Арвид смотрел на леди Иллариту и не верил глазам.

Только что перед ним была затравленная, насмерть перепуганная девочка, готовая защищаться до последнего вздоха. А сейчас… Сейчас на него смотрел словно совсем другой человек.

Сильный, уверенный, с прямой гордой осанкой и взглядом, в котором плескались решимость и стальное спокойствие.

Конечно же, синяки и ссадины никуда не делись, короткие волосы по-прежнему торчали неровными прядями, и сорочка не превратилась в бальное платье, но взгляд… Взгляд леди кардинально изменился.

Девушка откинулась на подушку, прижимая руку к груди, и опять рассмеялась — уже тише, но с той же нотой торжества. А потом впервые за весь разговор посмотрела на Арвида не как на врага, а как на возможного союзника.

И неожиданно приказала:

— Рассказывайте.

— Что именно вас интересует? — если он и опешил, то быстро сумел взять себя в руки.

— Всё, — она поморщилась, устраиваясь на подушках поудобнее. — Как я здесь оказалась и что это за место? Где вы меня нашли и что намереваетесь делать дальше? А главное — где мне срочно найти лошадь?

Арвид моргнул — ни слёз, ни истерики, ни капризов — деловой, почти мужской подход.

— И вы мне поверите?

— Я вас выслушаю, — отрезала девушка. — И да, я вам всё равно не доверяю, но… Вы могли добить меня, пока я спала, или выкинуть в лес, вернуть брату, наконец. Вместо этого принесли в дом, велели служанке ухаживать. Значит, пока не враг. Или не совсем враг. Но с этим я разберусь попозже. Сейчас мне нужна информация, одежда и лошадь.

Она говорила быстро, чётко, будто отдавала приказы.

— А ещё, — добавила она, глядя ему прямо в глаза. — Вы отдали кулон Виллему. Сами, своими руками. За это я готова простить вам многое. Даже то, что вы — его брат. Но это не значит, что я считаю вас своим другом, просто пока выбирать не приходится.

Арвид не нашёлся, что ответить. Смотрел на неё и чувствовал, как в груди разрастается что-то тёплое, странное, доселе незнакомое.

«Какая же она невероятная…»

Мысль оборвалась, не успев оформиться.

— Я слушаю, — напомнила Илларита. — Время идёт.

Он тряхнул головой, прогоняя наваждение.

— Виллем сейчас у себя в замке. Пьян и в ярости. Жув — старый слуга, который помог мне сбежать, — сказал, что его светлость выпил не меньше трёх кувшинов вина, и громил свои покои, пока его не сморил пьяный сон.

— Вот как? Вам пришлось бежать из родного дома?

— Увы! Когда брачная вязь исчезла, Виллем впал в такую ярость, что едва меня не убил на месте. А потом бросил в клетку. Если бы не Жув, я бы до сих пор сидел там в окружении голодных крыс.

Илларита передёрнулась.

— Почему вы решили отдать камень своему брату? Вы знали, что он поклялся меня отпустить, как только украшение Милитты окажется у него в руках?

— Нет, я не знал, что Виллем сделал кулон ключом. А отдал лишь потому, что тот принадлежит ему по праву. Ведь именно герцог заказал это украшение и заплатил за него немалые деньги. А что касается вас, леди Илларита… Каюсь, вас я не узнал. Пострадавшая девушка выглядела так жалко! Она была мокрая, вся покрытая грязью, и мне просто в голову не пришло пристально её разглядывать. Я думал, что нашёл бедную селянку и принёс ту в дом, планируя в ближайшее время отправить со слугой в деревню.

Леди кивнула, принимая информацию.

— Что планируете делать дальше?

— Вам надо уходить отсюда, — ответил Арвид. — Немедленно. Это охотничий домик нашей семьи. И как только Виллем проспится и обнаружит моё исчезновение, он отправится сюда в первую очередь.

Помолчав, добавил:

— Или в первую очередь он отправится к вашему отцу, что ничуть не лучше. Вы должны его опередить и закрыть герцогу де Эмер въезд в Сафир. Иначе быть беде! Лошадь у меня есть, правда, всего одна и это обычный рабочий мерин. К тому же я его сегодня уже изрядно загонял. И… он без седла.

— Но выбора всё равно нет, — закончила за него графиня.

И посмотрела всё тем же прямым, изучающим взглядом.

— Вы отдадите мне эту лошадь? — спросила вдруг. — А сами куда? Вы ведь теперь тоже предатель в его глазах. Если не хуже. Он вас в темницу бросил, не разбираясь. Что, думаете, с вами будет, когда вы снова попадёте в руки его светлости?

Арвид молчал, потому что ответ был слишком очевиден.

— Позовите вашу служанку, — произнесла она устало. — И пока я привожу себя в порядок, решайте — или мы вместе ищем выход, или вы сейчас уходите, а я как-нибудь сама. Третьего не дано.

Арвид стоял посреди комнаты, глядя на её лицо, на короткие волосы, на сжатые в кулак пальцы.

