Из храма герцог вышел, придерживая жену под руку. Правда, поначалу Илларита попыталась от этого отказаться, но он напомнил — она обязана поддерживать легенду и не давать пищи для слухов.

— Я выполнил твоё условие, — прошептал ей на ухо, — дал клятву перед духами. Теперь твоя очередь.

И сделал руку крендельком.

Ей ничего не оставалось, как подчиниться.

Так, под перекрёстными взглядами жрецов и зевак, они продефилировали к коляске, где его светлость галантно помог жене сесть, а затем занял место рядом с ней и пустил лошадей рысью в сторону замка.

— Твои новые покои ещё не готовы, — буркнул Виллем, не поворачивая головы. — Сегодня придётся переночевать на прежнем месте.

Она молча кивнула.

В принципе, какой бы бедной ни была её комната, она имела два неоспоримых преимущества.

Во-первых, находилась достаточно далеко от хозяйского этажа и избавляла Иллариту от «счастья» часто лицезреть Дедею и Виллема. А, во-вторых, на двери имелась щеколда. В большей степени она защищала от визита Дедеи, чем от супруга. Потому что герцога никакие запоры не остановят, если он решит навестить опальную жену.

Тем не менее, это была какая-никакая возможность на уединение — именно то, в чём она сейчас особенно нуждалась.

Очутившись у себя, Лари задвинула щеколду и только потом сняла платье.

На подоле сорочки и нижней юбке остались следы крови из ранок на коленях. Но сами ссадины уже подсохли и больше не кровили, хоть и продолжали доставлять дискомфорт.

Она переоделась, кое-как отмывшись холодной водой. И села, перебирая в памяти произошедшие события.

Поездка к обрыву подняла в её душе целую бурю из охвативших девушку чувств: горечь потери, сожаление, вина.

И — неожиданно — ярость.

«Я смогу! — шептала она про себя. — Я справлюсь!»

Да, три года — это много. Но зато потом у неё будет целая жизнь без унижений и приказов. Ради этого стоит потерпеть?

Следом пришло озарение: «Но я сама, своими руками и по собственной воле отдам наследие моих предков в руки чужого ребёнка! Если бы я на самом деле родила малыша, то он получил бы графство по праву, а так… Так я предам свой род! Единственное, что спасёт — если фаворитка не доносит или ребёнок родится неживым».

И следом возразила: «Не родит в этот раз — родит в следующий. Или не она — раз герцог решил во что бы то ни стало забрать Сафир, он ни перед чем не отступит. У него три года — вполне достаточно времени, чтобы получить сына от одной из своих фавориток. А я связана клятвой и не смогу не признать малыша. Но…»

И она замерла, поймав новую мысль.

«Но герцог тоже дал клятву. Не вредить — да. Обеспечивать нормальную жизнь — да. И самое главное — вернуть мне свободу, то есть, позволить уехать из замка и жить отдельно. Но только тогда, когда он возьмёт в руки кулон. А что если есть способ заставить деревце расти быстрее? Можно было бы узнать у садовника, но тот непременно донесёт Виллему. Значит, надо пойти другим путём — выпросить разрешение навестить отца, и расспросить уже наших слуг. Правда, надолго он меня не отпустит, максимум, на час. И то под присмотром, но я и за час успею всё разузнать, ведь это мой родной дом!»

Следующие несколько дней прошли без особых потрясений и событий. Не считая переезда в восточное крыло.

Новые покои Ларите даже понравились: спальня, столовая, комната для рукоделий или других женских занятий и гостиная. Отдельные выходы в купальню, в уборную и в гардероб. Также имелись прихожая и небольшой закуток для горничной.

Все комнаты обставлены добротной, красивой мебелью, в спальне на кровати новое бельё, пуховые подушки и одеяло.

Одежда, правда, пока только та, что она привезла с собой из дома, но уже выглаженная и аккуратно развешенная.

С каким удовольствием Илларита приняла горячую ванну, а потом — отмытая до скрипа, вкусно пахнущая и свежая, надела любимое платье!

