Татьяна Ладяева. История циклична, и историки периодически подсчитывают, на какой век пришлось больше войн и конфликтов. Конфликт на Украине и наши будущие победы должны подтвердить, что русские не сдаются, а все победы принадлежат нам, и только нам. Представим на миг: завтра мы победили – будь то по итогам переговоров или разгромив противника, как говорил Владимир Путин. Что тогда предпримут американцы и европейцы? Американцы, скорее всего, попытаются приписать себе часть заслуг, заявив, что Россия победила «благодаря нам» или «вместе с нами». Европейцы же пока не намерены признавать нашу победу: они хотят воевать, продвигают свою позицию, хотя их и не допускают к переговорам. В какой момент они все-таки признают, что мы победили?

Александр Дугин. Я бы не спешил утверждать, что Трамп готов признать нашу победу или что она уже близка. Это преждевременное суждение. Нам следует готовиться к серьезному испытанию: без глубокой перестройки общества победа не будет достигнута, а любое перемирие в нынешних условиях обернется поражением и крахом для страны. Впереди нас ждут нелегкие времена, и расслабляться пока рано.

Если победа все же будет за нами, американцы, следуя вашей логике, могут заявить, что это произошло благодаря их выходу из конфликта. Они действительно отходят от прямого участия, заменяя его логистической поддержкой и военными экспертами из Европы. США больше не стремятся воевать с нами напрямую, переложив эту роль на Евросоюз. Если после нашей победы американцы скажут, что способствовали ей, можно с признательностью ответить: их сдержанность спасла человечество от ядерной войны, за что им честь и хвала. В знак благодарности можно даже предложить им небольшую партию редкоземельных металлов – они ценны, как золото. А в будущем, возможно, мы вместе устремимся к звездам.

Что касается Европы, ее нынешняя политика выглядит самоубийственной. Она движется к прямому столкновению с нами, что куда серьезнее, чем борьба с украинскими националистами. Победа, безусловно, будет за нами: если мы одолели Наполеона и Гитлера, то справиться с современным Евросоюзом, ослабленным внутренними проблемами, будет не так уж сложно. Украинцы, будучи частью нашего народа, проявляют удивительное упорство, хотя и сражаются на стороне глобалистского Запада. С ними сложнее, но с европейцами, несмотря на их технологии, больших трудностей не предвидится. Если Европа одумается и позволит нам самим разрешить украинский вопрос, это станет ее спасением. Если же она ввяжется в войну, конфликт не ограничится Украиной.

Европейцы утверждают, что мы угрожаем им, но это не так. Вспомним, как после 2014 года украинцы твердили, что русские нападут, отберут Крым и Новороссию. Мы не планировали таких действий, но их провокации, угрозы и геноцид русскоязычных граждан вынудили нас вмешаться: Крым вернулся в Россию, а восток Украины выбрал нашу сторону. Так хунта получила ретроспективное оправдание: «Мы же говорили, что русские нападут». Они продолжали провоцировать нас на Донбассе, срывали Минские соглашения, и в итоге мы были вынуждены ввести войска.

Опасаюсь, что с Европой может повториться схожий сценарий: они твердят о нашей угрозе и под этим предлогом могут ввести войска на Украину. Тогда наш ответ не ограничится ее территорией – начнется война с Европой. Под ложным предлогом защиты от нас они сами развяжут конфликт, а мы будем вынуждены защищаться.

Татьяна Ладяева. И они скажут «ну вот, видите, мы предупреждали, Россия так и поступила. Мы были правы».

Александр Дугин. Подобное мы наблюдали в последние годы не раз. Поэтому я серьезно отношусь к европейским сторонникам конфронтации. В этих условиях наша дипломатия приобретает особое значение. Раньше нас редко слушали – Америка и Европа, за редким исключением, выступали против. Теперь баланс сил изменился, и нашей дипломатии, СМИ, вещающим за рубеж, и общественным деятелям пора обрести новое дыхание.

Раскол коллективного Запада открывает перед нами окно возможностей. Необходимо доносить нашу правду до различных сил на Западе – в Америке и Европе.

Хорошо, что Кирилл Дмитриев отправился в США – любые контакты важны. Но еще важнее налаживать связи с консерваторами в Европе и Америке. Осознав, что их цивилизация движется к пропасти, они стремятся ее затормозить. В этом мы не противники, а союзники, ведь мы тоже отстаиваем традиционные ценности. Если говорить откровенно, у Трампа есть лишь три истинных друга: Владимир Путин, Си Цзиньпин и Нарендра Моди. Эти лидеры представляют государства-цивилизации, сделавшие ставку на традиции и противостоящие глобализму. У всех нас – четырех великих держав – общий враг: глобалистские силы. В Индии Сорос поддерживает оппонента Моди, Рахула Ганди; в Китае глобалисты пытались расшатать власть Си Цзиньпина; Путин объявлен главным врагом глобализма, а в США им стал Трамп. Сегодня этот общий враг доминирует в Евросоюзе.

Я предложил объединить усилия с трампистами против глобалистов в Евросоюзе. В американских СМИ тут же поднялся шум: они опасаются, что это может стать реальностью. Но именно так нам следует действовать.