И вдруг понял, что выбор уже сделан.

— Мы вместе, — сказал он твёрдо. — Я отвезу вас в Сафир. И останусь рядом, сколько понадобится.

Илларита медленно повернула голову, всмотрелась в его лицо.

— Почему? — спросила просто.

Он не знал, что ответить. Не знал, как объяснить то, что сам едва понимал.

— Потому что так правильно, — сказал он наконец. — Потому что я не хочу быть похожим на брата. И потому что…

Он запнулся, подбирая слова.

Выпалить: «Потому что вы мне давно нравитесь, потому что я по вам с ума схожу?»

Но это только её оттолкнёт. И испугает.

Нет, для таких признаний сейчас не время, не место.

— Потому что вы заслуживаете, чтобы кто-то был на вашей стороне, — ответил Арвид. — Потому что я — не мой брат и хотел бы загладить зло, которое он причинил вашей семье.

Илларита долго молчала, словно взвешивая — обманывает или честен? Потом кивнула — коротко, будто ставя печать.

— Хорошо. Тогда не будем терять время.

Она попыталась встать, но ноги не слушались. Пришлось опереться на протянутую Арвидом руку. Он поддержал её, дал привыкнуть к вертикальному положению, но сразу не отпустил.

— Кружится голова? — спросил озабоченно.

— Пройдёт, — отрезала Илларита. — Я не сломаюсь.

И мысленно добавила: «Если меня не убил обрыв, не утопила река, то головокружение точно не та проблема, с которой я не справлюсь».

Она сделала шаг, другой. Пошатнулась, но устояла.

— Выдержу, — произнесла, скорее себе, чем ему.

Арвид убрал руку, но остался рядом — на случай, если понадобится поддержка.

— Я сейчас позову Литу, — сказал он через пару секунд, старательно отводя взгляд от её сорочки. — Скажу, чтобы собрала вам одежду. Что-нибудь более практичное и удобное.

Илларита кивнула и добавила:

— Скажите ей правду — кто я. Времени на тайны нет. Если ваши слуги будут думать, что я простая поселянка, они не поймут, почему мы бежим так, будто от этого зависит наша жизнь. И не будут знать, как важно никому обо мне не рассказывать.

После чего она выпрямилась и одёрнула на себе чужую сорочку, понимая, что ни одна леди не должна показываться в таком виде перед чужим мужчиной. Но разве у неё был выход?

— Зовите служанку, — сказала уже деловито. — И, граф…

Он обернулся у порога.

— Спасибо, — сказала она просто. — За всё.

Он не нашёлся, что ответить. Только кивнул и вышел.

Лита появилась быстро, с целой охапкой одежды в руках. В глазах её был испуг, но и любопытство тоже — надо же, какую родовитую барышню, оказывается, хозяин притащил в дом!

— Вот, — она разложила вещи на сундуке. — Штаны, рубаха, куртка. И плащ — тёплый, с капюшоном. Их ещё его сиятельство носил, когда мальчиком приезжал сюда с отцом. И обувь — сапоги мягкие, вам чуть большеваты, да других всё равно взять неоткуда. Гайко нашёл в кладовке, ношеные, но ещё крепкие. И ваши ноги не промокнут!

Илларита молча рассматривала предложенное. Прочная ткань, тёмные цвета — ничего яркого, ничего, что привлекло бы внимание. Идеально для охотника. И путника, который хочет остаться незамеченным.

— Спасибо, — сказала она служанке. — Ты спасла мне жизнь, и я этого никогда не забуду.

Лита всплеснула руками, покраснела, засмущалась.

— Да что вы, ми…, — она запнулась, не зная, как обращаться к той, кого ещё вчера называла «милая» и «бедняжка». — Я ж не знала, что вы — миледи. И обращалась с вами, как с ровней. Уж вы не сердитесь на меня за это! Думала, сиротка какая, бедовая. А вы…

— Женщина, которая очень хочет жить, — ответила ей Илларита. — Когда всё закончится, я обязательно вернусь и тебя отблагодарю. А сейчас нужно спешить. Поможешь мне одеться?

Лита кивнула и принялась за дело — ловко, быстро, не задавая лишних вопросов. Через несколько минут графиня была одета с ног до головы. Всё чистое и тёплое, но не совсем по размеру.

Штаны спадали, и Лита принесла шнурок — подвязать. Рукава рубашки пришлось закатать, а сапоги на ноге так болтались, что Илларита всерьёз забеспокоилась — не потерять бы!

Но всё равно это было лучше, чем сорочка и босые ноги.

— Есть что-нибудь в дорогу? — более-менее приведя себя в порядок, она снова обратилась к служанке. — Не для пиров, а чтобы можно было есть на ходу?

— Уже собрала, — та кивнула на сумку у двери. — Хлеб, сыр, мясо вяленое. И две фляги с водой.

— Умница, — Илларита на мгновение коснулась её руки. — Спасибо. Ступай, передай его сиятельству, что я готова.