— Может быть, вы что-то хотите, миледи? — казалось, что новая горничная изо всех сил старалась ей угодить.

— Хочу, — после короткого раздумья, ответила Лари. — Принеси мне перекусить и чаю.

Служанка обернулась быстро: не прошло десяти минут, как она вернулась с подносом и ловко переставила его содержимое на изящный — чайный! — столик.

— Прошу, миледи! Если вам ещё что-нибудь понадобится — позвоните в колокольчик, я буду там, — и показала на дверь, намекая, что посидит в прихожей.

«Чай! Настоящий чай, а не травяной отвар, который мне тут приходилось пить!»

Илларита налила напиток в чашку и с наслаждением вдохнула аромат. Потом пригубила — по языку разлился насыщенный, яркий вкус некогда любимого ею напитка.

Следом она взяла небольшое — на два укуса — пирожное и с наслаждением его съела.

Да, в роли прислуги голодом её не морили — если бы она захотела, то могла взять и две порции, и три. Другой вопрос, что это была хоть и сытная, но самая простая еда, без изысков. То, что ела вся прислуга, а не то, к чему привыкла графская дочь. Не то, что обычно подают на стол в домах аристократов. И уж конечно в меню слуг не входили ни пирожные, ни ветчина, ни сдобные булочки…

Лари мысленно усмехнулась — как же мало нужно для счастья! Её участь по-прежнему незавидна, но стоило искупаться в горячей, а не холодной воде, надеть красивую, удобную одежду и вкусно поесть, как жизнь заиграла новыми красками.

В этот момент дверь неожиданно распахнулась, и перед ней появилась разряженная в пух и прах Дедея.

Взгляд герцогини метнулся за спину вошедшей — на служанку. Но та, потупив взор, быстро прикрыла створку, скрывшись из виду.

«Горничную придётся заменить, — пронеслось в голове. — Эта явно служит не только — или не столько? — мне. Но теперь я сама выберу, а герцог не станет препятствовать. Ведь Дедея только что нарушила наш с ним уговор! Надеюсь, скоро он на себе это почувствует…»

— Я тебя не ждала и не приглашаю, — произнесла вслух, намеренно «тыкая», чтобы напомнить, кто здесь герцогиня. — Выход за спиной.

— Я уйду, — парировала фаворитка, — но только тогда, когда сама решу. Заглянула, чтобы напомнить, что ты тут временно и не хозяйка. Думаешь, раз Виллем сделал тебе послабление, переселил и всё такое, то он уже у тебя в кармане? Ошибаешься — будет так, как я захочу, ясно?

Говорила, а сама жадно смотрела на Иллариту. Словно, чего-то ждала.

Внезапно Лари повело, горло перехватило, и она покачнулась от нахлынувшей слабости.

— Что — поплохело? — довольно произнесла Дедея. — Скоро затошнит, а потом ты побежишь в уборную освобождаться от всего, что съела.

Она рассмеялась. И тут же, став снова серьёзной, добавила:

— Не бойся, это не смертельно — ну, пополощет тебя денёк, ну полежишь тряпочкой, зато будет время подумать о своём поведении. Виллему можешь даже не жаловаться, он всё равно тебе не поверит, а лекарь подтвердит, что недомогание вызвано неумеренностью в еде. Зачем было есть столько пирожных?

И она зло рассмеялась.

— Живи, раз пока ты нам нужна. Но помни, что каждый раз, когда ты станешь вести себя, будто ты настоящая хозяйка, с тобой будет происходить какой-либо конфуз. А любая попытка привлечь внимание моего мужчины понесёт за собой более серьёзное наказание! Даже в сторону Виллема не смотри и помни, что я терплю тебя только до рождения нашего с любимым сына.

После чего, показательно погладив свой живот, Дедея вышла из комнаты.

Недалеко.

Почти сразу дверь снова распахнулась, и вовнутрь ворвался его светлость.

— Что здесь происходит? — проревел он, обращаясь к Илларите.

Но из-за спазмов она не могла ни слова произнести, только скрючилась ещё больше.

