Арвид оглянулся лишь раз.

Замок брата возвышался на холме чёрной громадой, лишь кое-где окна светились тусклым светом. Вон там, на третьем этаже, покои Виллема.

«Надеюсь, Жув не ошибся — ты, брат, крепко выпил и теперь не менее крепко спишь», — пробормотал он себе под нос, прежде чем понукнуть конька.

Лес принял его в свои объятия мгновенно — тихо, настороженно, будто спрашивая: «Кто ты и зачем тревожишь нашу тьму?»

Арвид пригнулся к холке мерина, вглядываясь в узкую тропу, что вилась между стволами. Ночное Око только начинало подниматься, и в лесу царил почти непроглядный мрак. Тени прыгали, ветки хлестали по лицу, но он не сбавлял шага.

— Но, но, — подгонял он коня шёпотом. — Прошу тебя, милый, ещё немного прибавь!

Мерин не подводил. Толстый, неповоротливый на вид, он оказался на удивление выносливым и упрямым — шёл, не сбиваясь с пути, будто знал дорогу лучше хозяина.

Лес жил своей ночной жизнью. Где-то ухнула сова, в кустах прошуршало что-то мелкое и шустрое, ветви скрипели под порывами ветра. Арвид не обращал внимания.

«Сколько я потерял в подземелье? Час? Два? Виллем проспит ещё часов пять, если Жув не ошибся».

Тропа нырнула в овраг, и мерин пошёл осторожнее, перебирая ногами по осыпающемуся склону. Арвид сжал бока коня коленями, помогая удержать равновесие. Раненая рука ныла, повязка намокла — видимо, кровь снова пошла.

— Плевать, — процедил он сквозь зубы. — Лишь бы успеть.

Овраг кончился, лес снова сомкнулся стеной. Теперь тропа пошла в гору, петляя между валунами и корнями. Мерин тяжело дышал, бока его ходили ходуном.

— Потерпи, дружок, — Арвид похлопал его по шее. — Ещё немного, и отдохнёшь.

Разговор с конём помогал удерживать концентрацию и не слышать собственных мыслей.

«Я должен попасть в Сафир раньше брата! Граф Олав не справится, если Виллем въедет на территорию графства и решит забрать бывшую жену силой! Духи, ну почему я был так слеп, почему ему верил? Надо было ещё тогда, до свадьбы, открыть Ларите глаза. Хотя… Что бы я ей сказал? Да она и не поверила бы мне! Тем более где бы я мог с ней поговорить, если она жила у себя, а меня в гости никто не приглашал?»

Ветка хлестнула по лицу, оставив жгучую полосу. Арвид даже не поморщился.

Ночное Око наконец поднялось выше, залив лес серебристым светом. Стало лучше видно, но тени сделались длиннее, злее, прыгучее. Мерин то и дело вздрагивал, принимая корягу за притаившуюся опасность, а куст — за зверя.

Время утекало, а он всё ещё не добрался до домика. Где-то в глубине души Арвида шевелился страх: а вдруг брат очнётся раньше и решит ещё раз поговорить с младшим? Спустится в подземелье, а там…

Он оглянулся.

Лес за спиной был тёмен и пуст. Только ветер гнал листву по тропе.

В этот момент конь наконец выбрался на ровное место и заметно прибавил шагу — видимо, сам почуял близкий отдых.

Арвид узнавал дорогу. Вот справа должен быть ручей, где они с братом в детстве ловили лягушек. А слева — поляна, на которой Виллем учил его стрелять из лука.

Сколько же лет прошло? Казалось, целая жизнь.

И вот теперь он бежит, как от врага, от единственного оставшегося в живых родного человека. И собирается защищать от брата его жену! То есть бывшую жену… Как же вышло, что Виллем превратился в настоящее чудовище?

Мысли путались, но одна билась ровно, как сердце:

«Успеть. Успеть. Успеть».

Вот знакомая поляна. Вот тропа, что ведёт к дому. Вот и сам дом — тёмный, тихий, только в одном окошке мерцает тусклый свет.

Комнатка Литы.

Служанка не спит, караулит поселянку.

Арвид осадил коня у самого крыльца, спрыгнул, едва не упав — ноги затекли, не слушались. Мерин тяжело дышал, опустив голову.

— Прости, дружок, — бросил Арвид, привязывая повод к перилам. — О тебе сейчас позаботятся.

Он взбежал на крыльцо, рванул дверь.

Внутри было тихо. Гайко, задремавший у очага, вскочил, вытаращив глаза.

— Милорд! С вами всё в порядке? Вы весь в крови! Что случилось?!

