Милитта никогда не была той наивной и добросердечной девушкой, какой её считали отец и младшая сестра. Под яркой, ослепительной внешностью, под кажущейся лёгкостью и беззаботностью скрывалась натура расчётливая, холодная и готовая идти к своей цели по головам.

Она умела улыбаться так, что люди видели только ту Милитту, которую она хотела показать — щедрую, весёлую, чуть легкомысленную, но неизменно добрую и отзывчивую. И никто даже не подозревал, какая стальная воля и непоколебимая твёрдость скрываются за этой маской.

Правда до недавнего времени ей не было нужды прибегать к крайним мерам — она и так получала всё, что хотела, виртуозно манипулируя любящим отцом и доверчивой младшей сестрой. Милли жила в своё удовольствие, купаясь в роскоши и всеобщем обожании, и думала, что так будет всегда. Что отец никогда и ни в чём ей не откажет, а сестра не посмеет занять её место или перечить её желаниям.

Но когда граф Пьетро начал вывозить старшую дочь в свет, она увидела, как ведут себя мужчины. И с ужасом осознала, что для большинства облечённых властью и титулом мужей жена не соратник и не равный человек, а часть имущества, придаток к их положению, довесок, не заслуживающий ни уважения, ни даже элементарной вежливости.

А стоит несчастной ослушаться или просто ему наскучить, как по его приказу женщину без лишних слов запрут в отдельном крыле или вовсе сошлют в дальнее поместье.

Милитта, не раз видевшая такие примеры, для себя такой участи категорически не хотела.

Однако она понимала и другое: брака не избежать, ведь у её отца нет сына, но есть богатое наследство, которое нужно передать потомкам. Рано или поздно ей всё равно придётся выйти замуж — этого требовал долг перед родом. И граф Пьетро, как бы ни любил дочь, не стал бы вечно откладывать этот момент, потому что графство нуждалось в наследнике мужского пола и в союзах с другими государствами.

Тогда Милитта твёрдо решила: она станет сама себе хозяйкой! Настоящей, то есть не за спиной мужа, не тайно, плетя интриги в женской половине, а открыто, держа в руках бразды правления и ни перед кем не отчитываясь. И единственный способ добиться этого — выйти замуж за человека, который по рождению будет ниже её. Только с ним она сможет остаться полновластной графиней, а муж получит лишь титул учтивости, не имеющий реальной власти. И не сможет помыкать ею, как ему заблагорассудится.

Перекрёсток Дорог, эта золотая жила, кормившая Сафир и делавшая его одним из самых влиятельных государств на континенте, должен был принадлежать ей, а не чужому мужчине и его, пусть даже очень знатной, семье.

Только ей!

Поэтому муж, которого она выберет, станет всего лишь консортом, всецело обязанным своим положением и благополучием супруге. И это навсегда закрепит за ней право решать и приказывать, а за ним — обязанность подчиняться и не перечить.

Но помолвка с Виллемом де Эмер перевернула всё с ног на голову, заставив Милитту осознать, что её власти над отцом недостаточно. Мягкий и покладистый в любом другом вопросе, здесь граф Пьетро оказался предельно непреклонен: ты выйдешь за герцога де Эмер, и это не обсуждается!

Но Виллем де Эмер, сватовство которого отец неожиданно для дочери горячо одобрил, был именно тем, от кого следовало бежать без оглядки!

То есть, высокородным, достаточно состоятельным и влиятельным, властным, жестоким, не терпящим возражений и не одиноким — у лорда был младший брат.

В общем, с герцогом нельзя было договориться, его нельзя было ни обойти, ни переиграть — он смёл бы всё на своём пути, превратив её в бесправное украшение гостиной и спальни.

И Милитта приняла решение, от которого у любого другого волосы встали бы дыбом.

Она понимала, что открытое сопротивление планам отца привело бы к непредсказуемым результатам, поэтому не стала спорить и протестовать. Наоборот, Милли показала, что жених её полностью устраивает, но она боится, сможет ли соответствовать ему. Ведь он такой видный мужчина и уж конечно, привык к расположению женщин. А она росла без матери и не знает многих тонкостей супружеской жизни. Вдруг она не сумеет угодить такому важному господину и разочарует его светлость?

Слушая эти сомнения, отец умилялся её скромности, даже не подозревая, что за напускным смирением скрывался холодный, тщательно продуманный расчёт.

Она смотрела на Пьетро глазами, в которых читались лёгкая печаль и щемящее доверие. Дочь вздыхала, говорила о долге, и о том, что хочет быть достойной женой такому великому человеку, как герцог де Эмер, и граф, сам того не замечая, начинал её успокаивать, уговаривать и искать компромиссы.