— Дедея! — не церемонясь, герцог втащил в комнату упирающуюся фаворитку. — Я запретил тебе приближаться к моей жене — объясни, почему я тебя застал выходящей из её покоев?

— Я…, - пролепетала та. — Милорд, ничего такого, я всего лишь решила проведать её светлость! Увидела, что Кло несёт ей чай и подумала — почему бы нам не помириться?

В этот момент Лариту со страшной силой замутило, и она, кое-как поднявшись на ноги, бросилась в уборную.

Но не добежала и её стошнило на пол.

— Илларита? — с беспокойством спросил Виллем. — Что с тобой?

— Плохо…, - прошептала девушка.

Герцог бросил быстрый взгляд на зелёную жену, второй — на Дедею, которая выглядела донельзя довольной. Третий — на сервированный столик.

И тут его самого сначала согнуло пополам, а потом вывернуло прямо на ковёр.

— Что за…, - пробормотал он.

А через мгновение сложил кусочки в целую картину и, наливаясь яростью, рявкнул на фаворитку:

— Дедея, ты сошла с ума?! Что ты ей подлила, идиотка?!

— Я не, — залепетала та, испуганно попятившись, — виновата! Только вошла. А эта… она просто объелась! Накинулась на пирожные, будто никогда их не видела.

— Я дал ей клятву! — продолжал бушевать герцог. — И мне прилетел откат — видишь? — он ткнул пальцем в пятно на ковре. — Значит её состояние, — теперь его рука указывала на Иллариту, — не случайность, а чей-то злой умысел.

И, повысив голос, он приказал:

— Немедленно лекаря сюда. И жреца. Сейчас выясним, кто это устроил.

Дедея побледнела, и с её лица стёрлось самодовольное выражение.

— Ох, мне нехорошо, — она схватилась за живот. — Наш малыш! Виллем, мне срочно надо прилечь. Отнеси меня в спальню и пригласи повитуху!

Но он только рукой махнул, потому что даже слова сказать не мог от накатившей вдруг слабости.

Спустя пару часов всё более-менее устаканилось.

Прибывший травник начал было что-то бормотать о переедании, но стоило герцогу на него рявкнуть, как тот мигом определил и причину недомогания миледи, и собственноручно приготовил лечебный отвар.

Правда, обнаружив, в каком состоянии его светлость, лекарь пытался в первую очередь напоить Виллема. Но тот отмахнулся и приказал заниматься герцогиней.

Не столько из-за беспокойства о жене, столько из-за желания ещё раз проверить свою догадку.

И та полностью подтвердилась — отвар Илларите помог. А как только её перестало полоскать, и девушка почувствовала себя здоровой, без всякого лекарства поправился и герцог.

— Значит, я не ошибся — кто-то специально тебя отравил, — произнёс Виллем. — Что ж, тогда продолжим.

За час с помощью жреца установили не только причину недомогания миледи — выжимка рвач-травы в кувшине с чаем — но и тех, кто принял участие в диверсии.

Наказаны были все — и кухарка, и горничная, и Дедея.

Первые две лишились места и жалованья. Также милорд сообщил, что им с семьями лучше покинуть герцогство.

Не будь любовница беременной, её постигла бы та же участь. Но ребёнок!

Его сын, ради которого он до сих пор терпит возле себя предательницу!

И, как следует отчитав Дедею, его светлость пригласил к ней повитуху. А когда та заверила, что ребёнок вне опасности, Виллем сослал фаворитку в её покои и запретил покидать их без его разрешения. Потом приставил к женщине доверенных слуг, которые должны были круглосуточно при ней находиться.

И на этом успокоился.

Чего нельзя было сказать про Иллариту.

После отвара ей на самом деле стало лучше, а показательное изгнание провинившихся и домашний арест Дедеи давали понять, что его светлость не намерен нарушать клятву.

Но три года жить, оглядываясь?

Ларита не сомневалась — фаворитка не успокоится, а наказание её только разозлит.