— Потом, — отмахнулся Арвид. — Где девушка?

— У Литы в комнатке. Очнулась ещё вечером, даже вставать пыталась, но Лита уложила обратно. Сейчас, должно быть, спит.

— Хорошо. Займись конём, он там, у входа. Его надо выводить и растереть.

Слуга ушёл, а Арвид первым делом напился. А потом сунул голову под умывальник, споласкивая лицо, смывая с кожи пот и грязь. Рваная рана на руке, перетянутая тряпкой, саднила, но крови уже не было — настойка девясила сделала своё дело.

Тут, привлечённая шумом, в комнату вошла Лита. Вошла и замерла, оглядывая открывшуюся ей картину.

— Милорд? Охти мне… — всплеснула руками. — Где ж вы так пострадали? На охоте?

— На охоте, — коротко ответил Арвид. — Что поселянка?

— Спит, милорд, — ответила служанка. — Кабана, небось, встретили?

— Принеси мне мазь и чистую тряпицу — перевязать рану. Ещё чего-нибудь поесть и бокал вина, — он решил переключить внимание служанки на более важные для него дела, не желая вдаваться в подробности случившегося.

Та кивнула и поспешила исполнить просьбу. И через короткое время вернулась с подносом: на нём стояли глиняная баночка с мазью, сложенная чистая тряпица, ломоть свежего хлеба и жаркое, а рядом — высокий кувшин и пустая чаша горного хрусталя.

Граф поблагодарил, взял всё необходимое и, склонившись ближе к свету, принялся обрабатывать рану.

Служанка с ноткой любопытства и тревоги наблюдала за его действиями, но, не решаясь нарушать молчание, тихо удалилась, оставив его наедине с мыслями, болью и ужином.

Завершив обработку ран и наскоро перекусив, Арвид подошёл к двери, за которой была та самая комнатка. Постоял мгновение, собираясь с мыслями.

«Будить жалко, но у меня нет времени ждать, когда девочка сама проснётся. Через час — много — через два Виллем будет здесь. К этому моменту мы должны оказаться как можно дальше отсюда. Я задам ей несколько вопросов, а потом велю Гайко забирать обеих женщин и уезжать всем в деревню. Сам отправлюсь в Сафир — к Лари. Надеюсь, мерин успеет хоть немного отдохнуть, потому что другую лошадь мне взять неоткуда, а на своих двоих я попаду в графство только к ночи. Если раньше меня не перехватит Виллем…»

Он толкнул дверь.

В комнатке царил полумрак — только тусклый световой шарик под потолком разгонял темноту.

Девушка спала.

Граф шагнул к кровати, намереваясь разбудить её. Наклонился, протягивая руку…

И замер.

Что-то было не так.

Он смотрел на неё и не мог понять, что именно его тревожит. Спящая, как спящая. Худая, бледная, лицо в синяках и ссадинах. Волосы неопрятными прядями разметались по подушке.

И вдруг — будто молния ударила.

Какое-то неуловимое беспокойство. Ощущение, что где-то он уже её видел.

«Я и мог, просто не обращал внимания, — попытался сам себя успокоить. — Мало ли девушек и девочек в деревнях? Никогда ни на кого не засматривался, но эта могла однажды случайно попасться на глаза. Я забыл, а мозг запомнил. Вот и сигналит, что…»

Он наклонился ниже и, не отрывая взгляда от лица поселянки, щёлкнул пальцами, заставляя световой шар прибавить яркости.

Лита, как могла, отмыла находку от грязи, но не дочиста. И коротко обрезанные волосы девушки по-прежнему напоминали сосульки.

Арвид скользнул по девушке взглядом, мельком отметив, что отдых пошёл ей на пользу. Синяки никуда не делись, конечно, но стали менее яркими, а ссадины подсохли и покрылись корочкой.

«Эх, настойку я на себя извёл, — с сожалением подумал граф. — С ней бы заживление пошло быстрее! Но без помощи девясила я из той клетки точно не выбрался бы, а девушке помогут в деревне!»

Он передвинул шар, направляя его свет прямо на спящую.

Тонкий нос, линия губ, изгиб бровей…

Девушка поморщилась и вдруг распахнула глаза.

Расфокусированный взгляд поселянки медленно скользил по потолку и стенам, не задерживаясь ни на одном месте.

Но не это едва не вышибло из графа дух, не беспомощность и уязвимость девушки, а осознание, что он видит перед собой не незнакомую поселянку, а…

— Нет, — прошептал он одними губами. — Не может быть…

Сердце сделало кульбит и рвануло вскачь — он выловил в реке и принёс в охотничий домик ту, которую брат поклялся покарать за смерть Милитты. Ту, которую он, Арвид, тайно, стыдно, отчаянно всё это время хотел забрать себе.