А девушка лишь поддакивала, кивала, благодарила и, в конце концов, добилась того, чего хотела: Пьетро сам предложил отложить свадьбу на год, убедив себя, что это его собственное решение, и что так будет лучше для всех.

«Год — это не так много, — говорил он себе. — Невеста повзрослеет, привыкнет к мысли о замужестве, сошьёт приданое, изучит обязанности. А главное — никто не посмеет меня упрекнуть, что я слишком торопился избавиться от дочери!»

Милитта слушала эти рассуждения с покорным видом, и мысленно ликовала, ведь отсрочка была ей нужна вовсе не для того, чтобы готовиться к замужеству!

Всё наоборот — она собиралась использовать это время, чтобы самой устроить свою судьбу.

Для начала девушка планировала без помех, втайне от всех, подобрать себе нового жениха — такого, кто, в идеале происходил бы из дворянского, но давно обнищавшего рода и при этом не имел близкой родни — родителей, братьев и сестёр. Вешать себе на шею бедных родственников мужа Милитта не собиралась. Ещё будущий супруг должен быть достаточно умён и гибок, чтобы понять: предложение наследницы Перекрёстка — это шанс, за который стоит ухватиться зубами.

Такой человек, обласканный ею и возвышенный из ничтожества, никогда не посмеет перечить той, кто дала ему всё.

И второе, что ей следовало сделать — избавиться от Иллариты. Потому что делиться будущим наследством Милитта ни с кем не собиралась. Перекрёсток должен был принадлежать только ей — целиком, безраздельно, навсегда. И младшая сестра была в этом плане не союзницей, а опасной соперницей.

Выбор её пал на Рейнара, виконта из обедневшего рода, чей титул уже давно ничего не значил — ни земель, ни денег, ни влиятельных родственников у него не было, а чтобы выжить, он подался в наёмники. Милитта впервые увидела его, когда тот в составе охраны сопровождал герцога Виллема во время его визита в Сафир, и сразу поняла: этот человек — именно то, что ей нужно. Он был достаточно умён, чтобы оценить её предложение, и достаточно отчаян, чтобы согласиться на рискованную авантюру, потому что терять ему было нечего, а приобрести он мог всё.

Виконт Рейнар де Ворр, потерявший всё, что можно было потерять, и не надеявшийся уже ни на что, кроме скудного жалованья наёмника, не сразу поверил в свою удачу.

Род де Ворров никогда не был особенно богат или влиятелен — их земли, скудные и бесплодные, едва кормили одного-двух человек, а достойно содержать многочисленную семью не могли и подавно.

Дед Рейнара, человек хотя и не злой, но легкомысленный и недальновидный, умудрился промотать даже те крохи, что оставались от былого, пусть и не особенно великого, состояния. Он продал лес, заложил ферму, а вырученные деньги спустил на глупости и карточную игру. И к концу его жизни от виконтства осталось лишь одно название, не подкреплённое ни землёй, ни доходами, ни даже приличным домом.

Отец Рейнара, вынужденный пойти в наёмники, чтобы прокормить жену и маленького сына, погиб в одной из стычек, когда единственному наследнику было всего десять лет. Мать, оставшись одна с ребёнком, с трудом устроилась компаньонкой в богатый дом, где её терпели скорее из жалости, чем из уважения или необходимости.

Рейнар жил при ней на птичьих правах, не смея лишний раз появиться на глаза хозяев. А как только ему исполнилось шестнадцать, работодатели матери недвусмысленно дали понять: её сыну здесь больше не место.

Оставшись без гроша за душой, без связей, без надёжного пристанища, он, ещё мальчишка, но уже изведавший и потери, и унижения, не придумал ничего другого, как пойти по стопам отца. Иными словами, подался в наёмники.

Сначала юный Рейн был на побегушках при караванах, потом, научившись держать меч и крепко сидеть в седле, начал сопровождать торговые обозы. А затем, обрастая связями и репутацией, уже подряжался служить охраной богатым лордам. И поначалу думал, что вот-вот станет при хозяине если не своим, то хотя бы равным, но скоро понял, как жестоко он ошибался. Да, ему платили за работу, однако никогда не звали за один стол и относились не лучше, чем к обычному слуге.

К сорока годам Рейнар осознал, что выбиться из бедности у него вряд ли получится, потому что наёмничество позволяло только сводить концы с концами, а женитьба на наследнице ему не светила. Единственное, на что он мог надеяться — это произвести впечатление на богатую купчиху или вдову постарше, но и те на него не засматривались.

Поэтому когда Милитта заговорила с ним о побеге, о том, что её отец, узнав о благородном спасении дочери, не сможет отказать в руке старшей наследницы, он сначала принял это за шутку или, хуже того, за ловушку. Но она смотрела на него своими огромными, почти чёрными глазами, и в этом взгляде не было насмешки, только холодный расчёт.

