Татьяна Ладяева. Мы продолжаем следить за развитием отношений между Пекином и Вашингтоном. Китай привлекает и другие страны для того, чтобы бороться с пошлинами Трампа. Понятное дело, что там цифры, видимо, могут только расти. Но пока с прошлой недели размер этих тарифов, как называет это Трамп, не изменился. И более того, китайских чиновников перевели на так называемые военные рельсы. Ну и, собственно, дипломатам тоже поручили убедить другие страны выступить против пошлин президента США. Какие в первую очередь? На кого Китай делает ставки?
Александр Дугин. Вы знаете, мне кажется, к этой теме стоит подойти куда основательнее, чем мы привыкли. Дело в том, что Трамп – это не просто фигура, это перелом, который меняет всю ткань мировой экономики. И тут нужно сразу расставить точки над i: экономика – это вовсе не та холодная, техническая машина, какой ее представляют. Нет, это гуманитарная сфера, неточная, где математические модели – лишь слабый отблеск каких-то логических закономерностей. Мы склонны думать, что перед нами нечто объективное, но на деле это глубоко субъективно, почти мистично.
Вот взять, к примеру, Карла Шмитта – политического философа, которого, пожалуй, можно назвать титаном XX века, невзирая на все споры вокруг его позиций. Он утверждал, что политика – это теология, и даже свою главную книгу так и назвал: «Политическая теология». Почему? Потому, что в политике есть догматы, есть вера, есть свои храмы и свои жрецы – это религия, только в секулярной оболочке. И я скажу: экономика – тоже религия. Можно говорить об экономической теологии, об экономических догматах, которые одни принимают как истину, а другие отвергают как ересь. Есть свои секты, свои отступники.
До Трампа миром правила одна такая «церковь» – вера в глобализацию, в открытый рынок, в международную кооперацию, в единую экономическую систему, которая должна была растворить в себе национальные государства, всю эту политическую архаику. Фукуяма, помните, называл это «концом истории» – концом политики и торжеством экономики. И ведь так оно и шло: глобальный рынок стал богом, а государства – его скромными служками. Но тут Китай – о, Китай! – сыграл гениально. Включился в эту глобальную игру, но по своим правилам. Все ждали, что глобализация разъест его суверенитет, превратит в часть «плавильного котла» человечества, навяжет либеральную демократию, гражданское общество – весь этот токсичный набор, что разрушает нации. А Китай взял и отверг эту отраву. Он выжал из глобализации все соки, укрепил себя, развил промышленность, технологии, инжиниринг, оставив за бортом политический либерализм. Он оседлал тигра, как говорят буддисты, и обратил его силу себе на пользу. Пока Байден дышал в Белом доме, Китай был настоящим победителем этой игры – переиграл самих глобалистов, тех, кто ее затеял.
И вот приходит Трамп. Он рушит эту старую веру и воздвигает новую – меркантилизм. Это другая экономическая религия, где главный субъект – не мифический глобальный рынок, а конкретная страна, в данном случае Соединенные Штаты. Новая догма проста: рост Америки – это рост национальной Америки, а не продвижение демократии или каких-то там «перемен» в мире, как грезили предшественники. И с этой новой высоты Трамп смотрит на Китай и видит: прежняя модель – это самоубийство. Китайцы держат куски американской промышленности, владеют землями в США, используют глобализацию, не платя той цены, что предполагали жрецы старой веры – отказа от суверенитета, от власти компартии, от своей идентичности. Они не просто выстояли – они создали предпосылки для многополярного мира.
Трамп фиксирует эту многополярность. Его меркантилизм – это тарифы, пошлины, право государства диктовать свои условия в торговле. Глобалисты считали такое право ересью: все должны были служить их богу – открытому рынку, борьбе с Россией, продвижению либеральных ценностей. А Трамп устроил восстание. «Америка прежде всего» – вот его догмат. И тут вскрывается правда: Китай годами пользовался слепотой глобалистов, которые надеялись, что рынок сам разрушит китайскую систему изнутри. Не вышло. Трамп этой иллюзии не разделяет. Он начинает войну – войну тарифов, 145 % пошлин, что рвет старую парадигму в клочья. Это уже не просто экономика – это столкновение идеологий, битва религий.
И знаете, я говорил с китайскими аналитиками – серьезными людьми. Они раньше шутили: «Начнем войну за Тайвань – получим 145 % тарифов». А теперь эти 145 % уже здесь, без всякой войны. Следующий шаг Трампа – национализация китайской собственности в США, триллионы долларов. Китай это чувствует. Они готовятся к настоящей войне – горячей войне за Тайвань. Это неизбежно в их повестке. Сначала они подставили нас, Россию, под удар в конфликте с Западом на Украине, поддерживали со стороны, но не рвались вперед. А теперь их время пришло. Они шевелятся, осознают новые вызовы. И вот тут нужен союз – коалиция против западной гегемонии. Мы предлагали сплотиться вокруг России, когда бросили вызов глобалистам, но энтузиазма я не видел ни у кого, включая Китай. Теперь же, когда их прижали, может, что-то и сдвинется. Война идет, и она меняет все.