В период между 1864 и 1878 годом Османское государство повсеместно использовало черкесов для подавления национально-освободительных восстаний и разрешения конфликтов между беями и рабами. Черкесы были верными подданными османского правительства. Через женщин-черкешенок они вступили в родство с правящей династией, к тому же были отличными воинами, что не могло не привлекать внимание османских военачальников. На черкесов, которые почти не говорили по-турецки, была возложена роль жандармов распадающейся империи.

Присутствие черкесов в османской армии открыло перед ними двери для службы в разведывательных структурах. По некоторым сведениям, в Тешкилят-и Махсуса, подразделении вооруженных сил Османской империи, занимавшемся контрразведкой, было много мусульман нетурецкого происхождения. За исключением двух основателей организации, высокие посты здесь занимали именно черкесы.

24 апреля 1877 года Россия объявила войну Османской империи, выступив в защиту балканских славян. Тысячи черкесов, желавших отомстить за свое насильственное переселение, добровольно вступили в османскую армию, особенно много их было на Балканах и на Кавказском фронте.

Важно учитывать, что черкесы не были однородной группой. Основные линии разлома между османскими черкесами пролегали по племенным, семейным и классовым признакам, а также по вопросу об отношении к рабовладению. Городские черкесы в Стамбуле и других крупных городах Османской империи сначала были в известном смысле более привилегированными, чем другие народности, и разделяли те же чувства по отношению к османскому государству, что и другие образованные элиты.

Однако большинство черкесов обосновались в сельской местности, в том числе в проблемных районах, где в основном проживали немусульмане. Некоторые из них предпочли разбойничать в горах, другие служили в армии и входили в состав вооруженных отрядов Тешкилят-и Махсуса.

Убых Кушчубаши Эшреф-бей (1873–1964) возглавлял турецкую разведку и партизанское движение Турции в Иране. В его архиве имеется список из десяти имен лучших офицеров. Эшреф поставил свое имя первым, вторым – имя своего брата Хаджи Селима Сами, а третьим – имя будущего главы Тешкилят-и Махсуса Сулеймана Аскери. Четвертым в списке был, возможно, самый жестокий из них – Якуб Джемиль (1883–1916), убивший Назыма-пашу во время государственного переворота в Османской империи в 1913 году. Более половины внесенных в список офицеров были черкесами.

По мнению историков, Тешкилят-и Махсуса объединяла фанатиков, готовых на любые жертвы и варварство ради национального выживания.

Тешкилят-и Махсуса была основана в годы Первой мировой войны под руководством итихатистов для организации панисламской и пантурецкой пропаганды и ведения партизанской войны. Писатель и публицист Фалих Рыфкы Атай называл организацию армией убийц, применявшей грязные методы войны, включая мобилизацию уголовников и использование их для своих целей.

Число черкесов в Тешкилят-и Махсуса было столь велико, что некоторые высокопоставленные черкесские разведчики использовали черкесский язык, записанный османским алфавитом, для секретной переписки. 20 ноября 1917 года Кавказский союз издал и распространил обращенную «к народу Черкесстана» декларацию, написанную на черкесском языке с использованием османского алфавита. Черкесы и их язык воспринимались как надежный черный ящик, хранящий самые сокровенные тайны государства.

Черкесы, переселенные в сельскую местность, со временем стали ассоциироваться с бандитизмом, воровством и насилием, особенно из‑за конфликтов с армянами. В статье 61 Берлинского договора 1878 года подчеркивалась необходимость обеспечения безопасности армян в регионе от набегов и грабежей со стороны курдов и черкесов. На конференции в Терсане, состоявшейся после Русско-турецкой войны 1877–1878 годов, русские откровенно говорили, что черкесы – слишком опасный и ненадежный народ, чтобы можно было позволить им жить на пограничных территориях.

При этом русские официально требовали полного запрета на переселение черкесов в Европейскую Турцию; они настаивали на том, чтобы уже проживавших в Румелии черкесов османы переселили в наиболее отдаленные азиатские мусульманские провинции империи.

Черкесы постоянно сталкивались в османском обществе с проблемами, поскольку не знали ни языка, ни обычаев и местных традиций, и это приводило к бесконечным вооруженным конфликтам в различных регионах Османской империи. В отчетах османских чиновников часто упоминались насильственные действия черкесов в сельской местности и их манера, похищая у местных жителей скот, скрываться в горах, а также утверждалось, что они участвовали в кражах и грабежах в Стамбуле и имели обыкновение устраивать шумные сборища в переулках Стамбула, нарушая общественный порядок. Со временем все эти проблемы даже привели к появлению поговорки «Упаси Аллах от черкеса и от абаза».

В некоторых регионах у черкесов сложились неприязненные отношения с местным населением, а грузины-мусульмане из Батума фактически занимались бандитизмом. Христиане становились жертвами их грабежей, краж, разбоев, похищений мужчин и женщин, убийств. Несмотря на конфликты с соседями, черкесы и грузины старались поддерживать мирные отношения с государством, чтобы не подвергнуться принудительному переселению в другие регионы.

