, к примеру, мнение Александра из Белгорода: «Скорее всего, переговоров не будет – вероятность 70 %. Западная империя не способна не воевать с нами, а Трамп несамостоятелен. Его риторика – это сплошной обман». Как бы вы прокомментировали такие отклики?
Александр Дугин. Западу не то, чтобы необходимо вступать с нами в открытую войну. Для Запада, особенно для глобалистов, которые отстаивают проект единого мирового порядка под эгидой мирового правительства, возникновение независимой и суверенной России во главе с Путиным как одного из полюсов многополярного мира представляет собой прямую угрозу их замыслам. Россия не просто восстановила свой суверенитет – она стремится переустроить глобальную систему на принципах многополярности. Это подтверждается такими шагами, как развитие БРИКС и стратегическое сближение с Китаем, Индией, странами исламского мира, а также государствами Азии, Африки и Латинской Америки. Эти действия идут вразрез с их идеологией.
В определенных обстоятельствах Запад мог бы рассмотреть прагматическое сотрудничество с нами, но не сейчас, когда противоречия достигли предельной остроты. Поэтому слушатель из Белгорода совершенно прав: в настоящий момент отношения с Западом не могут завершиться каким-либо перемирием – для этого отсутствуют необходимые предпосылки. Либо мы дойдем до Лондона и возьмем его, создав тем самым условия для мира, либо нас самих не станет (не дай бог, конечно), либо они дойдут до Москвы и захватят ее. В любом случае предпосылки для мира сейчас могут быть созданы только победой одной из сторон. Сохранение текущего статуса-кво означало бы поражение для кого-то из нас, а ни одна из сторон к этому не готова.
Что касается Трампа и его самостоятельности, здесь ситуация сложнее. Трамп действительно бросил вызов однополярной гегемонии глобалистов, назвав ее глубинным государством. Он одержал над ним частичную победу в Америке, хотя борьба еще далека от завершения, и впереди его ждут новые сражения. Его цель – развернуть геополитический курс США хотя бы на 90 градусов, отказавшись от глобалистской повестки в пользу принципа «Америка прежде всего», отмахнувшись от остального мира. Однако он быстро обнаружил, что игнорировать остальной мир не так просто: глобальная система слишком взаимосвязана, и действия исключительно в интересах Америки могут подорвать ее собственные основы. С этим парадоксом он и столкнулся.
Своим решительным заявлением о выходе США из глобалистской повестки Трамп разошелся с Европой. Именно поэтому он стремится к перемирию на Украине, рассматривая этот конфликт как противостояние глобализма и многополярности. В отличие от некоторых своих союзников, таких как Марко Рубио, Трамп не выступает принципиально против многополярного мира и готов признать его при условии, что это будет на его условиях. Однако ему приходится сражаться на нескольких фронтах: внутри страны – против укоренившихся глобалистов, снаружи – против Европейского союза, полностью подчиненного его идейным противникам, а также вести торговые войны с Канадой, Китаем и даже Индией. Последняя, будучи некогда близким союзником, теперь пересматривает свои отношения с США после того, как Америка не оказала ей поддержки в конфликте с Пакистаном. Даже Нетаньяху, формально союзник, выходит из-под контроля, манипулируя американской политикой в своих интересах и игнорируя указания Вашингтона по вопросам Газы и Западного берега реки Иордан. Все это ускользает из рук Трампа.
В этом хаосе настоящими историческими союзниками Трампа могли бы стать Путин и Си Цзиньпин. Вместе мы могли бы выстроить многополярный мировой порядок. Однако для Трампа признание этого союза пока остается слишком смелым шагом. Он сделал несколько осторожных движений в этом направлении, но инерция старой системы велика. Ему необходимо действовать решительно, революционно, но сопротивление только нарастает. Каждое его решение – будь то во внутренней или внешней политике – сталкивается с саботажем: судебная система блокирует инициативы, обрушивает их под градом исков. Глобалисты неустанно атакуют, и положение становится все более шатким. После 33 месяцев почти триумфального продвижения волна повернулась против него.
Ожидать от Трампа сейчас продуманной, долгосрочной стратегии в отношении Украины или России было бы наивно. Мы же, со своей стороны, воздерживаемся от лишнего давления на него – он и без того окружен саботажем со всех сторон. На каждый его шаг следует ответ: «Хочешь этого? Не получишь. Ищешь компромисса здесь? Отказано». Тем не менее Путин проявляет жест доброй воли, сигнализируя готовность к диалогу. Возможно, он даже отправит кого-то вроде Беседы – чья фамилия, кстати, символично говорит сама за себя, – чтобы начать разговор.
Это не капитуляция, а демонстрация силы и уверенности России. Мы – великая держава, и мы победим в этом противостоянии, чего бы нам это ни стоило. Однако вместо пустых слов мы предпочитаем язык действий, вместо дешевого пиара – конструктивную позицию. Путин фактически говорит Трампу: «Я рационален, в отличие от того образа, что создали обо мне наши общие враги – глобалисты. Мы с тобой – лидеры суверенных государств, и я готов пойти навстречу». Это язык великих держав, новый нарратив для новой эпохи. Именно это сообщение Путин стремится донести до Трампа, тогда как европейская тройка – Меркель, Макрон, Стармер – остается глуха к разумным доводам, как и Байден до них. С Трампом же еще сохраняется шанс, тонкая нить, которая пока не оборвана. Ставка здесь не только на Украину, но и на будущее российско-американских отношений. Путин готов к новому этапу, даже если для этого придется отправить Беседу – или кого-то еще с не менее говорящей фамилией, – чтобы ясно показать наше намерение.