В период Танзимата (1839–1876) – период масштабных реформ, направленных на модернизацию по европейскому образцу, – османские правители позиционировали себя как ответственных за модернизацию и цивилизацию. В 1839 году был принят указ, гарантировавший основные права подданных (независимо от религии и национальности), а также ограничивший власть султана; многие его прежние полномочия были переданы парламенту и суду.
Реформы включали в себя изменение законодательства, введение новой системы права, реформы в армии и образовании, открытие рынков для иностранных торговцев и инвесторов, создание парламента (меджлиса). Этот период завершился принятием новой конституции.
Палестинско-американский историк, специалист по истории Ближнего Востока Уссама Макдиси (р. 1968) называет политику, проводившуюся в ту эпоху, «османским ориентализмом». В русле этой политики правители, несмотря на провозглашенное всеобщее равенство в правах, ущемляли права отдельных народов и социальных групп на основе этнической идентичности, конфессии и принадлежности к определенному социальному слою. Черкесы, которые воспринимались как «нецивилизованный» народ, чувствовали себя маргинализированными и бесправными во многих аспектах, от отправления обрядов и обычаев до ношения национальной одежды и соблюдения традиционных отношений между мужчинами и женщинами. Естественно, что это усугубляло участь тысяч рабов, находившихся во власти хозяев-осман. Правители предпринимали попытки «цивилизовать» сообщества, которые считали чуждыми: черные африканские рабы обращались в ислам, в то же время черкесы, абхазы и грузины включались в наиболее ортодоксальные практики ислама.
В османских документах периода Танзимата, касающихся черкесов и их культуры, встречаются такие эпитеты, как «дикие», «варварские», «нецивилизованные». Ахмед Джевдет-паша утверждал, что у черкесов нет никаких признаков общественного порядка и соблюдения норм, известных цивилизованному миру: «В их разуме не заложено ни правил, ни обычаев цивилизации». Остававшиеся «чуждыми», «варварскими» и «недостаточно цивилизованными» представители народа, свободного или рабского статуса, при этом могли занимать важные посты при дворе, в семье династии и в османской армии.
Мы видим, что Черкесы, Грузины и Абхазы занимают высокие должности, несмотря на их рабское или бандитское происхождение. Началась жестокая конкуренция за высокие посты между балканскими девширме (набранными насильно на службу и обращенными в ислам мальчиками из числа христианских народов в Османской империи. – Авт.) и кавказскими рабами. По окончании этого периода, хотя балканские девширме и новоявленные мусульмане почти исчезли с политической сцены, желание падишаха сохранить свои деспотические полномочия открыло новое поле деятельности для государственных мужей, происхождение которых зачастую было связано с кавказским рабством. Мы видим, что даже в эпоху Танзимата и правления Абдул-Хамида II люди, происходившие из рабов, занимали высокие государственные должности.
По целому ряду причин черкесы воспринимались османскими властями как потенциальная угроза. Османы не понимали их языка и обычаев, их приверженности не законам, но местным традициям, а также почитания не административных чиновников, но местных авторитетов и глубокой лояльности своим феодальным вождям, а не султанской власти. Примерно так же власти воспринимали албанцев и курдов.
На этом основании правительство приняло решение расселить черкесов в разных регионах и переместить их вождей в новые места, чтобы максимально разобщить. Многим вождям была предоставлена возможность службы в армии, состоятельным семьям позволили переехать в города, а нападения на местное население, осуществляемые вооруженными отрядами черкесов, жестко подавлялись. Стигматизации подвергались даже белые рабы, купленные под видом черкесов, но не бывшие черкесами и, по мнению некоторых, быстро продвигавшиеся по карьерной лестнице. Эти люди, не вписывавшиеся в османский ориентализм, оказались в крайне неблагоприятных условиях.
Османы не допускали вмешательства внешних сил в дела с похищенными черкесскими рабынями. Английский посланник высказался так: «Любое прямое вмешательство с нашей стороны в этом вопросе вызовет резкую реакцию всего турецкого народа». Османская администрация также неизменно преследовала беглых рабов и возвращала их владельцам.