Нет, больше так топорно она не полезет и наверняка на какое-то время затаится, но потом…

Потом она обязательно ударит. Но теперь Дедея знает о данном обете и будет бить, во-первых, наверняка. И, во-вторых, примет меры, чтобы при этом Виллема не зацепило.

«Три года, — прошептала Илларита. — Нет, столько времени у меня нет! Раз она уже беременна, то до родов не больше восьми месяцев, а скорее — ещё меньше. Как только она родит, то поспешит от меня избавиться. Надо действовать!»

И передала через новую горничную, что просит его светлость зайти.

Виллем пришёл на следующее утро.

Вошёл в покои, мазнул по ней равнодушным взглядом:

— Что ты хотела?

— Поговорить.

— О чём? Виновные наказаны, Дедея больше в твою сторону даже не посмотрит.

— Я хочу навестить отца.

— Исключено — у нас время уединения, — отрезал герцог. — И сегодня я собирался отправить ему весть, что он скоро станет дедом.

— Подождите с вестью, — она старалась говорить ровным голосом и убедительно. — Какой срок у вашей любовницы?

— Это важно? — нахмурился он. — Лекарь сказал — почти три месяца.

— А свадьба была месяц назад, — она мысленно порадовалась, что верно всё рассчитала. — Значит, придётся минимум шестьдесят дней скрывать, что ребёнок уже родился.

— За пару недель до родов я перевезу Дедею в поместье, — буркнул он. — То есть, вы туда уедете вместе. Нельзя, чтобы даже лёгкая тень коснулась моего наследника! Он — законный сын, первенец, и точка!

— И вы, милорд, надеетесь полгода удерживать в стороне моего отца, не позволяя ему увидеться с единственной дочерью? Уверяю вас, как только минует срок уединения, он приедет сам, и никто не сможет его остановить. Или вы дадите людям повод сомневаться — всё ли у нас хорошо.

— Что ты предлагаешь? — после короткого размышления поинтересовался Виллем.

— Разрешите навестить отца сейчас, пока у меня не видно живота. Было бы хорошо, если бы я смогла какое-то время пожить в родном доме. Это поддержит отца, он успокоится за меня. И уже не станет рваться сюда, когда — после моего возвращения в ваш замок — вы сообщите ему о беременности.

— Что ты задумала?!

— Я просто хочу покоя — для себя и него, — вздохнула Илларита. — А ваша… И Дедее мой отъезд, хоть и временный, тоже пойдёт на пользу. Она ревнует вас, милорд, нервничает, а это плохо сказывается на малыше. Я не лекарь, но слышала, что первые месяцы беременности крайне важны, ведь именно в это время закладывается и здоровье, и характер ребёнка.

— Если ты рассчитываешь, что сумеешь аннулировать наш брак, то зря!

— Я помню — мы получили благословение духов, — пробормотала она.

И добавила, глядя прямо ему в глаза:

— Могу дать клятву, что никому не расскажу, что у нас происходит. И не обращусь ни к жрецам, ни к отцу с просьбой помочь разорвать нашу связь.

— Я услышал тебя. Подумаю, потом сообщу своё решение, — буркнул герцог, вставая.

И ушёл.

Она приготовилась ждать день, два, неделю.

Но его светлость вернулся уже через час.

— Выходи, мы едем в храм!

— В храм? — растерялась она. — Зачем?

— Дашь перед духами клятву, и завтра я сам отвезу тебя к отцу. Ты права — Дедее нужен покой, да и мне тоже — видеть тебя не могу, а приходится! Когда родится мой сын…

— А если родится дочь?

Спросила и испугалась: «Куда я лезу? Зачем его дёргаю? Согласился на время отпустить — уже победа. Вдруг этот вопрос его разозлит, и он передумает?»

— Девчонка мне не нужна, — отрезал его светлость. — Значит, для всех будет выкидыш или ты родишь мёртвого ребёнка. А потом я подумаю — ждать, когда восстановится Дедея и пробовать ещё раз с ней, или подобрать другую. Чего стоишь — передумала ехать в графство?

— Нет!

— Тогда быстро собирайся!