Избитая, остриженная, изменившаяся настолько, что он с трудом её узнал…

Но всё-таки это была она — Илларита де Сафир!

— Духи предков… — выдохнул граф. — Это вы, Лари! Как же вы оказались в реке? Неужели Виллем уже пытался вас убить?! Но тогда почему вчера он…

Графиня замерла. Через мгновение в её глазах мелькнуло узнавание, затем — неверие, а следом такой дикий, первобытный ужас, что Арвид отшатнулся, будто его ударили.

И мир рухнул для них обоих.

— Вы!? — выдохнула девушка, спустя несколько ударов сердца. И попыталась отползти от него подальше, исчезнуть или провалиться сквозь кровать. — Нет! Нет-нет-нет!

— Илларита, подождите… — он попытался её остановить, успокоить.

— Не прикасайтесь ко мне! — леди вскрикнула с таким страхом, что у него перехватило горло. — Не подходите! Вы такой же! Вы оба! Вы… вы…

Слова кончились. Она смотрела на него, как на величайшее зло. И принять такое было невыносимо — похоже, бедняжка не видела разницы между собственным супругом и его младшим братом.

— Леди Илларита, — повторил он, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. — Я не сделаю вам больно. Я…

— Вы меня обманываете! — выкрикнула она. — Все вы врёте! Ваш брат клялся, что будет заботиться, а сам… сам… Дедея… Ребёнок!

Она осеклась, всхлипнула и замолчала. Только продолжала смотреть на него волком — затравленным, но готовым защищаться до последнего. И дорого продать свою жизнь.

«Она здесь. Она у меня в доме. Я спас её. Держал на руках. Принёс сюда. И всё это время не понял, не почувствовал, что это она…»

Арвид стоял, не зная, что делать. В голове было пусто, мысли разбегались, и он не понимал, за что хвататься.

Графиня напугана, это понятно. Она нуждается в покое и присмотре лекаря — это тоже очевидно. А ещё над ними обоими висит угроза в виде разъярённого герцога.

Если Илларита продолжит от него шарахаться и не начнёт хоть немного доверять, они рискуют-таки попасться к Виллему в руки!

И тогда… Тогда их уже ничто и никто не спасёт. Потому что каждое графство, герцогство, эмират или княжество — это отдельное, полностью независимое государство. Со своими законами и своим правителем, чья воля в пределах его вотчины непререкаема. Он может миловать и карать, назначать наказание и приводить приговор в исполнение — никто не будет вмешиваться или оспаривать его право.

Им нужно как можно скорее убираться из герцогства Эмер, в идеале — в графство Сафир! Но подойдут и другие варианты — в качестве временного укрытия, разумеется.

— Леди Ларита, — снова начал он, делая осторожный шаг. — Послушайте меня. Я вам не враг. Я…

— Вы — брат моего мужа! — последнее слово она выплюнула, как ругательство. — Вы такой же, как он! Надеетесь добить, раз обрыв и река не справились?

И тут она осеклась.

— Кулон… Вы забрали у меня кулон? Или… О!!! — простонала, закрывая лицо руками. — Я его потеряла!

Последнюю фразу она прошептала.

— Кулон Милитты? — переспросил Арвид. — Нет, он был при вас.

— Что?! — она подняла голову.

— Я его узнал и забрал, чтобы вернуть Виллему, — продолжил граф. — Вчера утром мы с ним встретились, и я отдал украшение.

— А я… — голос Иллариты дрогнул. — Вы рассказали ему обо мне?

— Нет, — ответил граф. — Я ведь думал, что нашёл бедную поселянку, которая едва не утонула, пытаясь вытащить из реки чужой камень.

— Значит, Виллем думает, что я по-прежнему у отца, — пробормотала она себе под нос.

И вдруг глаза Иллариты на мгновение округлились, словно она вспомнила о чём-то по-настоящему важном. Девушка тут же подняла руку и посмотрела на запястье.

Потрясённо вздохнула.

Потом пальцами второй руки потёрла то место, где раньше была брачная метка.

И рассмеялась.

— Я свободна! — произнесла Лари, и в голосе её звенело такое ликование, будто она в одиночку выиграла битву против целой армии. — Получилось! У меня всё получилось! То есть у нас, ведь вы сделали за меня самую опасную часть работы! Какое счастье, что мне больше не надо встречаться с Виллемом!