Однако конфликты с соседями не утихали, и к ним прибавились другие трудности: бесконечные внутренние раздоры, связанные, в частности, с классовыми различиями. Беи, владевшие рабами, были недовольны тем, что рабов, которые были им нужны для обработки земли и ухода за скотом, расселили в соседних деревнях.

После войны 1877–1878 годов Османская империя потеряла значительные территории на Балканах, и, переселяя мусульманских беженцев из Румелии и с Кавказа, стала проводить политику мусульманизации Анатолии. Важнейшими проводниками этой османской политики были черкесы и грузины-мусульмане.

С волной миграции после Русско-турецкой войны в регион прибыли грузинские мигранты, и с 1860‑х годов сюда также селились черкесские мигранты, особенно в районах Унье, Чаршамба и Терме. Еще до того, как были решены проблемы с размещением этих мигрантов, в течение трех лет после Русско-турецкой войны в регион прибыли 4–5 тысяч семей грузинских мигрантов; эти события совпали с неурожайными годами, что сделало ситуацию невыносимой.

В 1878 году часть черкесов, депортированных из Румелии, на собственные средства, по суше и по морю, перебралась в южную часть Мармара и Западную Анатолию. В это же время османское правительство прилагало усилия, чтобы переселить их в регионы Сирии и Палестины. С переселением в Западную Анатолию у черкесов возникли начались столкновения с греками и албанцами.

С периода правления султана Абдул-Меджида I (1839–1861), но особенно при султане Абдул-Азизе (1861–1876) большое количество черкесов, свободных и рабов, стали принимать на службу во дворец. В результате черкесы стали относиться к Османской династии как к родственникам и вести себя так, будто они были хозяевами в империи. Интеграция черкесов в османскую политику, начавшаяся до Русско-турецкой войны 1877–1878 годов и продолжавшаяся после нее, достигла своего апогея в период правления султана Абдул-Хамида II (1876–1909).

Черкес Зеки-паша (Зеки Колач, 1862–1943), родившийся в Алеппо, был главнокомандующим II и IV армиями, с 1890 года – главнокомандующим легких кавалерийских полков Хамидие. Предположительно, Зеки-паша получил должность главнокомандующего уже в 1885 году, когда султану впервые представили идею полков Хамидие. Во время Первой Балканской войны (1912–1913) он командовал Вардарской армией. <…> За очень короткое время Зеки-паша стал самым высокопоставленным офицером армии – фельдмаршалом – и наиболее мощным авторитетом, олицетворявшим Османскую империю на Балканах. И хотя бытовало мнение, что стремительный карьерный рост Зеки-паши объяснялся его близостью ко двору султана, невозможно отрицать, что он был лидером по призванию.

Со временем девушки, поступавшие во дворец, занимали высокое положение, некоторые даже становились женами султана и получали возможность приглашать на службу других черкесов. Это привело к установлению гегемонии черкесских женщин в гареме; они, как говорили, «завоевали дворец изнутри», а в результате способствовали продвижению черкесов в армии и бюрократии; порой черкесы даже участвовали в дворцовых интригах.

Одной из самых влиятельных женщин, находившихся в центре дворцовых интриг, была Пиристу Кадын-эфенди, дочь феодала черкесов-убыхов Гек-бея Гогена, четвертая жена султана Абдул-Меджида I. В детстве отец отдал ее на воспитание дочери Абдул-Хамида I Эсмы-султан (1778–1848). 20 января 1856 года Пиристу вышла замуж за Абдул-Меджида. Благодаря этому браку ее братья, Мустафа, Хюсейн и Хасан, прибывшие с Кавказа, получили в дар участок земли близ Генена. Семья Гоген поселилась там и основала деревню Каралар Чифтлиги, где в 1888 году Пиристу Валиде-султан построила мечеть. Черкесские беи иногда отдавали своих дочерей, а чаще рабынь на службу во дворец, чтобы установить связи с дворцом и таким образом получать различные владения, должности и звания, пользуясь покровительством султана.

Во дворце образовалась целая черкесская фракция… Недавно в Измите черкес, полагаясь на свои связи во дворце, убил несколько семей. Когда его поймали, родственники из дворцовой челяди привели сына убийцы во дворец. Сын человека, который привел несколько семей в траур, был принят как принц. Когда я спросил Вахидеддина, почему такой человек получает покровительство, он ответил: «Тише, тише… Хочешь, чтобы я во дворце вздохнуть боялся? Здесь все так устроено, так и идет…»

Те, кого брали в гарем или в богатые дома в детском возрасте в качестве рабов с Кавказа, обычно, смешиваясь с местным населением, со временем забывали свои языки и родину, не поддерживая связей с оставшимися там родственниками. Эти рабы чурались своего тяжелого прошлого, связанного с рабством; в домах, куда их продали, они принимали новые турецкие и арабские имена, отказываясь от старых имен и этнических корней, со временем становились свободными османскими подданными, ведя относительно комфортную жизнь.