Невероятно красивая, родовитая и богатая девушка говорила такие вещи, о которых он давно не смел мечтать — он получит титул учтивости и будет жить в достатке и почёте.

И Рейнар вдруг почувствовал, что перед ним открывается не просто дверь, а целые ворота в новую, более счастливую жизнь.

Тем не менее он решился не сразу и сначала скрупулёзно расспрашивал леди о деталях, о том, как она представляет себе их побег, как они будут скрываться и где им лучше провести брачный обряд.

Милитта, чувствуя его сомнения, терпеливо объясняла, рисовала заманчивые картины их будущего, не упуская ни одной детали, и он, наконец, согласился.

Потому что на кону стояло слишком много, а рисковать, по сути, было нечем.

План, который они разработали, был прост, как всё гениальное, и жесток, как удар кинжалом в спину.

Рейнар заранее укрылся в кустах у самого опасного поворота, где дорога сужалась так, что две повозки едва могли разминуться. Он ждал, приготовив несколько небольших камней. Когда лошади, наконец, выехали на скалу, Милитта, сидевшая рядом с сестрой, внезапно резко хлопнула вожжами по крупу левой пристяжной, отчего та дёрнулась в сторону, и в тот же миг, не теряя ни секунды, Милли сунула поводья в руки ничего не подозревавшей Иллариты. И, воспользовавшись суматохой, ловко выпрыгнула из коляски прямо на землю.

Ларита судорожно вцепилась в вожжи, пытаясь выровнять экипаж и успокоить лошадей, но в этот момент из кустов, прямо в головы животных, полетели камни. Испуганные и ослеплённые болью кони, не разбирая дороги, рванули в сторону к краю обрыва. Коляска, набирая скорость, заскрежетала колёсами по камням, накренилась и через мгновение сорвалась вниз.

Илларита должна была неминуемо погибнуть, но судьба распорядилась иначе: перед самым падением колесо попало в выбоину, экипаж тряхнуло, и девушку выбросило наружу. При падении она ударилась головой о камень и потеряла сознание.

Повезло, что в этом месте земля образовывала небольшое углубление, по краю которого находилась россыпь камней и рос одинокий чахлый кустик: тело Иллариты скатилось как раз в эту ложбинку.

Милитта, подошедшая к краю обрыва и смотревшая вниз, на разбитый экипаж и бушующую реку, не заметила сестру, иначе непременно довершила бы начатое.

Ослеплённая собственной уверенностью в успехе, Милли видела лишь то, что хотела видеть: свою победу, смерть соперницы и долгожданную свободу.

Рейнар заранее подготовил двух лошадей и, как только коляска сорвалась в пропасть, поспешил их привести, чтобы они с графиней могли быстро покинуть это место.

Он помог ей сесть в седло, и они ускакали прочь, оставив позади обрыв и ту, которая, как они свято верили, больше никогда не встанет у них на пути.

По легенде, придуманной соучастниками, Милитта должна была некоторое время считаться погибшей. Они планировали на несколько недель исчезнуть из Сафира, чтобы пройти брачный обряд в одном из провинциальных, малопосещаемых храмов соседнего государства. Выбор пал на небольшое княжество, которое жило торговлей и славилось своей терпимостью к чужакам. В этой стране, где на каждом углу мешались языки и обычаи, никого не волновало, кто перед ним стоит: евнух или наёмник, прачка или торговец, вор или праведник, разорившийся виконт или сбежавшая графиня.

Платите золотом, и вас никто не потревожит!

Служители тамошних храмов, равнодушные к титулам и родословным, ценили только звонкую монету, а за хорошую плату готовы были обвенчать кого угодно с кем угодно, не задавая лишних вопросов и не требуя ни документов, ни разрешений.

Милитта всё продумала: граф Пьетро, убитый горем после гибели обеих дочерей, будет так рад узнать, что хотя бы одна из них жива, что примет и неравный брак, и всё остальное. Тем более что Рейнар предстанет благородным рыцарем, который, спас и выходил, как он думал, бедную сиротку. А потом в неё влюбился и предложил ей честное замужество.

Для убедительности Милитта придумала ещё одну деталь: после несчастного случая она якобы потеряла память и вспомнила своё имя лишь, когда они уже успели стать супругами.

Рейнар, понимавший, что каждая минута промедления может разрушить их планы, торопил Милитту, и та, ещё не остывшая после пережитого страха, но уже предвкушавшая скорое возвращение, согласилась обвенчаться буквально на следующий день после побега. Произошло это в крошечном храме на окраине шумного торгового города, где жрецы за щедрую плату соединили их узами брака, даже не поинтересовавшись именами.