Рабы совершали побеги от хозяев на протяжении всей истории Османской империи, а в последней четверти XIX века их число возросло. Это было связано с тем, что британское правительство разрешило беглым рабам укрываться в его консульствах и пользоваться юрисдикцией его судов. Среди рабов, стремившихся к побегу, были и те, кто хотел вернуться в ту страну, откуда они были насильно вывезены: даже жизнь в домах элиты не могла повлиять на их желание вернуться на родину.
Во время своих визитов в гарем султана я встретил человека, который был очень несчастен и содержался там против своей воли. Как я узнал, его прошлое было полно печальных воспоминаний, но он страдал от тоски по дому, из которого его насильно вырвали, и мечтал вернуться в Черкесию.
В 1878 году группа черкесских рабов, высланных в Османскую империю вместе с господами, запросила разрешение вернуться на родину. Рабы рассчитывали вернуться на Кавказ свободными людьми и избавиться от своих хозяев.
Другой важной проблемой, с которой сталкивались белые рабы, были их новые имена, которые давались рабам для стирания прежней идентичности. Старые имена даже не считались человеческими, их называли религиозно неприемлемыми и первобытными. Традиция присвоения новых имен преследовала двойную цель – отделить рабов от родной страны и в то же время связать их с новым миром, который существенно отличался от их языка и верований. Семейные связи и лояльность они должны были выстраивать с новой идентичностью.
Белые мужчины-рабы должны были выбирать: до самой смерти оставаться рабами у хозяев или, став солдатами османской армии, погибнуть в чужой для них войне. Те, кто был вынужден делать подобный выбор, находили порой утешение в том, чтобы хоть ненадолго ощутить себя свободными. Однако со временем у мужчин-рабов появился третий путь: те, кто убегал от хозяев или, получив свободу, был призван в армию, могли стать дезертирами и уйти в горы, занимаясь бандитизмом. В 1862 году группа черкесских рабов, принадлежавших Ходже Мехмету-эфенди из Эскишехира, оказалась вовлечена в преступления, в том числе убийства и кражи. В 1863 году трое черкесских рабов, обокрав, убили своего хозяина, тоже черкеса.
Городские и сельские белые рабы, особенно мужчины, которые подвергались сексуальной эксплуатации и обязаны были постоянно подчиняться хозяевам, стремились убежать, едва представлялась такая возможность. Поэтому в народе их называли «проклятым имуществом». Точное количество мужчин-рабов, которые освободились, присоединившись к разбойникам в горах, неизвестно, но число тех, кто осмеливался на побег, с годами только росло.
Из-за скептического отношения к военной службе, где процветало янычарство и бекташизм*, государство не доверяло офицерам низкого происхождения. Прохладное отношение народа к военной службе и недоверие государства к своему населению способствовали тому, что белым рабам была предоставлена возможность служить в османской армии, а позднее – в организации Тешкилят-и Махсуса (военной службы безопасности. – Прим. ред.). Османская армия предоставляла дополнительные возможности и черным рабам, обеспечивая им питание, жилье, образование и новую идентичность.
Новая идентичность предоставляла возможность тысячам мужчин-рабов, жившим в рамках османского ориентализма, проявить себя. Рабы ожидали первого сражения или восстания, чтобы выразить благодарность государству, которое их освободило.
Абаза Хюсрев-паша, который сам был рабом, стал готовить командиров из рабов, в отличие от своего соперника в Египте, Мехмеда Али-паши. Подготовка офицеров из простого народа была трудоемким процессом и считалась ненадежным делом, по мнению османской власти. Предполагалось, что рабы более лояльны государству.
К 1880‑м годам, после реформ Танзимата, государство начало принимать освобожденных белых рабов в османскую армию, которые ранее не могли быть призваны на военную службу, так как, будучи рабами, принадлежали своим хозяевам. Это вызвало протест со стороны черкесских феодалов. В 1883 году одиннадцать беев – владельцев рабов, из которых девять человек принадлежали к высшему сословию, а четверо были учеными, – направили султану петицию, в которой категорически протестовали против призыва их рабов в армию и требовали компенсацию.
Похоже, что белые рабы в сельской местности предпочитали не ставить под сомнение права собственности своих хозяев и даже боялись это делать, фактически смиряясь с рабством. Таким образом, государство постепенно ослабляло феодальную власть в сельской местности, используя механизм освобождения рабов.