Татьяна Ладяева. А можно тут же уточнить про Илона Маска? Он знает правду об истории, кто выиграл в Великой Отечественной войне? Что не американцы?

Александр Дугин. В этом и суть: чтобы это стало правдой, нам необходимо одержать победу в грядущем конфликте. Маск лишь недавно начал подозревать, что с историей что-то не так, и он прав – здесь явно есть изъян. История не объективна; она формируется идеологической верхушкой, управляющей цивилизацией в данный момент. Именно эта верхушка ее пишет, и изменить это крайне сложно. Это не просто ложь – это идеологическая интерпретация прошлого.

Мы, русские, обладаем суверенной цивилизацией – слава богу, благодаря Путину и нашему народу. Поэтому мы и победили в войне. Если бы в 1990-е годы мы глубже поддались Западу, то Вторую мировую войну нам бы записали в поражение. Учебники уже начали переписывать – Сорос запустил этот процесс. История, в сущности, зависит от того, кто властвует сегодня. Это ключевой момент. Ее определяют идеология, мировоззрение и, в конечном счете, религия тех, кто правит в данный момент.

Татьяна Ладяева. Сергей Лавров заявил, что в Европе, особенно на Украине и в Прибалтике, прославляют нацистов и фальсифицируют историю. Это свойственно не только американцам, но и европейцам, причем сегодня даже больше.

Александр Дугин. Дело в том, что история – это не просто прошлое, а сложное переплетение прошлого, настоящего и будущего. Когда мы связываем события в единую непротиворечивую цепь, перед нами возникает интеллектуальная конструкция. Факты обретают значение благодаря нашим ценностям и установкам. Для нас победа в Великой Отечественной войне – это краеугольный камень самосознания, символ суверенитета, который говорит не только о прошлом, но и о настоящем, подтверждая нашу борьбу за свободу и независимость, обещающую будущее. Мы настаиваем на этой победе как на неоспоримом факте, подкрепленном множеством аргументов, ведь она составляет основу нашего исторического «я». Не случайно Владимир Путин подписал указ № 314 об историческом просвещении[52] – это шаг к осмыслению нашего пути.

Когда мы были сильны, как Советский Союз, мир считался с нами. Любая попытка оспорить наше утверждение о победе встречала решительный отпор, потому что у нас была мощь отстоять свою правду. Но в 1990-е годы, ослабев и интегрировавшись в западную систему, мы позволили Западу переосмысливать историю в своих интересах. Современные либералы не питают любви к нацизму, но используют его как инструмент. Их подлинная идеология – русофобия. Россия, как оплот традиционных ценностей и христианского духа, вызывает у глобалистов неприязнь. Они стремятся уравнять сталинский и нацистский режимы, а в ответ на наше утверждение о победе прибегают к реабилитации нацизма – не из симпатии к нему, а из желания ослабить нас. Нацистов сегодня нет, а мы остаемся, и это не дает им покоя. Их цель – принизить наше участие во Второй мировой войне и отнять у нас победу.

Победу нужно не только завоевать, но и удержать. Мы же добровольно отдали ее плоды – влияние в Восточной Европе, границы, очерченные Варшавским договором и НАТО. Когда люди, совершив подвиги, выпускают из рук завоеванное, они побуждают оппонентов и критиков усомниться в их силе. Это воспринимается как слабость, и недоброжелатели начинают испытывать нас, подобно тому, как стая проверяет устаревшего вожака. Так происходит кража победы. Если мы не отстоим ее, не выиграем вновь ту же Великую Отечественную войну, результаты которой однажды упустили, мы рискуем потерять все.

Именно поэтому сегодня – СВО, Украина, возрождение нацизма в Европе, русофобия и поставки оружия Западом. Они почувствовали нашу уязвимость, а либералы внутри России подчас приветствовали собственное поражение. Это дало Западу повод думать, что с нами можно поступать как угодно: продвигать НАТО на восток, натравливать соседей – украинцев, прибалтов и других.

Татьяна Ладяева. Ну, то есть мы сами где-то виноваты, получается.

Александр Дугин. В этом и заключается суть. Мы сами спровоцировали их, не сумев удержать победу. Она не дается раз и навсегда – каждое поколение обязано заново ее отстаивать. Нельзя утверждать, что наша победа 1945 года незыблема. Да, мы победили тогда, но, чтобы эта победа обрела вечность, ее нужно подтвердить вновь – так же убедительно, так же масштабно. Лишь тогда на время – не навсегда, но на время – исчезнут сомнения в том, кто был победителем в 1945 году. Мы одержали верх в Великой Отечественной войне и теперь должны одержать верх в специальной военной операции. Только так мы сохраним ту победу, которую едва не утратили, и обретем новую. Тогда мы сможем заявить: это наша история, наша правда. И остальным придется признать, что непреклонные русские вновь доказали свою силу, а их вклад в разгром врага в Великой Отечественной войне был решающим – и вписать это в свои учебники.

Но и это не конец. Стоит нам расслабиться, проявить слабость, довериться Западу или пойти ему навстречу, как все повторится. Победа требует от каждого поколения стойкости. Если хоть одно из них не поднимется до уровня своих героических предков, все будет потеряно, и борьбу придется начинать заново – как мы делаем это сегодня.

История не терпит неприкосновенных фактов. Нет в ней ничего, что нельзя оспорить, переосмыслить или забыть. Каждый раз в настоящем мы должны воссоздавать прошлое и выстраивать будущее – в этом и состоит историческое просвещение.

История – это не собрание музейных экспонатов. Вспомним Франца Боаса, американского антрополога, который, придя на выставку об эскимосах в Смитсоновском институте более ста лет назад, в гневе разрушил ее. Он заявил, что представленное там – ложь, колониальный вымысел, а не подлинная история эскимосов. Удивительно, но вместо наказания руководство музея назначило его директором. Так зародилась американская антропология.

Этот случай учит нас: знание фактов – лишь начало. История – о смыслах, а не о разрозненных деталях. Великая Отечественная война и наша победа в ней – это триумф русского духа, священное утверждение, которое каждое поколение обязано подкреплять заново. Жаль, что войну нельзя выиграть раз и навсегда – история не знает таких прецедентов.