Лита всхлипнула, вытерла глаза передником и вышла.

Арвид ждал в общей комнате. Гайко уже привёл к крыльцу мерина — тот несколько приободрился после непродолжительного отдыха, но его вид всё равно не внушал оптимизма.

— Лошадь одна, — пробормотала графиня, выйдя на улицу, — и вы её уже почти загнали. А нас двое…

— Он выносливее, чем кажется, — ответил Арвид. — Но да, быстро не получится.

— Сколько нам добираться до Сафира?

— Верхом и если не гнать, то часов пять.

— Как только Виллем проснётся, он сразу отправится в дорогу. На свежем коне, — Илларита прикусила губу. — Нужно убираться отсюда как можно скорее!

— Но если после пробуждения он бросится не за мной, а первым делом отправится к вашему отцу?

Девушка побледнела.

— Тогда он будет там раньше нас. И скажет папе, что я… что я сбежала, что я…

Она не договорила, но Арвид понял.

— Не скажет, ведь он не знает, что вас там нет. И когда явится в Сафир, то сначала попробует выманить вас хитростью, в надежде, что вы ещё не заметили исчезновения брачной вязи. Притворится любящим, заботливым, пригласит прогуляться с ним по окрестностям. И пока никто не опомнился, вывезет на земли герцогства.

— Не вывезет, ведь отец скажет, что меня нет, — пробормотала Илларита. — И тогда Виллем вывалит на папу перевёрнутую с ног на голову правду. Отец за меня насмерть перепугается. Или, хуже того, поверит Виллему и решит, что я действительно сбежала.

Она замолчала, и в комнате повисла тяжёлая тишина.

Арвид смотрел на неё, а в голове одна за другой проносились мысли:

«Надо его сиятельство предупредить! Объяснить ему, что Илларита теперь свободна от брачных уз, но Виллем может попытаться вернуть её силой. Тогда старый граф закроет въезд в свои земли».

Он вытащил из-за пояса зерцало — тот самый серебряный диск, что нашла Илларита у своей кровати.

— Вы ведь помните руну связи с отцом? — сказал он. — Возьмите и прямо сейчас с ним поговорите.

Илларита посмотрела на зерцало, и в её глазах мелькнуло что-то — страх? Сомнение? Боль?

— Нет.

— Но почему?

— Я сказала — нет! — голос её сорвался. — Отец болен, вы же видели! Он едва держится на ногах, а тут я…, — она прижала ладони к лицу, будто пыталась спрятаться. — Если я расскажу правду, папа умрёт от разрыва сердца. А если, ничего не объясняя, просто попрошу закрыть дорогу, он начнёт задавать вопросы. А на долгие разговоры у нас с вами нет времени!

Она опустила руки. Глаза её были сухими, но взгляд — отчаянным.

— Потом, отец не переживёт, если узнает, как Виллем со мной обращался. Я не могу этого допустить.

— Но вы ведь понимаете, что рано или поздно он всё равно об этом узнает? Слухи неизбежно дойдут, и тогда…

— Разумеется! И лучше, если я сама всё объясню, но только тогда, когда буду с ним рядом. Чтобы он понимал, где я, как себя чувствую и был уверен — я в порядке, а всё, что связано с герцогом, осталось позади. Чтобы отцу не пришлось тревожиться напрасно.

Арвид внимательно смотрел на неё, внутренне соглашаясь — леди права. Старый граф не выдержит правды в лоб. А объяснять, успокаивать, убеждать, что всё уже позади, нет смысла. Потому что его дочь ещё не в безопасности.

— Значит, не будем никого тревожить, — сказал он, убирая зерцало. — Поедем сами. Успеем.

Илларита посмотрела на него с таким облегчением, что у него сердце сжалось.

— Успеем, — повторила она. — Но этот мерин не выдержит нас двоих…

— Обойдёмся, — ответил Арвид. — Часть пути вы проделаете верхом, а я пойду пешком. Так будет скорее, и лошадь не обессилеет, дотянет до границы.

Она подошла к коню, погладила по морде. Тот фыркнул, ткнулся носом в ладонь, будто спрашивая: «Ну что, маленькая, далеко собралась?»

— Ничего, — сказала она тихо. — Вывезем.

Арвид помог ей взобраться — она села неуверенно, цепляясь за холку. Гайко подал графу две сумы, связанные друг с другом — с едой и водой. Тот перекинул их через спину мерина, чтобы те свисали с обеих сторон. А потом взялся за повод.

— Держитесь за гриву, — сказал. — Пойдём так быстро, как будет возможно.

Лита и Гайко стояли на крыльце, глядя вслед.

— Храни их небо! — пробормотала служанка, посылая вслед руну защиты.

И обратилась к Гайко:

— Не вздумай кому рассказать, кого мы тут привечали. А то головы не сносить.

Конюх только рукой махнул:

— Сам знаю! Не дурак… Я в конюшню, а ты приберись за леди. Чтоб никто не заметил, что в доме был кто-то ещё, кроме нас троих.