Разговор о лучизме и итальянском футуризме – важный пункт многих исследований, посвященных беспредметной живописи Михаила Ларионова353. Футуризм – как параллель, источник вдохновения или заочного спора – сопровождает лучистую живопись с момента ее появления. В текстах о лучизме 1910‑х годов Ларионов упоминает итальянское движение, обнаруживая хорошее владение информацией. Вопрос об источниках этого знания и мере его подробности требует отдельных исследований. Однако можно предположить, что основная информация об итальянском футуризме в кругу Ларионова была воспринята от Ильи Зданевича. Позднее, в письме к А. Соффичи, Зданевич безапелляционно утверждал: «Собрание манифестов и каталогов, привезенных мною в Петербург в конце 1911 года, было и останется полем соприкосновения русских с итальянцами»354.

Концепцию лучизма Ларионов создает в момент наивысшего увлечения русских художников итальянским движением, т. е. в 1912–1913 годах. Как принято считать, первое упоминание о лучизме встречается в его письме меценату и издателю Л. Жевержееву от 20 сентября 1912-го355, то есть через несколько месяцев после знакомства с собранием итальянских манифестов, которые привез в Петербург И. Зданевич, а также после публикации в журнале «Союз молодежи» манифестов итальянских живописцев356. Первые опыты в лучистской манере можно отметить в иллюстрациях к книге А. Крученых «Старинная любовь», вышедшей в августе 1912‑го357. В ноябре – декабре того же года на выставках «Союза молодежи» и «Мира искусства» были показаны первые лучистые картины358.

Важно отметить, что знакомство с итальянским футуризмом у русских художников было преимущественно теоретическим. Тексты оказались основным материалом, с которым они имели дело359. В текстах итальянских футуристов и в текстах Ларионова можно отметить ряд параллелей, схожих идей, близких концептуальных формулировок. Однако именно такие пересечения – иногда даже совпадения – позволяют выявить принципиальные различия между двумя художественными концепциями.

Многие темы, к которым обращаются и Ларионов и итальянцы, интернациональны. Научно-популярные издания по физике, химии или психологии, а также обширный корпус теософской и оккультной литературы сформировали в начале XX века общий культурный контекст, в котором находили источники вдохновения художники и литераторы разных стран. В отличие от итальянских коллег, русские живописцы, за редкими исключениями, были не склонны оставлять прямые указания на источники своего вдохновения. Отсылки к научной, теософской или философской литературе встречаются в русских программных текстах нечасто. Думаю, что обнаружение точек соприкосновения с художественными теориями, в отношении которых достоверно известны источники тех или иных идей, может служить дополнительным инструментом для прояснения важных аспектов в идейной истории русского авангарда. Именно с этих позиций я хотела бы посмотреть на некоторые параллели и расхождения между лучизмом и итальянским футуризмом. Среди интернациональных мотивов, игравших заметную роль и в лучизме Ларионова, и в итальянском футуризме, я остановлюсь только на двух эпизодах360.