В ритуале наименования, которым владелицы рабов обычно занимались с большим удовольствием, они ощущали поэтическое вдохновение. Женщины-рабовладелицы предпочитали давать своим рабыням имена, связанные с цветами, драгоценными камнями и, если можно так сказать, с «радостями жизни».

Обычай давать рабам новые имена в странах, куда их продавали, был древней и распространенной традицией в Средиземноморском регионе. В XV веке большинству рабов, прибывавших в Италию и не являвшихся христианами, давали христианские имена и крестили, чтобы облегчить им адаптацию в обществе. Как и старое имя, родной язык и понятие малой родины напоминали о болезненном прошлом рабства, от которого они хотели избавиться и забыть; со временем они уже не могли вспомнить родной язык.

Мальчик по имени Реше, плакавший неделями, наконец, преодолел свой страх. Он находил утешение в пении песен на своем языке, продолжая петь до тех пор, пока уже не мог вспомнить родной язык. Реше был похищен, когда играл с другими мальчишками…

Самыми удачливыми были женщины, попадавшие в гарем. Дворец предоставлял им хорошее образование и даже давал возможность обрести богатство. Эти белые рабыни, заняв высокое положение, получали возможность помогать своим семьям, и поэтому многие черкесские деревни находились под покровительством дворца.

Деревни в районе Адапазары: Каялар, Бейнювит, Бедил, Согуксу, Хармантепе, Орманкей, Кузулук, Яналык, Кадиркей – благодаря женщинам жили вполне благополучно и даже процветали. Здесь строили мечети, устанавливали и пускали фонтаны, ремонтировали дороги, не говоря уже о том, что жители этих деревень получали высокие звания и должности при дворе…

Правда, после принятия Конституции Османской империи (1876) Черкесское общество взаимопомощи заявило, что черкесские девушки, проданные во дворец, – несчастные рабыни, и они должны быть незамедлительно освобождены. Однако, как известно, во дворце султана никто никого не принуждал, ни одна девушка не удерживалась там насильно и могла покинуть гарем, когда захочет…

Беи, укрепившие свою власть, и удачливые девушки во дворце, жили вполне благополучно, будучи частью этой системы, в то время как деятельность Черкесского союза и общества взаимопомощи по освобождению рабов и наложниц из дворца вызывала недовольство у некоторых черкесов и абазов, служивших во дворце.

После 1864 года в Османской империи появились специальные агенты, отвечавшие за поставку девушек для службы в домах османской знати. Самым известным из них был Черкес Мехмед-бей, отбиравший девушек только для гарема султана Абдул-Хамида II. Мехмед-бей начал свою деятельность, набирая черкесских девушек из бедных семей, поселившихся в районе Коньи, за что получал ежемесячное вознаграждение.

Были и другие персонажи, занимавшиеся подбором девушек для службы во дворце. В архиве султана Абдул-Хамида II сохранилось 21 письмо и телеграмма, зашифрованные его главным секретарем Сюррея-пашой и отправленные губернатору Коньи Хасану Хилми-паше в период 1891–1892 годов. Сюррея-паша просил губернатора Коньи обеспечить поступление в гарем дворца наложниц из семей черкесских переселенцев, проживавших в провинции. Сюррея-паша искал здоровых и красивых молодых девушек старше 14 лет, не говоривших по-турецки и не перенявших турецкие обычаи, причем предпочтение отдавалось блондинкам с голубыми глазами.

При этом указывалось, что султан заинтересован только в девушках из класса рабов, поскольку не желал нарушать запрет на продажу свободнорожденных черкесов. Хотя губернатору трудно было найти девушек с необходимыми характеристиками, основной причиной затруднений в их поиске было нежелание отцов из класса рабов продавать своих дочерей. Османская политика переселения и система мукатаба стали основными причинами такого изменения в поведении рабов. Это говорит о том, что связь между экономической необходимостью и рабством оказалась важнее традиций. К 1890‑м годам, несмотря на высокие цены, которые готова была платить Валиде-султан, управлявшая гаремом, из деревень поступало все меньше наложниц. Это было связано с улучшением экономического положения и постепенным освобождением рабов с помощью системы мукатаба в соответствии с исламским правом.

Освобождение раба происходило по инициативе его владельца. Такие действия высоко ценили как религиозную практику, поощряемую веками существовавшей исламской традицией, и обычно подобное событие сопровождалось празднованием и вручением подарков.

Белые рабы, пользуясь условиями, предоставляемыми османской системой рабства, особенно через институт брака, относительно скоро превращались в свободных османских подданных. К концу XIX века экономические условия в Османской империи ухудшились, и это привело к тому, что белые рабы стали атрибутом роскоши. Распространение идей Просвещения, изменение этических представлений в обществе и антиреволюционные настроения некоторых интеллектуалов также сыграли роль в снижении интереса к белым рабам на османских землях.